"Здравствуйте, уважаемый Николай!

Я постоянный подписчик газеты "Вести Сегодня". И я с большим интересом читаю ваши интересные, справедливые, смелые статьи в газете. И вот меня и, я думаю, многих читателей интересует вопрос, откуда появилась национальность — латыш (latvietis)? Как известно, на территории проживали разные общины, такие как курши, селы, ливы, латгальцы, но о такой общине, как латыши, не было слышно. Хотя "всезнающий" экс–президент Гунтис Улманис уверял, что на существующей территории, т. е. Латвии, уже 4000 лет назад звучала латышская речь. Но под латышей "подмели" и латгальцев, несмотря на то что у них есть свой язык, своя письменность и своя культура. А наши нацики не хотят признать латгальскую национальность, а только как диалект. С таким определением я категорически не согласен. Я гражданин Латвии, но латышом себя не считаю, т. к. все мои предки были латгальцами, и я таким остался. Прошу вас пояснить вышеизложенное через нашу газету "Вести Сегодня". С уважением к вам и успехов вам. Syltans (подпись на латгальском языке).

Пока жив последний носитель языка — жив и сам язык. В этом отношении латгальская речь имеет шансы на выживание — ею владеют десятки тысяч человек. Но именно это обстоятельство и препятствует официальному признанию латгальского языка и народности — ведь это поставит под сомнение лелеемое властями "единство Латвии". Корень имени страны

Древний этноним латгалов, собственно, и дал имя Латвии. Исторически латгальский обрел статус письменного языка ненамного позднее, чем латышский, — а именно в 1730 году. Официальная орфография латышского языка была принята в 1908 году, а латгальского — всего на 20 лет позднее. Очевидно, полномасштабному становлению латгальского этноса помешало несколько обстоятельств. Во–первых, преимущественно католический регион был не в чести у царского правительства — в то время как в Лифляндии и Курляндии процветала сеть многочисленных латышских обществ, в 1865 году, как эхо польского восстания, латгальцам запретили пользоваться не "лояльными", как латыши, готическими, но "смутьянскими" латинскими буквами (запрет был снят в 1904 году).

Cтарший преподаватель кафедры общего языкознания Санкт–Петербургского государственного университета, выдающийся балтист Алексей Андронов отмечал в этой связи: "В период запрета печати в Литве и Латгалии петербургские ученые заботились об издании книг в Петербурге (латгальский язык преподавался в Духовной семинарии)". Именно Российская национальная библиотека располагает редчайшими памятниками латгальского письменного языка.

Упущенные шансы развития

В годы революций и войн участие представителей латгальских уездов Витебской губернии в создании латвийской государственности создало нашу республику в ее нынешних границах. В 1919 году советским правительством Стучки латгальский язык был провозглашен официальным на территории восточных уездов Латвии. До середины 30–х годов происходил настоящий ренессанс латгальского: выпускались газеты, журналы и книги, работали школы и театры. Но в 1934–м диктатор Улманис ликвидировал всю национально–культурную автономию латгальцев. Это стало вторым сокрушительным ударом по латгальской идентичности. Интересно, что мрачный комплекс на главной площади Даугавпилса пафосно назван "Домом единства" — чтобы ни у кого не возникало стремлений к автономии!

Именно в Латгалии было самое сильное левое движение, а советские танки там действительно встречали цветами. Очередной виток национальное самосознание сделало в разгар войны: в 1943–м газета Latgolas Bolss выпускалась тиражом 30 тысяч экземпляров! В ЛССР латгальский поначалу признавался. До 1960 года (тогда выпустили последний "Календарь колхозника" на латгальском) он значился одним из трех балтийских языков, но потом был сведен до уровня диалекта. Вот как объясняет это Latvijas Padomju Enciklopєdija: "В результате подъема образовательного уровня и широкого распространения средств массовой информации и пропаганды носители диалекта освоили латышский литературный язык, в Советской Латвии ОТПАЛА НЕОБХОДИМОСТЬ в отдельном латгальском письменном языке…" Точно так же, как "неперспективными" признавались тысячи русских деревень, номенклатура ЛССР взяла курс на "выравнивание" латгальцев. Они были готовы платить такую цену, направившись из деревень в города, на заводы и в институты.

Преступное равнодушие

Перестройка с Атмодой поначалу возродили надежду латгальцев. На радиостанции "Свободная Европа" все 90–е годы работала единственная в мире радиопрограмма на латгальском.

Новые же глашатаи этнополитики решили окончательно снять диактрический знак над О (специальная латгальская буква, так же, как общая с литовским алфавитом Y). "Диалекты умирают каждый день, и поддерживать их — привилегия богатых стран", — заявила по этому поводу глава национальной программы освоения латышского языка, а ныне председатель комиссии Сейма по общественным делам и интеграции Ина Друвиете. Эта же дама Jaunais laiks заявила по поводу латгальского вопроса: "Если мы разделим наши силы, то мы проиграем русским". Интересно, слышала ли она, что академик–филолог Владимир Топоров, первый российский ученый, ставший обладателем большой медали Латвийской академии наук за вклад в исследование в области лингвистики и этногенеза балтов, сказал: "В решении латгальской лингвистической проблемы некоторым из латвийских коллег следует отречься от национального эгоизма".

Стоит указать и на то, что многие государственные деятели Латвии латгальского происхождения не испытывают никакого интереса к поддержанию языка предков. И это в то время, когда государство официально выделяет средства на ливский язык и культуру, которые имеют несоизмеримо меньший масштаб! Давно пора ввести программу поддержки латгальской культуры, восстановить преподавание этого языка в вузах и школах Даугавпилса, Резекне и всей восточной Латвии. Одно из самых восточных национальных меньшинств ЕС может побороться и за поддержку от европейских фондов и грантов. В конце концов — латгальский язык ничуть ни в меньшем праве, чем фризский в Голландии и Германии, сорбский в Германии, саамский в Швеции и Финляндии. Современная европейская этнополитика основана не на ассимиляции, а на многообразии — и это пора уяснить сторонникам принудительного "приведения к общему знаменателю".