#10историй

Эдите Лайме, которую после депортаций дразнил парторг

Торжественная клятва продолжать дело Ленина-Сталина, испачканные в чернилах пальцы и подкрашенные школьным мелом теннисные туфли - таким помнит свое детство в Упесгриве Эдите Лайме (73), учитель немецкого языка на пенсии. Сегодня Эдите кажется, что фамилия не раз спасала ее в опасных жизненных ситуациях, особенно в детстве.

1918 1928 1938 1948 1958 1968 1978 1988 1998 2008 2015
На стене в доме в Упесгриве - красивая картина с парусником. Это один из кораблей, когда-то принадлежавших деду Эдите, капитану Пулиньшу, судостроителю и владельцу. "Это в Италии перерисовано акварелью с фотографии. Получила от одного родственника", - рассказывает она. Советская власть подвела под семейным делом жирную черту. Поэтому Эдите вспоминает, как с мамой пилила дрова в комнате, потому что на улице было слишком темно и холодно. И сухари - на тот случай, если будут высылать.
Щипцы для волос, утюг и керосиновая лампа. Фото: Карлис Дамбранс

Эдите подготовилась к разговору. "Видите? Этой железкой мы в детстве волосы завивали", - показывает она "артефакты" из детства, принесенные с чердака. В одной руке щипцы для завивки волос, тяжелый кусок металла, который разогревали на печи. В другой - утюг на углях и керосиновая лампа. "Я училась при свете этой лампы", - говорит Эдите, снимает стеклянный плафон и заглядывает внутрь. Лампа по-прежнему готова к работе.

Выпасть из санок и потеряться в метели

Одно из первых воспоминаний детства - всегда перерабатывающая в конторе местного лесничества мама и сама Эдите, ночующая в той же конторе на жесткой скамье. Мама должна была регулярно сдавать отчеты о лесных работах, и маленькая Эдите "писала" их вместе с ней - отец часто уезжал по работе.
Мама бредет впереди, дороги практически нет, ничего не видно. А мне так тепло, я была еще сонная, и просто вывалилась из санок. Усталая мама идет дальше.
Мама Эдите Лаймы. Фото из личного архива

"В те времена было разделение: столько-то платили за то, что дерево спилили, столько-то - за то, что его погрузили в сани, столько-то за то, что привезли на склад. И эти расчеты были просто безумными, маме приходилось работать по ночам. Рядом с конторой была комнатка, где висела одежда. Одно пальто под голову, второе сверху, сдвигали две скамьи, и я там спала".

С утра, когда девочка просыпалась, мама обычно выглядела ужасно: она не спала, а лицо было испачкано химическим карандашом. Не удивительно, что однажды темным утром, когда была метель, Эдите по дороге домой выпала из самодельных санок. "Я помню: снег, метель. Мама бредет впереди, дороги практически нет, ничего не видно. А мне так тепло, я была еще сонная, и просто вывалилась из санок. Усталая мама идет дальше. Помню, я там лежала на земле и так мне было хорошо! Конечно, потом мама заметила, что ребенка нет. Искала-искала, пока не нашла".

На столе в доме в Упесгриве лежат аккуратно перевязанные бечевкой пачки со школьными тетрадками и дневниками - начиная с первого класса. Буквы, выведенные пером и чернилами, выстраиваются в аккуратные строчки. В тетради за первый класс запись, сделанная в апреле 1949 года. Заголовок - "Пятилетка": "Кто хочет хорошо работать, тот работает по плану. Такой человек всегда сначала подумает, сколько нужно сделать, что он будет делать сначала, что потом".
Депортации в марте 1949 года семью не затронули, но никто не был уверен в том, что случится завтра, "Помню тот март, когда начали высылать. Это продолжалось не один день, а несколько. Все происходило по ночам. А потом днем вызывали в школу одну из девочек из старших классов, и больше она не возвращается. На следующий день я была в школе, и во время обеда за мной внезапно прибежал отец, и отвел меня домой. Помню, бежим мы домой и по дороге встречаем человека, который тогда был парторгом. Посмотрел он на нас, усмехнулся и говорит: "Ну что, страшно?" Эти слова у меня в ушах звучат всю жизнь. Конечно, страшно было. Во время войны отец попал в плен, был в Германии и потом вернулся в Латвию. Было непонятно, кого заберут, а кого - нет. Мама насушила хлебные корочки. Но нам повезло. Наверное, потому и фамилия такая", - улыбается Эдите Лайме ("счастье" - лат.).

Всегда готов! Только… к чему?

Те, кто остался, пытались продолжать жить обычной жизнью. Родители детям ничего не рассказывали и не объясняли. Дети ходили в школу, вступали в пионеры и пели пионерские песни.
Эдите роется в пачке тетрадей, наконец, находит нужную и начинает читать то, что когда-то писала сама: "Признак пионеров - красный галстук. Три угла и крепкий узел, который их связывает, означает крепкую дружбу между тремя поколениями советского народа - пионерами, комсомольцами и коммунистами. Красный пионерский галстук можно увидеть везде, и в самой далекой деревне, и в самом большом городе. Вступая в пионерскую организацию, дети перед всей дружиной дают торжественную клятву. К борьбе за дело Ленина-Сталина будьте готовы! Говорит руководитель. Всегда готовы - отвечают пионеры!" Тетрадь захлопывается.
В те времена в школах писали пером и чернилами. Каждый носил свою чернильницу в сумке, и она регулярно переворачивалась и заливала все возможное. Пытаясь все почистить, пачкались руки и даже уши. "В принципе, в школе мы все были такие наполовину оборванцы. Все было перешито из старой одежды. На ногах были так называемые "танки" - тяжелые ботинки на шнурках".

Летом детям обязательно нужно было какое-то время работать. В отличие от взрослых, которые обычно пололи, Эдите работала с лошадьми. В те времена ребенок 10-11 лет, который в одиночку работал на лугу с граблями и лошадью, не казался чем-то особенным.

Красота теннисных туфель

Главной детской сладостью в те времена был сироп из сахарной свеклы или картофельного крахмала. Первый делали самостоятельно, второй иногда продавался в магазине. Для того, чтобы раздобыть хлеб, надо было стоять в длинной очереди: "Хлеб везли из Мерсрагса на лошадях. И женщины из села и люди, которые не работали, и дети тоже, шли в очередь. Каждому давали по одной буханке - неважно, сколько человек было в семье. Но ты мог вставать в очередь по второму разу".
Для того, чтобы они всегда были красивыми, мы пользовались мелом из школы или белым зубным порошком.
Отдельная большая радость - когда весной можно было, наконец, вылезти из ботинок-танков и натянуть белые теннисные туфли. "Это была главная обувь - шик, потому что "тенниски" были белыми! Для того, чтобы они всегда были красивыми, мы пользовались мелом из школы или белым зубным порошком. И порошок, кажется, надо было мочить, потому что иначе он на туфлях не держался! Первое платье, сшитое именно для меня, и первые красивые туфли я получила только на выпускной в седьмом классе. Что это была за радость!"
"Хорошее у меня было детство. О политике с нами никто не говорил, а мама перед тем, как я шла спать, читала у кровати "Отче наш", - вспоминает Эдите.
#10историй

Тамара Сталажа, видела трех первых президентов Латвии

Янис Шустерс, был уверен в перспективах животноводства

Янис Миесниекс, учил в школе семь гимнов на трех языках

Юрис Дукатс, исчез в дыре на глазах министра Никонова

Дидзис Эрра взрывал, залезал под поезда и ел сухой кисель

Ренарс Спрогис, вел политинформацию и торговал жвачкой

Марцис Зиеминьш, видел жигули на кирпичах

Анастасия Тетаренко, перематывала кассеты на фломастерах

Адамс Бикше, интересуется янтарем, творогом и энергией