Популизм, национализм, сепаратизм — это и про Латвию тоже?

Постсоветский стресс не отпускает. Юрис Розенвалдс о жизни по чужой указке с этническим тормозом
Foto: LETA

- Насколько тенденции латвийской политики сегодня отвечают тем, что нарастают во всем мире: популизм, национальный радикализм, сепаратизм?

— Тут мы во многом впереди Европы всей. Тот же национализм в известной мере определил политическую жизнь Латвии последних 25 лет. Причины его расцвета иные, чем в Европе сейчас — это фобии, связанные с советским временем, которые стимулируются политической элитой и по сей день. Крики "Latvieti, nepadodies!" или "Наших бьют!" — до сих пор верный призыв к мобилизации электората. Это связано и с тем, что идентичность латышей основана исключительно на языке, в отличие, например, от литовцев, которых изначально объединял также и фактор государственности и сильное влияние католицизма.

- Если раньше Нацобъединение и его предшественники были своего рода политическими маргиналами, то сейчас они успешно правят в правительстве…

- Примерно тот же процент у национальной партии был на первых выборах — в начале 90-х, потом их рейтинги пошли вниз, а сейчас вернулись на начальный уровень. Связано это с тем, что латышский политический национализм заметно помолодел. Но даже когда их достижения в начале 2000-х были скромными, они всегда были в правительстве. Просто теперь их лучше слышно из-за ослабления партии-лидера "Единство".

- Что бы вы назвали "национальными особенностями" латвийской политики?

- У нас свой принцип формирования партий. Тут мы отличаемся даже от эстонцев. У них партии строились на основе идеологических принципов, влияния определенных групп интеллектуалов Тарту и Таллина. У нас они формировались на базе общих бизнес-интересов. Кто сидел за одним столом, когда формировался "Латвийский путь"? Представитель латышской антикоммунистической эмиграции Гунарс Мейеровиц, представитель "прогрессивной" коммунистической номенклатуры Анатолийс Горбуновс и люди бизнеса.

По тому же пути позже пошла Народная партия, там слово "демократия" даже не употреблялось. Для них государство было базой их бизнес-проекта. Все вопросы, непосредственно не связанные с их экономическими интересами, их вообще не интересовали. Стратегической мысли из разряда, что делать и куда идти латвийскому обществу в целом — не существовало. В итоге вопросы гражданства и языка были отданы на откуп националистам — сейчас мы пожинаем плоды их политики.

Еще одна национальная особенность: в латвийской политике, в сравнении с другими балтийскими странами, огромную роль играет чисто этнический фактор. Если в Литве изначально ситуация была другой (там более 80% литовцев), то в Эстонии, для которой тема языка тоже критически важна, более рационально отнеслись к проблеме. Латвию же постсоветский стресс пока никак не отпускает.

Мы видим немного истерическое отношение даже у тех людей, которые по остальным вопросам вполне разумны. Мол, а что будет, если к власти придет "Согласие"?! Ну а что будет? Я бы хотел, чтобы мне рационально ответили на этот вопрос. В Эстонии у власти Партия Центра, которая (может, в несколько меньшей мере) привлекает голоса русскоязычного населения, и страна не превратилась в сателлит Москвы… Этническое деление сыграло роль мощного тормоза в социально-экономическом развитии Латвии последних 25 лет.

- Еще недавно социологи (тот же социолог Арнис Кактиньш) прогнозировали резкий рост популизма и появление местного Трампса. Где он? Даже претендовавший на его лавры Артусc Кайминьш как-то сдулся…

- Он потерял напор, но я бы его окончательно не списывал — у него есть время устроить скандальчик или сфотографировать кого-то на выходе из мест общего пользования. Да, ярких лидеров типа Трампа и партий вроде итальянского "Движения пяти звезд", которые предлагают простые ответы на сложные вопросы, у нас нет. Во многом это потому что у нас явно не хватает политиков, которые более-менее ясно представляют перспективу и готовы сформулировать для общества эти всегда комплексные решения сложных проблем. Популизм у нас всегда хорошо продавался. Все наши партии активно предлагают то, что электорат хочет от них слышать, не особо заботясь о реальности своих обещаний. Можно сказать, что в Латвии популизм всегда был "размазан" по большей части политического спектра. Даже наши достаточно серьезные экономисты говорили на рубеже 2000-х, что до среднего уровня благосостояния Европы нам еще лет десять-пятнадцать осталось. И что? Мы до сих пор на уровне 60%.

- А что у нас с сепаратизмом? Если верить фильмам Би-Би-Си, то Латгалия — наша Каталония.

- Эти слухи явно преувеличены, хотя настроения людей в Латгалии достаточно сложные. Это связано и со слабым развитием экономики края, и с его некоторой отчужденностью, в результате которой парнишка с восточной окраины с детства уверен, что президент Латвии — Лукашенко, которого он регулярно видит по аналоговому сигналу соседей. И все же проблема сепаратизма реально там не стоит. В какой-то мере Латгалия даже может быть примером интеграции: ее многоязычие и спокойное отношение к разнообразию людей — впечатляют.