'Угрозы Кремля', мешки КГБ, запрос на перемены — что лучше работает?

- Насколько и каким партиям выгоден новый виток напряжения отношений с Россией?

- Это напряжение — не выдуманная реальность, оно есть. И тему России будут использовать, как это делалось во всех узловых моментах истории Латвии. Вспомним референдум 2003 года по поводу вступления в ЕС и знаменитые слова Вайры Вике-Фрейберги, что "российские танки никогда не будут ездить по улицам Риги", связанные с паникой в политической элите: соцопросы показывали "50 на 50" — Латвия могла проголосовать против вступления. Речь сработала.

Или возьмем Лаймдоту Страуюму времен выборов 2014 года. Она говорила: будете голосовать за "Согласие" — попадете в лапы русского медведя… Да, это используют. Изменение отношения к России сегодня важный фактор многих западных демократий, что ярко проявилось при высылке дипломатов в знак солидарности с Великобританией в деле Скрипаля.

- Недавно в Латвии устроили подсчет экс-коммунистов среди политиков, снова активно потряхивают и мешками КГБ — это влияет на умы?

- Думаю, не очень. Это традиционный хлеб маргинальных радикалов, но общество это особо не интересует, особенно молодежь. Проблема и в очень неудачной работе комиссии по исследованию "мешков". Ее задачей было не столько вытряхнуть мешки (мало ли кто и почему туда попал), сколько проанализировать содержимое — идти от конкретных "дел" советского времени, чтобы понять, от кого действительно пострадали люди. Например, я хотел бы знать, кто написал донос на Гунара Астру, одного из немногих наших серьезных диссидентов. Это было бы очищением. Если человек был в базе и не делал ничего — что тут такого?!

- Можно ли ждать вмешательства в выборную кампанию в Латвии извне?

- Какое-то вмешательство происходит и без компании — это современный стиль России. С российских каналов постоянно слышен мотив, что Латвия — failed state. Ну а следить за ситуацией на выборах — это дело Полиции безопасности.

- Политолог Ивар Иябс считает, что запроса на перемены в нашем обществе нет. Почему?

- Что значит запрос на перемены? Если человек недоволен тем, как он живет (а таких много) и хочет чего-то другого — большой вопрос, знает ли он, чего он хочет. И готов ли он что-то делать, чтобы достичь желаемого, или предпочтет собрать чемоданы… Это наша болезнь. К тому же именно в Латвии у многих молодых людей запросы не соответствуют реалиям, в которых они живут. В опросах они требуют 2000 евро зарплаты и так далее. А что они делают для этого?

Вспомним время, когда в народе созрело мощное желание перемен — в конце 80-х. Тогда была реальная мобилизация: Народный фронт мог собрать на набережной 400 000 человек. Но и тогда люди толком не знали, чего хотят. Мы хотим свободы! А что это значит — свобода народа или свобода индивида? Это очень разные понятия. В Латвии подавляющее большинство хотело именно первого, что совсем не означало свободы индивида — это тоже одна из причин ситуации, в рамках которой мы живем.

Запрос на перемены — это и вопрос к политической элите, знает ли она, куда ведет? Например, в свежих событиях Армении мне совсем непонятно, куда зовет этот парень, который вывел людей на улицы. Кроме того, что он не хотел видеть Сержа Сарксяна у власти, а сам хотел сам стать премьером, конструктивная программа не очень ясна.