Портал Delfi продолжает серию статей "Поуехали" о том, как наши бывшие соотечественники живут в разных городах и странах мира. Почему они покинули родину, как выбрали новую гавань, какие трудности встретили, что привлекло на чужбине, кто им помогает и мешает, чем отличается менталитет и порядки новых сограждан, при каких условиях они бы вернулись в Латвию?

C начала века Латвию покинуло около 270 тысяч жителей — это чистые потери "уехавшие минус вернувшиеся". По официальным данным, на начало 2015 года в Испании проживало 4533 человека с гражданством Латвии. Женщин несколько больше, чем мужчин. Испанское гражданство за период с 2000 по 2015 годы получил 61 бывший латвиец.

Елена Горошкова
Foto: Из личного архива

За свою юность журналист Елена Горошкова не единожды меняла точки на карте, которые на какое-то время называла своим домом, но даже представить себе не могла, что эмигрирует навсегда: "Даже когда я вышла замуж за жителя Бельгии, меньше чем через год вернулась в Латвию. Заграница не манила, а сложности адаптации (в первую очередь, культурной) казались непреодолимыми, да и не видела в этом болезненном процессе особого смысла, поскольку в Латвии все было хорошо. Ну, может, кроме климата…"

Осенью 2005 года Елена получила предложение, от которого не смогла отказаться: пожить на берегу теплого моря, занимаясь тем же самым, чем и до того. Испанскому офису "Московского комсомольца" срочно понадобился выпускающий редактор. Ситуация в личной жизни на тот момент не располагала оставаться в Латвии, да и на работе случилась перестройка со сменой начальства… В общем, побег стал самым оптимальным вариантом — Елена приняла предложение, которое полностью поменяло ее судьбу.

Принимающая сторона сделала процесс переезда совершенно безболезненным: на месте экс-рижанку ждали удобное офисное кресло, хорошая зарплата и прекрасный пентхаус с видом на море, до которого медленным шагом можно было дойти за пять минут. 14 февраля 2006 года Елена приземлилась в аэропорту Малаги с чемоданом, половину которого составляла коллекция духов, плюс пара джинсов и несколько футболок. Думала пожить в Марбелье полгода, заодно написать путеводитель по Коста-дель-Соль, а к осени — на родину. Но вмешалась судьба — Елена собралась замуж.

Избранник жил в 300 километрах — в Севилье. Елена дважды в неделю преодолевала это расстояние, чтобы увидеться, а заодно окуналась в насыщенную культурную жизнь настоящей Испании, которую не сравнить с курортной Мабельей, где первые полгода единственной испаноязычной персоной в окружении был офисный портье Антонио, которому Елена приносила записки с нацарапанными на них незнакомыми словами, "высмотренными" в кино. Он отбирал записку, комкал и выбрасывал в мусорник с комментарием "такие слова приличной девушке говорить не полагается".

На лавочках напротив офиса собирались русско- и украиноязычные эмигранты (это был расцвет эпохи "заробитчан"), которые продавали друг другу работу и искали себе на подселение девятого человека в комнату. Это и была аудитория испанского издания "МК"…

Окончательно освоившись с языком, Елена покинула побережье русского гетто и погрузилась в аутентичную жизнь: готовила испанскую еду, встречалась с испанскими друзьями, работала в испанских журналах (сначала в одном гламурном, а потом в Pasión en Sevilla, посвященном Пасхальной неделе и торжествам). В общем, перечеркнула все, чем жила до того. "До 2009 года у меня не было ни возможности, ни желания общаться по-русски, а испанский стал почти родным, вытеснив латышский. Недавно слышала, как один приятель, описывая меня другому, сказал: "Ну ты ее знаешь, рыжая такая". Заметьте, не иностранка!"