Подумать только, на матчах сборной России в зале информация оглашалась не только на немецком и английском, но и на русском языке! "Разве русский язык является официальным языком IIHF? Если нет, то это грубейшее нарушение этики и общественных отношений… Если юридически русский язык не прописан, как официальный, то это самодеятельность и мне стыдно за такое отношение", — сказал он в интервью для Latvijas avīze.

Казалось бы, организаторы подумали об удобстве именно таких, как наш экс-президент: немолодых болельщиках с постсоветского пространства, которые слабо знают иностранные языки. Сам он намучился с английским еще в бытность у власти, когда выступая перед американскими адвокатами, назвал свою аудиторию "уважаемыми лгунами" — по-английски эти слова похожи, перепутал нечаянно.

А тут, как в советской молодости, тебе все объясняют на понятном языке — и из-за этого дискомфорт…

…Пару месяцев назад я возвращался с Канарских островов через Барселону. В самолете уже начал было дремать под занудливую информацию о безопасности полетов, как вдруг текст оказался неожиданно понятным: девушка говорила на правильном латышском языке.

Мы летели из одного испанского аэропорта в другой — поэтому объявления начали с испанского. Самолет принадлежит ирландской компании, и вообще английский международный язык — без него никак. Но почему же дублируют еще и на латышском? Мне стало любопытно, я подозвал стюардессу.

Оказывается, в экипаже нет никого из Латвии и никто на латышском не говорит. Просто взяли стандартную запись и пустили по внутренней трансляции. "А зачем же вы это сделали?" "Для вашего удобства — удивилась странному вопросу бортпроводница. — Мы изучили список пассажиров, увидели, что многие из них из Латвии. Значит, вам будет понятнее услышать информацию на родном языке".

Мы действительно путешествовали компанией из десяти человек, на полторы сотни пассажиров это достаточно внушительная доля. Я не стал разочаровывать девушку, что с родным языком они ошиблись — откуда ей знать латвийские языковые нюансы. Но мои чувства были противоположны улманисовским — приятно же, когда о твоем комфорте заботятся!

Это прекрасно иллюстрирует различие в подходах к языковой проблеме. При цивилизованном подходе стараются угодить клиенту — в том числе и в языковом вопросе. Одним людям будет приятно, других это никак не заденет, а для нас это не составляет труда — и в испанском самолете говорят по-латышски, а в германском дворце спорта — по-русски.

С распространенной в Латвии точки зрения язык — это средство жесткой иерархии. Советский чиновник Улманис говорил в райкоме партии всегда по-русски, потому что тогда русский был языком начальства. Сейчас языком начальства в Латвии стал латышский — и его надо вводить максимально жестко, не задумываясь о здравом смысле. Поэтому большинство латышей так оскорбилось, когда в Латвии состоялся референдум о присвоении русскому языку статуса второго государственного, хотя их интересы это задевало не более, чем объявления по-русски в Кельне: статус латышского никто отменять не собирался.

А в мировом масштабе, с точки зрения Улманиса, иерархия тоже существует: английский превыше всего, все остальные должны быть равны. И простое соображение, что болельщиков с родным русским на арене много, а, например, с латышским — на порядок меньше, и это диктует язык сервиса, ему совершенно непонятно.

Характерно, что в той советской молодости Гунтис Улманис работал директором комбината бытового обслуживания. То еще обслуживание, конечно, было, раз товарищ и по сей день не понимает, как действует цивилизованный сервис.