Когда я пыталась найти, как по-латышски правильно пишется имя голливудского продюсера Харви Вайнштейна, который оказался в центре внимания СМИ, я пришла к выводу, что в латвийском интернете больше всего внимания данному случаю уделил TVNet. К тому же, первая новость — друг Вайнштейна Квентин Тарантино был "оглушен и сломлен", когда узнал об обвинениях против продюсера.

Продолжая читать другие статьи, я выясняю, что "20 женщин открыто поделились своим опытом столкновения с этим мужичком, которого замучили сексуальные проблемы". Вообще-то меня смущает, что интернет-СМИ насилие или сексуальные преступления пытаются превратить в остроумную игру слов или как-то иначе устранить серьезность, отразить это с тонким уничижительным юморком а ля "Парень клюшкой для гольфа выбивает у знакомого долги". Возвращаясь к поискам Вайнштейна на латышском языке (и попробовав все возможные латышские способы написания его имени), я также выясняю, что "Pink вносит свой вклад в голливудский секс-скандал". Этот заголовок, конечно, означает, что она это комментирует. Конечно, быть может, с подачей иностранных таблоидов (DailyMail, E! и других) нам еще повезло. Россия делает захватывающий шаг дальше, сообщая всем, что там, где Путин, никакое сексуальное насилие невозможно.

Я действительно надеюсь, что люди читают новости и комментарии по-английски. Ведь это история не об одном "мужике с проблемами", а о систематическом использовании власти, чтобы безнаказанно — ни больше, ни меньше — совершать преступления против людей, которые находятся в гораздо менее защищенной позиции. О чем-то таком, что многие, очевидно, считают нормой. Вуди Аллен, один из тех, кому следовало бы как минимум смущенно промолчать, заявил ВВС, что это "печально для всех сторон", и он надеется, что это не приведет к "охоте на ведьм, когда каждый мужчина, который на рабочем месте подмигнул женщине, вдруг вынужден будет позвонить адвокату, чтобы себя защитить". Не беспокойтесь, Вуди. Даже каждому мужчине, который сексуально использует несовершеннолетнюю девочку, не приходится звонить адвокату или терять статус в Голливуде.

Еще Вайнштейна защищает модельер Донна Каран, говоря, что женщинам все же стоило бы подумать, не провоцируют ли они мужчин своим стилем одежды. А вот актриса Линдси Лохан говорит, что она не раз работала с Вайнштейном, он никогда ничем ей не навредил.

И все же преобладающая часть публичных мнений направлено против действий Вайнштейна. Не все эти мнения высказываются легко — некоторые из них представляют собой отчаянную попытку сохранить свою репутацию или продолжать публично вести себя в соответствии с декларируемыми ценностями. Однако, кажется, слава богу или кому-то еще, мы наконец живем в такие времена, когда невозможно заявить, что "у нее была слишком короткая юбка, сама виновата, тем более, меня никто не изнасиловал, так что, и тебя вряд ли". И не получить при этом серьезного осуждения в публичном пространстве.

Скорее всего, все окружающие были в курсе. Скорее всего, невозможно десятилетиями приставать к каждой второй актрисе или модели, многих из них сексуально использовать, прикрывать скандалы, платить крупные суммы жертвам, которые отказываются молчать, и не позволять таким история выходить за пределы гостиничных номеров. Брэд Питт знал о случае с Анджелиной Джоли. Бен Аффлек знал о случае с Роуз Макгоуэн. В конце концов, на церемонии вручения "Оскара" комик Сет Макфарлейн, называя список номинированных актрис, позволил себе шутку: "Поздравляю, вам пятерым больше не придется делать вид, что Харви Вайнштейн кажется привлекательным". Публика смеялась. Шутку поняли.

Вуди Аллена по-прежнему обожают, он плодовитый режиссер. Он остался безнаказанным. Жизнь Романа Полански, правда, несколько усложнилась, но и он по-прежнему безнаказан. Дональд Трамп с азартом давал инструкции, как правильно сексуально домогаться женщин, и он — президент. Кейси Аффлек недавно получил "Оскар". Заплатил пару миллионов в мировом соглашении по истории своих сексуальных преступлений. Один уволенный с влиятельной позиции "замученный сексуальными проблемами мужик" — это еще очень далеко от справедливого отношения к тем, кто обвиняется в преступлениях сексуального характера.

И хотя где-то на фоне звучит вопрос "Почему же они все это время молчали?", это уже не самый громкий вопрос в публичном пространстве. Слепо обвинять жертв становится чуть труднее. Кажется, именно поэтому я так жадно читаю все в связи с этим делом. Есть что-то успокаивающее и ободряющее в том, как женщины говорят и объясняют, "почему молчали". И что иногда ты выбираешь молчать, так как тебе кажется, что ты недостаточно сопротивлялась. Иногда даже поддавалась, ведь не умела сопротивляться. А затем ты не сумела сама себе объяснить, почему не поступила иначе. Со стороны легче заметить, что жертва не виновата в том, что с ней делает кто-то другой.

Женщин великолепно тренируют в самобичевании уже с детства. Не надо провоцировать мужчин. Не надо одеваться вызывающе, посылать двусмысленные сигналы, проводить вечер вдвоем у него на квартире, если не хочется, чтобы "что-то случилось". Не надо вообще заходить в квартиру. Если подумать, не надо поздно вечером гулять одной. Не надо быть вызывающе пьяной. Не надо говорить так, чтобы это "заставляло о чем-то подумать". Да, и еще: если случится оказаться в очень неприятной ситуации, тоже надо вести себя правильно. Среди бесчисленных нравоучений я слышала и такое: в случае изнасилования не надо сопротивляться, ведь это его еще больше "возбудит и разозлит". В первом классе в кружке таэквондо меня научили: если нет других вариантов, если на тебя нападает плохой мужчина, который чего-то от тебя хочет, надо обоими большими пальцами рук колоть прямо в глаза. В принципе, я с семи лет училась тому, что мужчины захотят принудить меня к сексу, и мне придется поступать правильно, иначе сама буду виновата.

И до сих пор, когда я иду вечером куда-нибудь одна, я часто одной рукой сжимаю связку ключей, а на другой изо всех сил напрягаю большой палец. При этом злюсь, что вообще посмела оказаться в месте, где мне небезопасно. Однажды я переехала к другу в Гризинькалнс и возвращалась домой сильно за полночь. Где-то между третьей машиной, которая притормозила, и четвертым пешеходом, который высказал комплименты сексуального характера и более прямые предложения, я позвонила другу, чтобы он вышел навстречу. Он вышел, но был очень удивлен. Он не знал, что мне страшно ходить одной в темноте. Я объяснила, что боюсь не темноты, а особенностей района. Но прежде мне не приходило в голову, что мужчины просто этого не знают. Откуда им знать, что это за ощущение, когда тебя ночью на улице пытаются шлепнуть по заднице? Или, ссылаясь на слова Линдси Лохан, "если это не случается со мной, не может быть, что это случается с другими".

Актриса Алисса Милано после скандала с Вайнштейном решила поддержать свою подругу Роуз Макгоуэн и запустила в твиттере акцию #MeToo. Она призывает женщин, переживших сексуальные домогательства или нападения, использовать этот хэштег, чтобы показать, насколько это большая и всеобъемлющая проблема. Уже в первые дни она получила более 12 000 ответов — да, #Я тоже пережила такое.

Я никогда не была изнасилована.

Я пережила три попытки изнасилования, мне удалось как-то убежать (я гуляла поздно вечером, не так одевшись). Я проснулась на ночном пароме с рукой незнакомого мужчины у себя в бюстгальтере (не догадалась, что надо было наскрести денег на отдельную каюту). Однажды я заснула ночью в автобусе и проснулась с чужой рукой между ног (видимо, нечего вообще спать в публичных местах). Мужчина плюнул мне в лицо, когда я отказала ему в дружбе сексуального характера (я сделала это слишком невежливо). Меня вынудили целоваться с мужчиной, который запер меня в машине и сказал, что иначе не отпустит, и если я не сделаю ничего по-хорошему, будет хуже (надо дважды подумать, в какие машины садиться). Однажды в Индии на меня набросилась шайка несовершеннолетних парней, которые пытались соревноваться, кому лучше удастся ухватиться за "места" (не надо туристкам ходить по неправильным районам, особенно в такой развратной одежде как джинсы). Или господин лет восьмидесяти, который пригласил меня в гости и потом изо всех сил уговаривал надеть нижнее белье его покойной жены (не надо ходить за мужчинами, в том числе седовласыми господами интеллигентной внешности). Да, и конечно, я работала в баре у начальника, который садился рядом и рассказывал о своих сексуальных победах и талантах, параллельно "случайно" дотрагиваясь (не надо быть из Восточной Европы и работать в баре).

Все озвученное и неозвученное показалось мне слишком мягким. Бывают же гораздо более жестокие истории, это всего лишь мелкие неприятные эпизоды. Мужчины, которые шлепают по попе, мужчины, которые хватают твою руку и кладут себе на член, — ну, с кем же такого не случалось? Иногда ситуация накалялась до чего-то неприятного, иногда удавалось "заболтать" неприятности или просто убежать. Но все, что я поставила в скобки, — тогда я действительно считала это причиной. И никогда причиной не казался мужчина, конкретный мужчина, который ведет себя плохо, неправильно или безнаказанно.

Большинство таких случаев я пережила, когда была очень молодой. Теперь я знаю, что для сексуальной агрессии нет оправданий. Но тогда я ощущала огромный стыд за то, что я позволила себе попасть в такие ситуации, хотя одновременно эти ситуации казались мне неизбежными, потому что — мужчины. Ну, мужчины просто такие, чего уж там. Тогда я точно не думала, что это можно изменить, или что об этом надо говорить вслух.

Теперь я думаю иначе. Правда, предчувствую, что одного хэштега недостаточно. И все-таки — #Я тоже.

Перевод DELFI. Оригинал здесь.