Махаон, шелкопряд и Вестфальский мир

Президентом ЕС стал премьер-министр Бельгии Херман ван Ромпей, а министром иностранных дел — мало кому известный еврокомиссар по торговле, британская баронесса Кэтрин Эштон. Ван Ромпей — новичок в большой политике, и, тем не менее, он обошел куда более маститых соперников в лице бывшего премьер-министра Великобритании Тони Блэра и премьер-министра Люксембурга Жана-Клода Юнкера. А баронессу Эштон в ранге лейб-дипломата ЕС даже трудно себе представить. Почему же такое произошло? Чтобы это понять, нужно заглянуть в биографии наших героев, за кулисы европейской политики и вспомнить историю.

Политик "от Фрейда"

Энтони Чарльз Линтон Блэр, родившийся в мае 1953 года в Эдинбурге в состоятельной англиканской семье, мог стать выдающимся британским политиком. "Отец" нового лейборизма, трижды приводивший Лейбористскую партию к победам на выборах, Блэр имел на это все шансы. Но лейбористским Черчиллем или Тэтчер он не стал и после десяти лет пребывания на премьерском посту понуро ушел с политического Олимпа, уступив место своему давнему коллеге-сопернику Гордону Брауну. Подвели Блэра под монастырь две его душевные червоточины.

Никто из британских лидеров так не лизоблюдничал перед официальным Вашингтоном, как Тони Блэр. Верным пажом Белого дома Блэр стал еще при Билле Клинтоне. Но из-за родства музыкальных душ, саксофонист Билл не слишком наседал на гитариста Тони. Зато крутой техасский парень Джордж Буш (однажды, после запоя, подоивший на ранчо своей жены жеребца вместо кобылы, о чем потом публично поведала Лора Буш), по-ковбойски оседлал лондонского "битлака", заставив его петь вторым голосом свои ковбойские "песни". И Блэр так их пел, кружась и подвывая в такт, что получил у британских журналистов прозвище "пудель Буша". Обидное прозвище. Но он его заслужил.

На время саммита G-8 в Санкт-Петербурге в июле 2006 года пришлась ливанская война между Израилем и Хезболлой. Эта тема обсуждалась на заседаниях лидеров "восьмерки" в Константиновском дворце. И вот, во время заседания, снимавшегося на телекамеры, через стоявший перед Бушем не выключенный микрофон по залу вдруг разнесся рык что-то жевавшего хозяина Белого дома: "Эй, Блэр! Надо позвонить Асаду и прекратить это дерьмо!" Асад — это президент Сирии Башар Асад, якобы союзник Хезболлы. Столь презрительное обращение Буша оскорбило англичан, а газеты вышли тогда с едкими комментариями и карикатурами с фразой: "Эй, Блэр!"

Второй случай произошел через год на саммите G-8 в немецком городе Хайлигендамм. Согласно протоколу, справа от председательствовавшей на встрече Ангелы Меркель должен был сидеть Владимир Путин, а слева — Тони Блэр. Но неожиданно в кресле Блэра развалился Буш. Помощник британского премьера подошел к нему и стал объяснять, что это кресло предназначено для другого лица. Но хозяин Белого дома, не взглянув на него, отрицательно покачал головой и весело подмигнул Путину. Такого хамства не снес бы ни один политик. Но Блэр, помявшись, сел в кресло Буша — и этот казус зафиксировали десятки камер. Иначе, как политическим мазохизмом, это не назовешь. И он имеет объяснение.

Блэр с детства страдал болезненным честолюбием, не будучи самостоятельным человеком. Его всегда кто-то вел: сначала — идолы поп-культуры, потом — жена, боссы партии и, наконец, президенты США. Но, играя в паре "ведомый-ведущий" роль ведомого, Блэр достигал своих целей и утешал самолюбие. Так было в юности, так стало и в большой политике. Советник Блэра и его давний друг Алистер Кэмпбелл признался, что укрепление связей с Вашингтоном было не только главной политической, но и личной целью британского премьера: "У него всегда были бы тесные отношения с американским президентом, кто бы им ни был. Я бывал вместе с ним на встречах с мировыми лидерами, и те говорили ему: "Я разговариваю с вами потому, что вы обладаете влиянием в Вашингтоне, от вас многое зависит". Через "собачью" дружбу с Клинтоном и Бушем, Блэр утверждал себя на мировой арене. А играя во фрейдистские игры, он вынужден был плясать под дудку "хозяина", любой ценой поддерживая его имперские авантюры.

Большой ложью "гуманитарной интервенции" НАТО на Балканах в 1999 году была сказка о геноциде косовских албанцев со стороны сербов. Какие только ужасы натовские пропагандисты не нагоняли тогда на мир. А из политиков больше всех усердствовал Блэр, который заявлял, что число жертв сербского геноцида достигло ста тысяч, и патетически призывал начать войну "во имя спасения тысяч мужчин, женщин и невинных младенцев от гуманитарной катастрофы, смерти и этнической чистки со стороны варварской диктатуры". Но когда после 76-дневной "гуманитарной" войны, обернувшейся гибелью тысяч людей и разрушением целого региона Европы, международные комиссии провели эксгумации, то нашли в земле Косова всего 2108 трупов с признаками насильственной смерти, принадлежавших, по признанию New York Times, "представителям разных национальностей". Там были боевики Армии освобождения Косова, жертвы бомбардировок НАТО, мирные жители (албанцы и сербы), погибшие в ходе войны. Ложь вскрылась. Но Блэр и иже с ним ни в чем не повинились.

Ситуация повторилась через три года, когда готовилась "освободительная" война в Ираке, под предлогом наличия у Саддама Хусейна оружия массового поражения, а также связей с "Аль-Кайдой". Чтобы оправдать войну, ЦРУ и британская разведка МИ-6 под надзором политиков состряпали "иракское досье". В Вашингтоне досье "стряпал" вице-президент Дик Чейни, а в Лондоне доклад разведки был, по словам газеты Observer, "отредактирован на Даунинг-стрит". Честные эксперты и сотрудники спецслужб подвергались остракизму, некоторые (как британец Д. Келли) покончили с собой. Но политики били в барабаны войны, а Блэр снова был запевалой. Чтобы убедить депутатов Палаты общин в необходимости участия британских войск в иракской войне, он с горящими глазами праведника внушал им, что Саддам Хусейн вот-вот создаст ракеты с ядерными боеголовками, которые за 15 минут могут долететь до Великобритании. Очень скоро эта несусветная чушь стала всем очевидна. Но в Ираке погибли и были ранены сотни британских военнослужащих. Из-за войны Британия испортила отношения с исламским миром, британские мусульмане стали потенциальной бомбой под общество, а в июле 2005 года Лондон потрясли теракты, унесшие жизни 52 британцев. Все это подкосило популярность премьера и политические перспективы Лейбористской партии, и вынудило Тони Блэра в июне 2007 года уйти в отставку, уступив свое место Гордону Брауну. Причем, ушел он под звон коррупционных скандалов.

Выяснилось, что руководство Лейбористской партии получало от спонсоров деньги на предвыборные кампании, а правительство присваивало этим людям дворянские титулы, открывая им двери Палаты лордов. Блэр, как лидер партии и глава кабинета министров, не мог об этом не знать. А крупнейший британский военный концерн BAE Systems много лет давал послу Саудовской Аравии в США принцу Султану бен Бандару гигантские взятки за помощь в продаже своей продукции на Ближнем Востоке. За двадцать лет британские оружейники заключили сделки на продажу Саудовской Аравии оружия и военной техники на сумму в 40 млрд. фунтов стерлингов (около 80 млрд. долларов), выплатив принцу Бандару около 500 млн. фунтов "чаевых"! Правительство Ее величества не только знало об этом, но и содействовало проведению операций. В 2004 году британское Агентство по борьбе с серьезными экономическими преступлениями начало расследование "чаевой" деятельности BAE Systems и "крышевавших" ее правительственных чиновников.

Однако в декабре 2006 года расследование грандиозного коррупционного дела было прекращено генеральным прокурором Великобритании лордом Голдсмитом под давлением премьер-министра Тони Блэра. На саммите G-8 в Хайлигендамме Блэр это публично признал, оправдав свои действия интересами национальной безопасности. Но журналисты ВВС выяснили подоплеку событий. Решение о прекращении расследования было принято после того, как Саудовская Аравия пригрозила Лондону отказаться от покупки у BAE Systems 72 истребителей "Торнадо" и других сделок общей стоимостью в 10 млрд. фунтов стерлингов, а представители Эр-Рияда вступили в переговоры с Парижем. И дабы не отдать заклятым друзьям-французам столь жирный куш, официальный Лондон прекратил расследование.

После ухода с Даунинг-стрит Тони Блэр был назначен спецпредставителем "ближневосточного квартета". Комментируя его назначение, газета Financial Times Deutschland иронично заметила: "На Ближний Восток обрушивается одна напасть за другой". Но газета преувеличила. За два года спецпредставитель не сделал практически ничего. Да и не мог сделать, потому что арабские лидеры не воспринимали Блэра всерьез. А тот, разочаровавшись в них, решил стать первым президентом ЕС. Это естественно для него, как яркого представителя современной политической поп-культуры, выросшего из поп-культуры 1960-х. Смысл жизни таких людей — красоваться на политической сцене. Но нужен ли такой актер для заокеанских спектаклей Европе?

В этом сомневались в Брюсселе, Париже и Берлине. Поэтому, несмотря на потуги Лондона и поддержку Вашингтона, Тони Блэр председателем Европейского совета не стал. А дабы подсластить британцам пилюлю, лейб-дипломатом Европы стала Кэтрин Эштон.

Кадр из-за кулисы

55-летний Жан-Клод Юнкер являет собой полную противоположность Блэру. По своим политическим воззрениям он — умеренно правый христианский демократ, и посему возглавляет Христианскую социальную партию Люксембурга, куда вступил в 20-летнем возрасте. По экономическим взглядам он — либерал. Но не либерал-анархист, считающий, что свободный рынок сам справляется со всеми проблемами и посему не требует никакого контроля, а либерал-консерватор, убежденный, что стихию рынка (особенно в финансовой сфере) нужно ввести в прокрустово ложе. Юнкер — ответственный политик: вольностей и, тем паче, лжи себе не позволяет. Возможно, это следствие его воспитания в простой рабочей семье и затем — в католической среде, откуда Жан-Клод начал свою политическую карьеру, окончив в 1979 году юридический факультет престижного Страсбургского университета и поначалу работая (как и Блэр) адвокатом. Политически активным адвокатом, что привело его в 1984 году в люксембургский парламент, откуда Юнкер сел в кресло министра труда и бюджетной политики Люксембурга, а с 1995 года он является премьер-министром этого государства. Юнкер сделал поразительную европейскую карьеру, какую редко делают представители малых, хотя и богатых стран. Еще в 1985 году он возглавил Совет министров ЕС по социальным вопросам и бюджету, а ныне возглавляет Еврогруппу — совет министров финансов 15 стран еврозоны, которую газета Financial Times назвала "политическим лицом единой валюты". Он — ключевая персона в вопросах бюджетной политики ЕС.

Жан-Клод Юнкер — убежденный евроинтегратор, сторонник создания на месте Европы национальных государств мощной европейской федерации на манер США. Поэтому он был одним из архитекторов Маастрихтского договора, который превратил в 1992 году Европейское экономическое сообщество в Евросоюз, а ныне продвигает идею политической централизации ЕС с целью его превращения хотя бы в твердую конфедерацию. Здесь Юнкер не одинок. В мировом политическом закулисье действует мощная партия евроинтеграторов, выражающая интересы не только брюссельской бюрократии, но и мировой финансовой олигархии, и ее теневых структур (Тройственной комиссии, Билдербергского клуба и др.). Глобальным деньгам мешают национальные границы, подобно тому, как в позднем Средневековье феодальная раздробленность мешала власти королей. Стереть национальные границы, а во главе ЕС поставить своего человека, наделенного правом подписывать от имени всей Европы международные договора, которые будут обязаны выполнять даже самые строптивые лидеры европейских стран, — в этом коренной интерес олигархического зазеркалья.

Вот как постоянный член Консультативного комитета Билдербергского клуба Дэвид Рокфеллер в 1993 году — вскоре после создания ЕС — поблагодарил редакторов крупнейших западных СМИ за то, что те на протяжении сорока лет хранят молчание о деятельности и целях клуба: "Мир готов идти к мировому правительству. Наднациональная верховная власть интеллектуальной элиты и банкиров мира, несомненно, более предпочтительна, чем национальное самоопределение, практиковавшееся в прошлые столетия. Но нам было бы невозможно разработать наш план для всего мира, если бы он был предан огласке. Поэтому мы обязаны удержать прессу в неведении относительно наших убеждений, составляющих историческое будущее нашего века".

Говоря о прошлых столетиях, Дэвид Рокфеллер имел в виду Вестфальскую систему международных отношений, принятую в 1648 году подписанием после окончания Тридцатилетней войны Вестфальского мира. Эта система в качестве ключевого принципа международного права впервые провозгласила "принцип национального государственного суверенитета", когда каждое государство обладает всей полнотой власти на своей территории, а отношения с другими государствами строит на основе отражающих баланс сил международных договоров. После этого возникли еще три международно-правовые системы: Венская (1814-1815), Версальско-Вашингтонская (1919-1920) и Ялтинско-Потсдамская (1945). Они существенно дополнили, изменили и юридически похоронили Вестфальскую систему. Но заложенный ею принцип "государства-нации" по-прежнему жив. Его и атакует мировая финансовая олигархия, создавая наднациональные политические альянсы.

Рычагом приложения этих закулисных сил в Европе является Великое герцогство Люксембург. Не случайно в этом маленьком государстве размещена Счетная палата ЕС и один из главных финансовых институтов Евросоюза — Европейский инвестиционный банк, а его премьер-министр уже много лет контролирует бюджетную политику ЕС. И если Тони Блэра можно назвать бабочкой махаон, которая порхает над политическим полем, желая явить свои яркие крылышки, то Жан-Клод Юнкер похож на гусеницу шелкопряда, которая неуклонно плетет шелковистый кокон, не ею задуманный. Вот как он сам описал процесс в интервью журналу Der Spiegel: "Мы принимаем решение, откладываем его в сторону и выжидаем некоторое время, чтобы посмотреть, что произойдет. Если после этого нет большого шума и протестов, так как большинство вообще не понимает, о чем идет речь, мы действуем дальше — шаг за шагом, пока возврат назад становится невозможен. По такой модели должно продолжаться создание Соединенных Штатов Европы".

По словам близко знающих Юнкера людей, он являет собой смесь прагматизма, цинизма и высокого уровня профессионализма. А все это в совокупности сделало Юнкера серьезным кандидатом на пост президента ЕС. На гребне экономического кризиса его кандидатура вообще была главной. Даже такой нью-голлист, как Николя Саркози, считал, что в условиях финансового кризиса страны еврозоны должны образовать "экономическое правительство" во главе с Юнкером. Однако потом ситуация изменилась, и фигура Юнкера в ферзи не прошла.

Вестфальские цепи

Причина тому — триедина. Как высококвалифицированный финансист, Юнкер — сторонник жесткой финансовой дисциплины в странах еврозоны. В частности, он настаивает на выполнении "Пакта стабильности", требующего, чтобы дефициты бюджета стран еврозоны не превышали 3% ВВП. Сейчас же они колеблются в пределах 5-10%, и вернуть этот показатель к норме пока очень сложно без риска социальных потрясений. Европейские лидеры это сознают и опасаются "монетарного фундаментализма" Юнкера. По сведениям швейцарской газеты Tages Аnzeiger, против Юнкера выступили президент Франции Николя Саркози и канцлер Германии Ангела Меркель, с которыми у него разногласия по поводу финансовой политики ЕС. Персона Юнкера не устраивала и бедных восточноевропейских родственников богатой "старой" Европы, потому что в клинчах на европейском ристалище Юнкер всегда входил в группу политиков, попирающих национальные интересы малых и бедных стран в пользу власти Брюсселя. А то и другое является следствием еврофедерализма Юнкера, который пугает многих. Сверхдержава под названием Евросоюз не устраивает лидеров большинства европейских стран, не желающих делиться с Брюсселем весомой частью своей суверенной власти.

Поэтому президентом ЕС стал премьер-министр Бельгии Херман ван Ромпей — наименее ангажированная и самая слабая политическая персона из всех реальных кандидатур. Он новичок в большой европейской политике и еще не успел нажить себе ни влиятельных друзей, ни влиятельных врагов. Это устроило всех. Как и избрание совсем уж невзрачной "мышки" — Кэтрин Эштон — на должность министра иностранных дел альянса. Сделанный выбор доказал, что заложенный в Вестфальской системе принцип "государства-нации" по-прежнему доминирует в Европе над принципом имперского "государства-региона". Европейским государствам-нациям и их элитам пока не нужна сверхдержава, а значит — и политически сильный Евросоюз. В этом сакральный смысл случившегося события.

Ну а в завершение надо сказать еще об одном. Среди потенциальных кандидатов на пост президента ЕС среди прочих называлась и экс-президент Латвии Вайра Вике-Фрейберга. При этом изначально было очевидно, что эта кандидатура непроходная. И все же нашего бывшего президента выдвигали на главный европейский пост, как два года назад двигали на пост генсека ООН. Зачем? Похоже, что эта затея — лишь политический трюк, призванный привлечь внимание к особе отставного политика внутри страны в ожидании грядущих парламентских выборов. Это лишь PR-акция, полагаю, не последняя. И если завтра вдруг объявят конкурс на пост президента Луны, то г-жа Вике-Фрейберга будет среди кандидатов. С нулевыми шансами на лунный успех, но со скачком рейтинга внутри Латвии.