Мама, меня забрала полиция

Марина: фиктивный брак, пять лет и пятеро детей

Фото: Марис Морканс

У рижанки Марины ярко-голубые глаза и недоверчивый взгляд. Она пытается хитрить, но в то же время по-детски наивна. Марина говорит, что верит в любовь и в то, что все можно исправить. Главное, чтобы на воле мужчина нормальный попался. А пока у нее пятеро детей, третья судимость и более трех лет до освобождения.

Супруг по договорной цене и подстава у церкви

Мы сидим в беседке на детской площадке. У Марины есть полчаса перед сеансом драматерапии. Сначала она закрывается, скрещивает руки на груди и буквально выдавливает из себя слова, односложно отвечая на вопросы. И все же постепенно оттаивает.

Что такое «Клетка»

«Клетка» - проект портала Rus.Delfi.lv о единственной в Латвии женской тюрьме. Мы показываем то, как выглядит жизнь за решеткой и рассказываем реальные истории шести женщин, которые проводят время в неволе вместе со своими детьми. 

Предыдущие судимости у Марины были также за наркотики. Кроме того, на ней висел фиктивный брак, поэтому к предыдущему сроку добавили один месяц. На брак с иностранцем Марина решилась, потому что нуждалась в деньгах – нужно было на что-то содержать детей. На вопрос о том, сколько заплатили, не отвечает – говорит, нормально. По свои брачным делам она пять раз ездила в Ирландию. «Муж хороший попался. Все время помогал деньгами на воле», – шутит Марина.

«Я хотела заработать на этом всего 30 евро. Хотела помочь семье. Я не торговала, ничего. Мне предложили, ну и девочка сделала мне подставу с мечеными деньгами, и меня сразу взяли... У нас была встреча, мы созвонились. Должны были встретиться около церкви. Рядом был парень, он как свидетель был, все видел, что происходило. И я видела со стороны, что подъехала машина. И он посмотрел на меня. И меня чуйка не подвела. Я только собралась уходить, и она пришла. И вот я возвращаюсь и отдаю ей то, что меня просили передать. Беру эти деньги – 150 евро, три бумажки. И только отъезжаю на велосипеде, все! Меня валят. Сзади, со всех сторон, сбивают с велосипеда. И все», – сбивчиво рассказывает она о своем последнем задержании.

О Марине и амфетамине

Детство Марины прошло в Пурвциемсе. Потом семья переехала в район Спортманежа, и Марина перешла в 44-ю школу. Именно здесь, на Маскачке, она и пристрастилась к наркотикам. В первый раз попробовала лет в шестнадцать. Зачем? Марина считает, что просто общалась с такими людьми. При этом подчеркивает: она никогда не была наркозависимой, употребляла амфетамин только тогда, когда хотела сама, а не из-за ломок. Несмотря на это, школу Марина так и не окончила. 

«Семья у меня хорошая. Мама, братья – старший и младший. Мама посещает курсы. Помогают как могут, в том числе деньгами», – рассказывает Марина. Сейчас она чувствует сильную поддержку, во время первого срока такого не было. У мамы тогда не было времени и сил: пока Марина находилась в заключении, именно она растила и содержала её детей. 

Когда выходишь за эти ворота, ты так рад. У тебя просто сердце разрывается от радости

Первую судимость Марина получила в 22 года. Срок был условным, но девушка не выполняла программу пробации и через полтора года была объявлена в розыск. Взяли её в Кенгарагсе, прямо на улице. Она возвращалась в съемную квартиру, когда её для проверки документов остановила муниципальная полиция. «Я, по-моему, выпившая была чуть-чуть, но я не употребляла тогда (наркотики. – Прим. ред.). Звоню маме в расстройстве. Говорю: «Мама, меня забрала полиция. И меня везут в тюрьму!» Очень расстроенная была тогда. Очень большие переживания были. В первый раз в тюрьму попадаешь, рассказы слышишь страшные. Но все нормально потом было», – описывает свои ощущения от первого визита в Ильгюциемскую тюрьму Марина.

Страх - первое чувство, которое она испытала, оказавшись за решеткой. Марина не знала, какой в тюрьме народ, как отнесутся к новенькой, не сядут ли сразу на шею. Она много плакала, едва ли не целыми днями. Бывалые подходили, знакомились, успокаивали. Предупреждали: здесь нельзя давать себя в обиду. Впрочем, обижать ее никто и не собирался. Скоро она пошла учиться, чтобы окончить хотя бы восьмой класс и работать на швейном производстве. По амнистии освободилась раньше срока.

«Когда выходишь за эти ворота, совсем по-другому себя чувствуешь. Совсем. Эти стены давят, на мой взгляд. А когда выходишь за ворота, ты так рад. У тебя просто сердце разрывается от радости», – рассказывает Марина.

Фото: Марис Морканс

Пятеро по лавкам и предательство возлюбленного

Первую дочку Марина родила в 17 лет. Сейчас старшей уже одиннадцать, она хорошо понимает, где находится мама, и с нетерпением ждет, когда та выйдет на свободу. В прошлом году суд лишил Марину прав на детей, оставшихся на воле, и передал их в приемные семьи. Тем не менее она уверяет, что всех их очень любит и сразу после тюрьмы непременно их вернет.

Что мешало заботиться о детях на свободе? Марина утверждает, что у нее были проблемы с жильем. Социальные работники предложили временно поселить детей в кризисном центре. Марина за месяц решила вопросы с квартирой и хотела вернуть детей, но их уже передали в приемные семьи.

«Я просто не находила себе места. Я истерила, два-три дня плакала. Потом мне сказали, что у них там хорошая семья. Семья, которая ходила с нами в церковь на улице Матиса. Приличная семья, у них своих двое деток», – говорит Марина и добавляет, что теперь она спокойна.

Правда, её сильно задело, что один из приемных родителей рассказал четырехлетнему сыну, что его настоящая мама находится в тюрьме. Марина полагает, что говорить такие вещи ребенку не стоило: «Могли просто сказать, что мама уехала за границу».

Фото: Марис Морканс

С отцами старших детей Марина связь не поддерживает, и никто из них ее большому семейству не помогает. Двое последних детей – от одного мужчины, но и он отвернулся от Марины, когда она оказалась в тюрьме. Поначалу нанял ей адвоката, переслал 100 евро, и на этом поддержка закончилась. Марина все понимает: у него же еще есть и своя семья с детьми. Видимо, не до нее.

География поисков женского счастья у Марины широкая: она успела пожить и поработать в Салдусе, потом хотела перебраться в Даугавпилс, где бойфренд даже обещал купить дом. Но затем стал ей изменять. Марина собрала вещи и уехала обратно в Ригу, а на все уговоры вернуться ответила кавалеру отказом.

Младшей дочери Марины сейчас один год и два месяца. В сентябре будет уже два года, как Марина отбывает срок. Находиться с мамой девочка может лишь до четырех лет, то есть если Марина не освободится по УДО, то ребенок рискует оказаться по ту сторону забора без родной матери. При этом бабушке опекунство не дадут. Марина очень надеется, что она максимально быстро исправится, окончит учебу, получит специальность и окажется на воле чуть раньше.

Тюремные университеты

Несмотря на все условности, сроки и наклонности, Марина все еще верит, что сможет изменить свою жизнь: «Когда ты наступаешь на те же грабли не в первый раз, это очень неправильно. Когда ты употребляешь наркотики или торгуешь ими, ты знаешь, на что идешь, по идее. Любой знает. Он должен понимать, что любой человек со стороны в любой момент может тебя сдать. Ты одному откажешь, второму откажешь. Потом попадаешь сюда. И не выкарабкаешься. Адвокат хороших денег стоит, чтобы мог вытащить. Но если ты не в первый раз судим, то нет вариантов». 

Мечта у Марины простая – освободиться, забрать всех детей, найти нормального мужчину и попытаться вернуться к нормальной жизни. «Когда идешь в школу – смотришь на эти ворота и думаешь: придет тот день, когда я через эти ворота выйду. Я жду этого, – вздыхает Марина. – Поначалу поживу у мамы, найду работу и все остальное... Но эти люди затягивают. Это очень глубокая яма. И очень трудно оттуда вылезти».

Фото: Марис Морканс