Только будь человеком

Вика: нет бывших наркоманов, есть временно неупотребляющие

Фото: Марис Морканс

Первым товаром, который украла Вика – многодетная мать и наркоманка с семилетним стажем – был кофе. Потом был дорогой шоколад, судимость за кражу, и вторая – за реализацию наркотиков. Суд отнесся к Вике гуманно: она могла получить до восьми лет, но получила два года и два месяца. Тюрьму Вика воспринимает как шанс изменить жизнь, а освобождения ждет со страхом, потому что «бывших наркоманов не бывает».

Кофейная пауза на два года

Вика согласилась рассказать о себе, не скрывая лица. Во время интервью она не пытается себя оправдать, не играет на публику и не пересыпает речь жаргоном наркоманов. 

История Виктории типична: среди осужденных за наркотики таких сотни, а то и тысячи. Трудное детство, сначала был амфетамин, потом на героин. Первая судимость по 180-й статье, за кражу. Вторая – «реализация». Однажды её попросили достать наркотики для другого человека. На том и попалась. Говорит – подставили.

Что такое «Клетка»

«Клетка» - проект портала Rus.Delfi.lv о единственной в Латвии женской тюрьме. Мы показываем то, как выглядит жизнь за решеткой и рассказываем реальные истории шести женщин, которые проводят время в неволе вместе со своими детьми. 

«Не знаю, почему подсела на наркотики, – говорит Вика. – В компанию такую попала. И это при том, что у меня к той поре уже маленькие дети были, я работала. Но нас на работе сократили и, в общем, все пошло наперекосяк».

Первым товаром, который украла Вика, был кофе – вместе с большими шоколадками Karl Fazer это самый ходовой товар среди наркоманов. Работала Вика по такой схеме: складывала кофе в пакет, и если у охраны возникали вопросы, говорила, что делает это для удобства, чтобы освободить руки. При себе у нее была карточка с некоторой суммой денег на счету. Если товар из магазина не вынесен и деньги на карточке есть, то и поводов для задержания не было. Но однажды схема дала сбой, и Виктория оказалась в тюрьме на три месяца. 

День наркомана прост: это круговорот одних и тех же событий и действий: «Утром встаешь, у тебя одна мысль: где взять? На что взять? Если ты с вечера не запасся, утром все начинается. Смотря, какие наркотики, конечно. Я начала с амфетамина, закончила героином. Когда тебя уже кумарит, утром одна мысль: где, как, что? Если утром ты встал и у тебя есть, чем «поправить здоровье», идешь уже и ищешь на следующую дозу. И весь день так. (Смеется) Украл-укололся, украл-укололся».

«Санаторий», убийство, первый срок

Отца Вики убили, когда ей было восемь лет. Семья, родители и Вика с братом жила тогда в Каугури. «Папу зарезали, – говорит Вика, и в первый и последний раз плачет. Маме пришлось в одиночку растить двоих детей и оплачивать трехкомнатную квартиру. Когда соцслужбы предложили детям пожить в интернате, приезжая по выходным домой, она охотно согласилась. «Мы попали в «санаторий» (Центр социальной опеки, интернат в Булдури – Ред.). Росли среди таких же детей хулиганов», – говорит Вика. В интернате они прожили до 16 лет.

«Было ли мне страшно в тюрьме в первый раз? Ну, нет. Может, потому, что была уже наслышана, раньше общалась с такими, которые уже сидели... Когда попала сюда, знакомые девчонки нашлись, с которыми мы вместе в «санатории» росли вот с таких лет. Даже в одной камере сидели, – улыбается Вика. – Рассказывают про «прописки» в тюрьмах – здесь ничего такого нет вообще. Все дружелюбные. В трудную минуту помогут, поддержат. Разделят еду и сигареты. Никто не отворачивается, никто не гнобит».

Виктория признается, что замечает: в тюрьме её характер изменился не в лучшую сторону. Раньше она была дружелюбной, не агрессивной, и пыталась уйти от конфликтов. Теперь ей сложно промолчать, сдерживаться и контролировать себя: «В этих четырех стенах одни и те же люди… Ну, и всякие конфликты бывают. И я стала немножко резкая. Уже не сглаживаешь конфликты, а прешь на человека... Я стала огрызаться... Конечно, тюрьма тоже закаляет характер. Но, когда в четырех стенах, здесь очень крепкие нервы нужны. Очень». 

Вика старается относиться ко всем нейтрально, не заводит дружбу и не подпускает к себе слишком близко: «Это не лучший вариант, где находить друзей. Здесь каждый сам по себе и для себя. Все секреты лучше держать в себе».

Фото: Марис Морканс

Героиня на героине

«Мне дали шанс отойти, прийти в себя. Как говорится, подумать... – говорит Виктория, не скрывая, что наказание она получила заслуженно. – Многое хотелось бы изменить, конечно. Перемотать назад все эти годы, когда я начала употреблять. Потому что до того у меня жизнь, скажем так, нормальная была. Меня она вполне устраивала. Я растила детей, была работа, и мне, по большому счету, ничего больше и не надо было». 

До какой точки хочется перемотать свою жизнь? Вика уверенно говорит: до того момента, когда она начала «употреблять». «Ничего в этом хорошего нет. Ни-че-го, – чеканит по слогам Вика. – Ты уже не видишь из этого никакого выхода. Нет выхода. Все! И вот дается такой шанс – отойти. Год ты сидишь, два или восемь. Выходишь и снова начинаешь употреблять. Ты уже не можешь без этого. Ну, у меня еще, может, не такой большой стаж, чтобы совсем в этом всем увязнуть. У меня маленький ребенок, как говорится, и старшие дети. Они скоро уже выйдут во взрослую жизнь. Но у меня есть маленький ребенок. Самый большой страх за неё. Страх её потерять. Это должно меня удерживать».

Нет выхода. Все! И вот дается такой шанс – отойти

У Вики четверо детей. В Ильгюциемскую тюрьму она приехала с младшей дочкой, которой тогда было два года. Сейчас девочке уже три, и она может оставаться с мамой до конца ее срока. Здесь все живут, как одна большая семья, решеток на окнах нет, люди в форме появляются редко. Поэтому дочь никаких вопросов не задает. «Главное, что мама рядом», – говорит Вика, точь-в-точь повторяя слова начальницы тюрьмы Инны Златковской.

Расскажет ли она дочке правду о тюрьме? «Если будет задавать вопросы, то расскажу. Если вырастет, не задавая, тогда нет. Может, она будет такая болтушка, пойдет и в детском садике расскажет. Или еще что-нибудь. Ну зачем это надо?»

Старшие дети все знают и понимают. Правда, когда сын спросил, за что Вику посадили, она все же решила не отвечать. 

Только будь человеком

На свободу Виктория выйдет вместе с ребенком в мае 2019 года. Если повезет – чуть раньше. Свой первый день за порогом тюрьмы она себе еще не представляет. Вика вспоминает, что после первого срока она вышла на волю как дикарь: «Ну, честное слово. Шугалась от машин. Меня брат встретил. Мне даже в трамвай было страшно зайти, почему-то такой дискомфорт ощущался. А сейчас – два года, я вообще не знаю, как там будет. Еще и с ребенком.. Да не-е-ет… Я думаю, все будет хорошо».

«Грустно от того, что я сама себе жизнь так испоганила. Больше всего сам себя коришь. Когда начинается эта самокритика... Что нет мозгов у меня, по большому счету». 

«Мне еще кажется, что так далеко до этого, – признается Виктория. – Может, что-то там и пыталась представить себе. Но у меня нет еще конкретного представления. Настолько привыкаешь к этой жизни, что, возможно, даже страх какой-то есть. Когда выйдешь за ворота, у тебя начнется совсем другая жизнь. Как быть? Как жить дальше? Есть какие-то страхи». Викторию поддерживает мама и гражданский муж – отец её младшего ребенка. До того, как попасть в тюрьму, Вика успела поработать с ним на стройке и даже съездить на заработки в Швецию. В тюрьме она получила диплом маляра – возможно, он станет для нее путевкой в нормальную жизнь: в Латвии снова строительный бум, а хорошие мастера всегда в цене. «Конечно, я знаю, что меня ждут и любят. Что поддержат. Мама мне сказала, что поддержит во всем. Она тоже очень переживает. Так и сказала: «Выйдешь – помогу во всем, только будь человеком», – говорит Вика.

Работа в тюрьме

В 2017 году средняя месячная зарплата заключенного (после уплаты налогов и прочих отчислений) в хозяйственной обслуге составляла 105 евро, а на коммерческом предприятии – 93,41 евро. В 2016 году – 100,92 евро и 93,66 евро соответственно.

«Быть человеком» – это значит жить нормальной человеческой жизнью, в которой нет места наркотикам. Вика знает, что изменить себя тяжело: у нее нет силы воли справиться с зависимостью. Это адская работа над собой. «Грустно от того, что я сама себе жизнь так испоганила. Больше всего сам себя коришь. Когда начинается эта самокритика... Что нет мозгов у меня, по большому счету». 

Верит ли она в то, что сможет вернуться к нормальной жизни? «Ой… Трудно сказать. Хочется, конечно. Но ситуация сложная», – Виктория боится, что если на воле снова попадет в круг, где употребляют наркотики, то может сорваться. Нужен кто-то, кто сможет её поддержать. «Знаете, как говорят: нет бывших наркоманов, есть временно неупотребляющие», – говорит напоследок она.

Фото: Марис Морканс