Ясли и решетки

Как живет Отделение матери и ребенка в Ильгюциемской тюрьме

Фото: Марис Морканс

Двухэтажный домик из красного кирпича ничем не выделяется на фоне остальных тюремных блоков. Но это только внешне. Как только вы переступаете порог, становится ясно: здесь живут дети. 

У входа в отделение матери и ребенка аккуратно «припаркованы» детские коляски для новорожденных. На стенах - яркие джунгли, слоны и жирафы. Детские шкафчики с одеждой и обувью, на каждом своя картинка – все как в детском саду. 

Из-за угла выглядывает любопытная мордашка. Нас явно не ждали: мы пришли в обеденное время. За большим столом - семь женщин с детьми в возрасте двух-трех лет. Смотрят осторожно, недоброжелательно. При появлении съемочной группы напрягаются и категорически запрещают снимать.

Что такое «Клетка»

«Клетка» - проект портала Rus.Delfi.lv о единственной в Латвии женской тюрьме. Мы показываем то, как выглядит жизнь за решеткой и рассказываем реальные истории шести женщин, которые проводят время в неволе вместе со своими детьми. 

Но дети есть дети, им страшно и любопытно одновременно. Они хватаются за маму и изучают незнакомцев. Дети абсолютно не замкнутые, охотно идут на контакт. Найти общую тему несложно: это игрушки, которых здесь полным-полно. И вскоре малыши уже с радостью показывают свое богатство: огромных трансформеров, маленькие модельки, мячики, книжки.

Понемногу начинают оттаивать и мамы. «Сегодня на обед было пюре и котлеты. Его любимая еда», - улыбаясь, говорит одна из них и кивает в сторону сына, который увлеченно разгребает коробку с игрушками.

Как дети попадают в тюрьму

Сейчас в Латвии за решеткой живут около десятка маленьких детей. Все они попали в тюрьму по-разному. Одна из ситуаций: женщину арестовали, а ребенка оставить не с кем. «Окончательное решение принимает Сиротский суд. Если ребенку негде остаться, а Сиротский суд считает, что мама была очень хорошей и эту эмоциональную связь нельзя обрывать, то ребенка с матерью не разлучают, – рассказывает заведующая отделением матери и ребенка Агита Мединя. – Бывают случаи, когда у женщины дома остались другие дети, постарше, есть муж. Это нормальная семья, но сидеть с ребенком некому. Бабушки-дедушки молодые и работают, в садиках очереди. Не у всех есть возможность уйти с работы, чтобы сидеть дома с ребенком. Если бабушка уйдет с работы и станет опекуном, то будет получать всего около 100 евро. Прожить на эти деньги с ребенком просто невозможно».

Женщина может попасть в тюрьму, будучи беременной, может забеременеть и уже во время заключения: здесь разрешены длительные свидания с мужьями. «В тюрьме дети на свет не появляются, рожать везут в роддом», – рассказывает начальник Ильгюциемской тюрьмы Инна Златковская. Если женщина чувствует, что начались схватки, в тюрьму вызывают «скорую». Рожают заключенные либо в Рижском роддоме, либо, если есть какие-то патологии или осложнения, в больнице имени Паула Страдиня. «Случается, что привозят обратно и не родившую. Все как в обычной жизни», – говорит Агита Мединя.

В роддом роженицу везут под конвоем, сопровождают ее тоже женщины. Она постоянно находится под охраной, однако это происходит незаметно – наручников не надевают, вооруженных людей в форме перед палатой не выставляют. Тем не менее сотрудницы тюрьмы все время находятся с женщиной в палате. Если нужно, помогают ей с ребенком.

По правилам мама может находиться в ребенком в тюрьме с его рождения до четырех лет. «Я считаю очень правильным, что дети находятся с мамой с рождения. Во-первых, у некоторых девушек материнские чувства нужно воспитывать, стимулировать, прививать. В конце концов, их самих еще многому нужно учить. Ну а во-вторых, ребенок должен быть с матерью. Это то самое золотое время, когда связь между матерью и ребенком очень сильна», – говорит начальник Ильгюциемской тюрьмы Инна Златковская.

Они как сестры и братья: все делают вместе

Мамы с детьми встают в семь утра – на час позже, чем вся остальная зона. «Чаще всего медсестра приходит, тихонько включает свет, и они сами понимают, что нужно вставать. Если ребенок до этого времени еще не разбудил, – рассказывает Агита Мединя. – В 8.20 у детей по расписанию завтрак. До этого времени их нужно обязательно поднять. В 12 часов тихий час, дети должны хотеть спать к этому времени».

Комнаты, в которых живут мамы с детьми, обустроены просто, но довольно уютно. На окнах занавески, на полу – ковер. Кровать для мамы, кроватка для ребенка, шкаф и, конечно, ящик с игрушками. Комнаты для мам с младенцами расположены в одном крыле, а игровая комната, столовая и комнаты женщин с детьми постарше – в другом. Порой жилплощадью приходится делиться – бывает, что в одной комнате живут две мамы и двое детей, иногда – по трое. Если нужна дополнительная детская кроватка, ее докупают.

Здесь нет воспитательниц как в детском саду – с ребенком занимается мать. Если ей нужно на работу или учебу, то она договаривается с другими мамами, и кто-то присмотрит за ее ребенком. «Учиться можно утром или вечером. Например, одна мама утром ходит на курсы латышского, чтобы получить «корочку», еще одна – на курсы по маникюру. Одна учится по вечерам на повара, еще две учатся на флористов, одна – на домработницу», – рассказывает Агита Мединя.

«Детей немного, и они тут все как братья и сестры, все делают вместе. Утром перед завтраком у них есть традиция – они складывают за столом паззл. Четыре раза в день по 15 минут все вместе смотрят мультфильмы. Есть время, когда они просто играют, есть время – когда гуляют. И все это вместе. Нет такого, что ребенок сидит один в углу – без игрушек и без ничего», – рассказывает заведующая отделением матери и ребенка.

Во дворе есть игровая площадка: качели, песочница, летом ставят бассейн. Если на улице дождь, можно играть на веранде под крышей. Двор закрытый, поэтому других заключенных дети не видят. Площадка открыта каждый день, с семи утра до десяти вечера. По режиму обязательны две прогулки в день, но если есть время и желание, то можно гулять чаще. На дневной сон, если на улице хорошая погода, ребенка можно уложить спать в коляске на свежем воздухе.

Отбой в десять вечера, все женщины с детьми должны находиться в своих комнатах. Но если малыш не спит, в комнате у женщины горит свет и она читает ему сказку, никто ругать не будет.

Четыре раза в день повар готовит детям теплую еду. Для малышей при необходимости заказывают детское питание. На территории тюрьмы есть магазин, и мамы, у которых есть деньги, могут купить малышам конфеты или печенье.

Когда дети начинают болеть, руководство тюрьмы старается оградить малышей от старших детей, чтобы они не ходили друг к другу, не гуляли, не встречались в коридоре. Если требуется, в отделении объявляют карантин.

В отделении круглосуточно находится дежурная медсестра. Есть старшая медсестра, которая координирует работу отделения. На полставки работает педиатр, он регулярно посещает детей и проводит осмотр. Если требуются консультации специалистов, руководство тюрьмы обращается в Ильгюциемскую поликлинику, и врачи приходят к детям.

«У многих детей здесь условия лучше, чем дома. К сожалению»


Дети не сидят за решеткой

«Мы можем организовать здесь все, но нужна социализация, – говорит Инна Златковская. – Например, медсестра с ребенком постарше выходит в магазин. Или до поликлиники, если тепло, мы можем дочапать. Ездим в зоопарк, на море, ходим на «Кукушку» (Дзегужкалнс. – Прим. ред.) гулять. В свое время мы вывозили деток в кукольный театр, цирк. На выставки ходим, концерты. Нет такого, что ребенок все время находится за решеткой».

Вывозит детей Агита Мединя, которой помогают женщины из Международного женского клуба. «Зимой мы каждый месяц ездим в торговый центр Spice, детям там очень нравится. Они любят игровую площадку, детский поезд, McDonalds. Каждый раз они ждут эту поездку, потому что знают, что у них будет все, чего они хотят, – рассказывает Агния Мединя. – Если папа, бабушка или дедушка не могут взять ребенка на постоянное проживание, его можно забрать на выходные или на праздники. У нас, например, была бабушка, которая работала на «Скорой помощи» фельдшером. Она накопила выходные, приехала и забрала внука на неделю».

Если ребенка забирают на ночь или дольше, руководство тюрьмы всегда интересуется, где и с кем он будет находиться. Иногда приходится объяснять маме, что это может быть небезопасно.

«Мы такие дорогие, поэтому нас так хорошо охраняют!»

Чтобы как можно меньше травмировать детскую психику, в тюрьме изначально стараются создать для детей условия, которые мало чем отличаются от обычной жизни на воле. Например, если в других блоках надзиратель может зайти, громко скомандовать: «Проверка!» – и все быстро должны подготовиться, то здесь такого нет. В отделении матери и ребенка стараются вообще не использовать слово «тюрьма».

«К сожалению, дети знают, что такое форма. Но наши работники свои мероприятия тоже должны проводить – надзиратель приходит, проверяет, как обстановка, в свое время по своим маршрутам. Что делать, такая у нас ситуация. Я стараюсь заходить туда без формы. Начальник отделения, которая там работает, естественно, форму не носит, это совершенно никому не нужно», – рассказывает Инна Златковская.

Конечно, полностью оградить детей от тюремного быта нельзя, но они видят мир по-своему. «Был у нас мальчик, который видел охранников в форме и радостно говорил: видите, какие мы дорогие, как нас охраняют», – рассказывает Агита Мединя. Многое зависит от мамы. Есть женщины, которые ничего не рассказывают детям, а есть те, кто объясняет. «Год назад освободилась одна мама, которая своим детям все объясняла – где они, что с ними. Но это ее выбор», – говорит заведующая отделением матери и ребенка.

Если маме нужно остаться…

Каждая женщина старается выйти на свободу вместе с ребенком. Однако нет гарантии того, что на воле она не возьмется за старое и не окажется снова за решеткой. «Многие женщины сидят за наркотики. И никто не знает, сорвется она или нет. Поэтому пока женщина еще здесь, мы стараемся наладить контакт с бабушками, отцом, если он есть. Чтобы они начали общаться с ребенком», – рассказывает Агита Мединя.

Если женщина осуждена за тяжкое преступление и получила большой срок, то она с самого начала знает, что не сможет выйти на волю вместе с ребенком. Момент расставания очень труден, поэтому важно готовиться к нему постепенно.

За последние 10 лет ни один ребенок из тюрьмы не был определен в детский дом. Если нет родственников, то выручают приемные семьи. Но и их помощь, к счастью, требуется нечасто. «У меня только два случая за 10 лет, когда мы помещали детей в приемные семьи, один раз были две сестры, другой раз – один мальчик. Оба раза сюда приезжала приемная семья, знакомилась с мамой, ребенок знакомился с ними. Потом они брали ребенка гулять, потом домой, потом забирали на пару дней… То есть все происходит постепенно. Конечно, когда ребенок возвращается и с блеском в глазах начинает рассказывать, как ему понравилось, женщине на душе спокойнее», – рассказывает Мединя.

В прошлом году был случай: мальчику исполнилось четыре года, а маме до условно-досрочного освобождения оставалось еще два месяца. Инспекция по правам детей, управление мест заключения, Сиротский суд и руководство Ильгюциемской тюрьмы пошли навстречу и разрешили ему остаться. «Зачем его куда-то на пару месяцев определять? Тем более, там в качестве варианта был детский дом. Плюс у него здесь была еще сестра. Он вообще не понял бы, куда и зачем его ведут и почему он не может остаться. В итоге ему разрешили остаться здесь. Маму, слава богу, выпустили. И они ушли вместе», – говорит Агита Мединя.

Психологи говорят, что о переживаниях ребенка можно судить по его рисункам. Дети в Ильгюциемской тюрьме колючую проволоку или решетки не рисуют – они их не видят. Главное, чтобы рядом была мама.

Фото: Марис Морканс