CE3O CE3OH С
При поддержке:

Латышское искусство в изгнании

Что важнее – родина или свобода? На этот вопрос нельзя дать единственно верный ответ. И все же в XX веке жителя Латвии довольно часто приходилось оказываться перед этим выбором. Вторая мировая война и советская оккупация для многих выбора не оставила, и эмиграция стала единственным способом сопротивления и попыткой сохранить свою свободу и свою культуру. Трагические события истории привели к появлению нового феномена – латышской культуры в изгнании.

С 1944 по 1945 год около 10% латышского населения покинули страну. Лодки с беженцами из Курземе отправлялись в оккупированные союзниками части Германии и Австрии, а также нейтральную Швецию. После нескольких лет, проведенных в лагерях для беженцев они переселялись в самые разные страны мира.

В эмиграции многие художники оказались в плачевной ситуации: когда из-за нехватки материалов было невозможно заниматься профессией, а отсутствие спроса на искусство заставляло искать иные средства к существованию.  Тем не менее, во второй половине 1940-х годов в американской и английской оккупационных зонах появились многочисленные латышские культурные центры. В городе Эслинг даже работала художественная школа, в которой преподавали Август Аннус, Лудолфс Либертс, бывший ректор ЛАХ Янис Куга и другие художники.

Эта «маленькая Латвия» просуществовала на территории Германии до конца 40-х годов, когда основная часть беженцев отправились на поиски нового места жительства. Возвращаться в СССР не было ни желания, ни возможности, а острое чувство потерянной родины и постоянно уменьшающаяся надежда на возвращение стали неизменным фоном жизни этих людей. Большинство переселилось в США, Австралию, Канаду, Англию. В среде художников очень незначительная часть выбрала Латинскую Америку. Даже перебираясь за океан они предпочитали не терять тесной связи с европейской культурной традицией.

На новых местах очень быстро возникли все необходимые структуры – церковные приходы, общества, субботние и воскресные школы и т.д. Новое поколение интегрировалось намного быстрее. Уже к 1960 годам среди художников  осталось очень немного тех, кто получил образование в Латвии. Немногих в полной мере можно было считать носителями латышской традиции в визуальном искусстве. Вскоре появилось поколение, у которого о Латвии уже не было никаких воспоминаний. Культура страны, в которой они родились (в том числе и художественная) постепенно заняла главенствующее положение.

Латышская культура в изгнании стал еще одним архипелагом, созданным тоталитарной властью СССР. Но несмотря на то, что любая эмигрантская культура, как айсберг, отделившийся от ледника, обречен на исчезновение, так и культура послевоенная латышской эмиграции постепенно превратилась в историю о трагической судьбе человека, столкнувшегося с тоталитарной властью.

Валдемар Тоне

Валдемар Тоне (1892–1958) был одним из тех художников, которые смогли продолжить заниматься живописью в эмиграции благодаря своей известности и самоотверженной поддержке со стороны жены. Она работала на износ в британском госпитале. Под впечатлением от пережитого в лагере для беженцев живопись Тоне стала более мрачной как в цветовом, так и в эмоциональном смысле. Печальные женские портреты во многом выражают не только настроение модели, но и внутреннее состояние самого художника. До конца своей жизни Тоне жил в Великобритании, чтобы находиться ближе к родине. Из-за денег на оплату труда натурщиц он все чаще обращался к натюрморту. В 1951 году в Лондоне прошла его персональная выставка, но Тоне не чувствовал себя в полной мере счастливым. Ему не хватало и его ранних работ, и - главное - друзей.

Валдемар Тоне. Осенний цветок. 1945

Август Аннус 

Августа Аннуса (1893–1984) – художника, воспевавшего курземских рыбачек, судьба забросила вглубь Германии – в Баварию. В его работах этого времени появляются мотивы повседневной жизни беженцев, часто выполненные акварелью или пастелью из-за дефицита холста и масляных красок. Затем Аннус перебрался в США, поближе к океану. И снова вернулся к излюбленной теме, только теперь вместо латышек на его полотнах появляются сборщицы ракушек с Восточного побережья. Кроме того, как и в 1930-е годы, Аннус продолжает писать алтарные работы, в которых экспрессивный образ Христа становится не только символом спасения, но и надеждой на возвращение.

Август Аннус. Байбиня. 1963

Никлавс Струнке

В первые годы эмиграции Никлавс Струнке (1894–1966) страстно призывал своих коллег: «Не пишите бессмысленные красивые картинки. Сейчас нужно запечатлеть обезображенную землю и руины, среди которых проходит наша жизнь». Но немногие из тех, кто жил в лагерях для беженцев, откликнулись на этот призыв. Они предпочитали искать в творчестве гармонию и утешение от печальных мыслей. Струнке перебрался в Швецию, не знавшую войны уже несколько веков, и последовательно продолжал в экзистенциально символических композициях обращаться к теме беженцев. Однако зимние периоды он предпочитал проводить в любимой Италии. Здесь он писал южные пейзажи с памятниками римской архитектуры среди стройных кипарисов.

Никлавс Струнке. Вид на озеро Лугано. 1952

Лудолф Либертс

Особенно любимый латвийской публикой художник Лудолфс Либертс (1895–1959) с присущим ему темпераментом продолжал писать оптимистичные пейзажии и в Германии, и в 1950 годы в США. Только вместо столь любимых венецианских ведут с видами на Большой канал, дворцы и барочные церкви, главное место в его живописи заняли небоскребы бурная жизнь мегаполиса.

Лудолфс Либертс. Позднее лето. 5 авеню, Нью-Йорк. 1950-е

Сигизмунд Видберг

Утонченному рисовальщику Сигизмунду Видбергу (1890–1970)  в США приходилось зарабатывать дизайном галстуков. Однако в свободное время он активно занимался свободным творчеством. Среди его главных тем по-прежнему важное место занимает обнаженная эротическая натура. Но в его рисунках присутствуют мотивы нью-йоркской действительности. Только в отличие от идеально прекрасного города в работах Либертса, Видберг стремится показать не столь радостную сторону жизни в пролетарских кварталах Бруклина и Гарлема.

Сигизмунд Видберг. Из цикла Гарлем. 1955

Янис Тидеманис 

По сравнению с довоенной живописью, в творчестве многих латышских художников в эмиграции усилились экспрессионистические настроения. Одним из тех, кто уже в 1930-е годы привнес красочность неоэкспрессионизма в латвийскую живопись, был Янис Тидеманис (1897–1964). Он получил художественное образование в Бельгии и вернулся в Латвию лишь на 10 лет, чтобы снова отправиться в эмиграцию.  Для жизни Тидеманис выбрал Канаду. В послевоенное время он мало менял свой стиль и продолжал писать портреты, городские виды и натюрморты, все больше скатываясь в самоповторы и гротеск.

Янис Тидеманис. Папа римский. 1964

Янис Калмите

Художник  Янис Калмите (1907–1996) после Второй мировой войны гармонично вписался в струю американского экспрессионизма. Он считал, что латышскому народу присуще стремление к упрощению формы, стилизации и абстракции. Изображая видземские риги, художник размышлял о потерянной родине, но одновременно умел найти индивидуальную форму для выражения этой эмоциональной горечи. Многие зрители в его работах видели религиозные проявления, но для Калмите монументальный и немного мистический образ риги был прежде всего символом жизни, создавая который на холст переносится вся творческая энергия создателя.

Янис Калмите. Зима. Видземе. Одеяло матери.1962

Фридрих Милтс

Фридрих Милтс. Обнаженная в желтом. 1960-ые

В западном Манхэттене у Гудзона с 1951 года долгое время жил художник Фридрих Милтс (1906–1993). Его мастерская находилась в подвальном помещении без окон, а на жизнь он зарабатывал, занимаясь хозяйственным управлением жилого дома. Милтс начал заниматься живописью в Латвии, и от декоративно-реалистической манеры он постепенно пришел к существенным изменениям, связанными с усилением экспрессии. Милтс писал виды нью-йоркских небоскребов «с высоты птичьего полета», а также женскую обнаженную натуру, порой стилистически напоминающую «вытянутых» моделей французского художника Амадео Модильяни.

Сигурд Видзирксте

Многие художники считали, что беспредметное искусство чуждо латышскому менталитету, но Сигурд Видзирксте (1928–1974), который вместе с родителями эмигрировал из Даугавпилса в США, доказал обратное. Он стал одним из самых заметных абстракционистов в эмигрантском искусстве. Первые навыки живописи будущий художник получил в начальной школе у Яниса Калмите, затем недолго учился у Валдемара Тоне. В 1950 году, оказавшись в США, Видзирксте изучает живопись в «эпицентре» абстрактного экспрессионизма – Лиге студентов-художников Нью-Йорка, где учились такие звезды, как Джексон Поллок, Рой Лихтенштейн, Марк Ротко и многие другие. Философия, увлечение музыкой и интенсивное обучение в нью-йоркской школе привела Сигурда к абстрактному искусству. Его «пупырчатые» картины основаны на принципах кибернетики и стоят в начале нового направления, которое до этого искусство еще не знало.

Сигурд Видзирксте. Без названия. 1960-ые

Тихое сопротивление

“Тихое сопротивление – это словосочетание кажется подходящим, когда речь идет о тех явлениях в латвийском искусстве, которые обычно называют нонконформизмом. Лина Приекуле искусствовед

Сталинским декретом от 1932 года единственным официальным художественным и литературным направлением в Советском союзе стал социалистический реализм. С большей или меньшей интенсивностью он проявлялся в искусстве всех советских республик до 1991 года. Но что же такое соцреализм? Если очень упрощенно, то искусство должно было изображать утопическую жизнь счастливых и героических людей в советском государстве. Причем изображать понятным образом, то есть реалистично.

Однако было бы неверно утверждать, что Латвия в этот период была изолирована и не получала никакой информации о происходящем в искусстве на Западе. Художница Джемма Скулме считает, что в советской Латвии не существовало разделения между официальными и неофициальными художниками, как это было в России. Здесь не было таких ограничений для выставок и всегда можно было найти способ, как обойти препятствия. Художники придумывали различные способы, как познакомиться с западной литературой, фильмами французской новой волны и итальянского неореализма. Таким же путем сюда проникали сведения о западном современном искусстве: абстракционизме, сюрреализме, фотореализме, концептуализме, а также хеппенингах и перформансах. Единомышленники собирались в легендарных кафе Kāza и Putnu dārzs, устраивали карнавалы и театрализованные действа. Это было похоже на серфинг – кто-то взбирался на самые большие волны, кто-то на маленькие, но главной целью было находиться в этом потоке, который был противоположным ощущению полного штиля в официальной советской культуре. Некоторые из этих "волн" мы можем рассмотреть чуть подробнее.

Андрис Гринбергс. "Автопортрет"

Андрис Гринбергс. Кадры из фильма “Автопортрет“, 1972 год. Фильм, 34 минуты, отреставрирован в 1995 году. Коллекция Зузансов.

Фото- и видеохудожник, специалист по перформансам Андрис Гринбергс (1946) был одним из главных "возмутителей общественного спокойствия". Он считается одним из самых заметных представителей движения хиппи в Латвии в конце 1960 годов. Своим искусством Гринбергс протестовал против регламентированной советской жизни. The Beatles, Rolling Stones, польские журналы Film и Ekran, прогулки босиком через всю Ригу и венки в качестве украшений. "Меня интересовали только две вещи: all you need is love и визуальность", – говорил сам художник. Он организовал более 30 хеппенингов, самые известные из которых - "Свадьба Иисуса Христа" (1972), "Красная пустыня" (1973), "Двое" (1974). Хеппенинги Гринберга в основном происходили в укромных местах – на пляже в Царникава, на кладбище лодок в Мазирбе или в его квартире на улице Унияс. Эти перформансы затрагивали темы сексуальности, человеческих отношений, поиска собственного образа и были связаны с актуальными политическими событиями. Легендарный мастер перформанса Марина Абрамович как-то сказала, что перформанс становится перформансом также через его исчезновение. Очень важным для сохранения этих быстротечных форм искусства является их документирование. Произведения Гринбергса остались в истории благодаря в том числе и выдающимся фотографам: Маре Брашмане, Атису Иевиньшу, Янису Крейцбергсу, Андрею Гранту и другим.

“Живя в замкнутой советской системе, я умел создать ощущение контркультуры... Честно говоря, мне пригодился старый опыт – добывать все, что нужно. Был всем нужен, потому что мог все достать. Создавал людям костюмы, чтобы они могли забыть о своем образе и освободиться”  вспоминает Гринбергс

Андрис Гринбергс. Кадры из фильма “Автопортрет“, 1972 год. Фильм, 34 минуты, отреставрирован в 1995 году. Коллекция Зузансов.

Его фильм "Автопортрет" создан в жанре экспериментального кино и содержит сцены гомо- и гетеросексуальных отношений. Сам Гринбергс описывал происходящее так: "В фильме показано как мы в полшестого утра идем в Старый город и голыми выходим из города, как олени. Но на этом все не кончается. Оператор, Инта и я лежим в постели. Видны только лица. Затем Инта переходит в центр и как бы начинается групповой секс. И тогда мы все начинаем истерично смеяться из-за того, что происходит, и тогда я высовываюсь из кадра и выдергиваю штепсель". Фильм показали всего один раз. На следующий день приехали две черные машины и увезли Гринбергса в "Угловой дом". Через три часа художника отпустили домой. Чтобы не попасть под статью о распространении порнографии, кассета с фильмом была зарыта в землю.

Андрис Гринбергс. Кадры из фильма “Автопортрет“, 1972 год. Фильм, 34 минуты, отреставрирован в 1995 году. Коллекция Зузансов.

Работы Андриса Гринбергса по-прежнему актуальны. Художник Иварс Гравлейс рассказывает: «В конце девяностых мы шли по улице Бривибас, и Андрис мне сказал: "На открытии выставок искусство никого не интересует. Только себя выставить напоказ и нажраться как свиньи!". И он продолжал карикатурно описывать: "Надо, чтобы на открытии у стола стояли девушки в народных костюмах и с голыми задницами. Пусть они едят пирожные и пьют шампанское. А все эти раскормленные задницы – "сливки общества" – пусть смотрят. Фигу им!". В 2017 году Гравлейс реализовал эту идею в перформансе "Натюрморт" ("Klusā daba").

Миервалдис Полис. Бронзовый человек

Миервалдис Полис. “Муляж эгоцентра головы“, 1986 год. 39x25x28 см., гипс, бронзовая краска. Коллекция Зузансов. Фото: Янис Пипарс

Миервалдис Полис - очень разносторонний художник, который занимается живописью, графикой, создает инсталляции, а также перформансы. В истории искусств его именуют фотореалистом, концептуалистом или постмодернистом. Самому же художнику не нравится, когда на него навешивают какие-либо бирки. В интервью 1988 года Полис назвал те компоненты, которые важны в его искусстве: "Фотографическая точность в живописи указывает на фотореализм, отсылка к историческим стилям и психологизм соответствуют постмодернизму". Кроме этого Миервалдис Полис один из известнейших портретистов, который создал множество изображений политиков и предпринимателей.

Нарушение границ в случае Миервалдиса Полиса связанно с акциями, начатыми в 1987 году. Художник  покрасил лицо, руки и одежду в бронзовый цвет и отправился на прогулку по рижским улицам. Рядом со зданием Малой гильдии он взобрался на пустой постамент и простоял там несколько минут. К его подножью возложили цветы. Полис вспоминает, что пока он стоял, кто-то из зрителей выкрикнул: "Ленин, Ленин!". Сам автор настаивает, что подобная интерпретация - очень узкий взглядом на суть перформанса. Возможно, из-за того, что соцреализм приучал людей воспринимать только видимую, внешнюю часть произведения искусства. Полис отмечал, что «в этой работе отображено стремление человека к славе, стремление к власти, бессмертию и самолюбованию». В центре Риги, однако, еще стояли памятники Ленину и Стучке. И, конечно, Миервалдис Полис, взойдя на постамент, в ироническом или критическом смысле стал одним из них.

Феномен Висвалдиса Зиединьша

Висвалдис Зиединьш. “Мгновение вечности“, 1964 год. 38x29 см, графика, коллекция ЛНХМ

Были и такие художники, которые раз и навсегда решили не участвовать в советской официальной художественной жизни и полностью уйти в "тихое сопротивление". Таким был лиепайский художник Висвалдис Зиединьш (1942–2007). Никогда при жизни не выставлявшийся на выставках, для широкой публики этот художник стал известен благодаря искусствоведу и куратору Иеве Калнине, которая в 2012 году организовала в выставочном зале "Арсенал" ретроспективную выставку работ художника. Зиединьш был мультифункциональным художником – занимался живописью и фотографией, рисовал, создавал инсталляции, объекты, а также сценографию для спектаклей Лиепайского народного театра. Иева Калниня полагает, что пример Висвалдиса Зиединьша может опровергнуть представление о том, что в Латвии, в отличие от России, не было нонконформизма в чистом виде.

В своем дневнике в 1961 году Зиединьш записал клятву, которую частично исполнил: "Я свои работы никому не покажу и не понесу на выставки". Художник никогда не стремился получить государственные заказы, так как его интересовал только проявления его собственного внутреннего мира. Он вдохновлялся идеями Пабло Пикассо, Сальвадора Дали, Роберта Раушенберга, Анри Матисса, Паула Клее и других. В своих работах он решал вопросы теологии и мистицизма, а также исследовал природу и абстрактные формы искусства.

В 1964  Висвалдис Зиединьш создал графическую работу "Мгновение вечности". Это название вынесено в заглавие последней части посвященной художнику монографии, в которой содержится фрагменты из его конспектов и записей: "Жизнь человека, точнее, время, отобразившееся в нашем сознании, есть только мгновение вечности. Не потому ли ты не можешь быть счастливым, что настал твой черед увидеть и понять мгновение вечности".

В тексте использованы фрагменты из каталога "Kustība. Visvaldis Ziediņš" (сост. Иева Калниня)

Эти три эпизода – лишь небольшой взгляд на те события, которые волновали латвийское искусство за пределами границ официальной культуры. За кадром осталось множество других художников, которых тоже можно было бы привести в пример: Хардийс Лединьш и Юрис Бойко, Зента Логина, Марис Аргалис, Янис Боргс, Валдис Целмс, Мара Брашмане, Эгонс Спурис, Аусеклис Баушкениекс, Майя Табака, Янис Криевс, Имантс Ланцманис, Бруно Василевскис и многие другие.

В тексте использованы фрагменты из каталога «Latviešu māksla trimdā» (сост. Даце Ламберга, 2013)