"Недавно я решила проявить инициативу, — рассказала одна мама. — моя дочь постоянно участвует в олимпиадах по математике, но все они проходят на латышском, а словарями пользоваться запрещено. Не понял хотя бы один термин — значит, неправильно решил задачу и получил низкий результат.

close-ad
Продолжение статьи находится под рекламой
Реклама
Однако не по причине плохого знания математики, а из–за недостаточного знания латышского. Я подала уже пять жалоб в Министерство образования. В ответ получила одни отписки. Недавно прошла очередная олимпиада. Словарей на ней попрежнему не было. Как же добиться того, чтобы твой родительский голос услышали?"

Почему мы пассивны?

Проблема эффективного участия родителей в политике образования в минувшие выходные обсуждалась на двухдневном семинаре, который собрал учеников, родителей, педагогов и экспертов. "Родители пассивны, большинство не желает участвовать в жизни школы". С такого вывода началась дискуссия. Все верно. Но можно ли нас, родителей, обвинять в пассивности? Разве членство в родительском совете класса и школы — это участие в политике образования? Дальше решения хозяйственных вопросов их "участие" в жизни школы, и уж тем более страны, не распространяется. Вот некоторые выдержки из выступлений участников семинара: "Активных родителей не допускают до управления школьной жизнью: в нашей школе уже пять лет, например, не проводится общешкольное собрание, мы жаловались директору, но ничего не меняется". "Многие родители просто разуверились в том, что способны что–то изменить, ведь массовые протесты против реформы ничего практически не дали, и это остудило пыл!" "Родитель, который начинает качать права, тут же становится изгоем, и это отражается на его ребенке! Когда я попросила завуча текст устава школы, она посмотрела на меня как на врага! И не дала — мол, это секретная информация!"

Доктор права Санита Осипова считает, что латвийское законодательство предписывает много обязанностей родителям, но мало прав. Юрист Алексей Димитров отметил, что Закон об образовании ЛР не предусматривает возможности родителя влиять на разработку и аккредитацию учебных программ, участ-вовать в политике образования на уровне страны. Юрист Елизавета Кривцова пояснила, что родитель имеет право участвовать в работе совета школы, выдвигать предложения, просить инспектора проверить деятельность школы, получать информацию об успеваемости и поведении ребенка. Однако нигде не сказано, что администрация учебного заведения обязана эти родительские претензии учитывать!

Директор — оплот системы

Правда, если директор школы настроен на сотрудничество с родителями, то оно может развиваться плодотворно: можно заменить учебник или учителя, ввести дополнительные часы по каким–то предметам. Однако более сущест-венные изменения обречены на провал. Попробуй только заикнись директору, что 1–я билингвальная модель, к примеру, дает плохие результаты и надо ее заменить на другую! Скандал обеспечен. "Учебная программа уже лицензирована министерством!" — ответит администрация. Хотя можно разработать и лицензировать новую, но разве хоть один такой случай в Латвии был? Нет. И не потому, что принятые модели безукоризненны, такого в период нововведений не может быть в принципе, просто никто ничего не хочет менять — слишком хлопотно.

Активный родитель — кость в горле администрации, ведь директор — это оплот системы, а недовольные папы–мамы ее раскачивают, являются внешней угрозой ее незыблемости. Ни один директор не пойдет против системы, которая его, кстати, неплохо материально обеспечивает. Именно поэтому во многих школах сейчас не проводятся общешкольные родительские собрания. В старших классах, где идет реформа, даже классные собрания проводят лишь в начале года и в конце. Директора просто боятся (или есть приказ сверху) собрать родителей вместе, зная, что последует обсуждение все тех же опасных вопросов и снова может подняться волна протеста.

"Как медик я знаю, что ни один новый фармацевтический продукт не попадет на рынок без апробации и тестирования, пока не появятся первые положительные результаты. Почему же в образовании все не так? — заметила одна из родительниц. — Спустили нам в этом году новый предмет — социальные знания. Кому он нужен? Почему мы его должны были поменять на часы родного языка? Кто с нами — родителями — советовался? И где гарантия, что с 1 сентября следующего года нам не навяжут еще какое–нибудь новшество?"

А есть ли рынок? Конкурентоспособность государственного образования, о которой твердят наши власти, подразумевает, что у нас есть и рынок образования. Эксперт Игорь Злотников считает, что такого рынка у нас нет. Главная проблема — государственная монополия, не предусматривающая свободы выбора школ, программ и моделей. При этом в Латвии, которая так смело проводит образовательные реформы,

отсутствует научно–исследовательский институт педагогики! Первый обвал образования уже известен — низкое знание точных и естественных наук, что привело к недостатку специалистов — инженеров, химиков, врачей. Кстати, ответственности за это никто не несет! Гарантии на качество своих реформ ни МОН, ни государство как не давали, так и не дают. А ведь даже покупая диван, мы эту гарантию получаем. По словам одного из ведущих мероприятия, педагога Бронислава Зельцермана, результаты семинара, организованного обществом "Гуманитарная перспектива" совместно с фондом балтийско–американского партнерства, будут обобщены в брошюрах на двух языках, где будет собрана вся необходимая информация по этой проблеме. Ведь для того, чтобы стать реальным заказчиком образования, родитель прежде всего должен знать свои права и обязанности. Презентация — через месяц.

Теперь у нас есть Телеграм-канал Rus.Delfi.lv с самыми свежими новостями Латвии. Подписывайтесь и будьте всегда в курсе!
Опубликованные материалы и любая их часть охраняются авторским правом в соответствии с Законом об авторском праве, и их использование без согласия издателя запрещено. Более подробная информация здесь.

Comment Form