Foto: EPA-AFI
Foto: Protesti pret ASV
close-ad
Продолжение статьи находится под рекламой
Реклама
А как жители страны относятся к такому сценарию? Ответ на этот вопрос попытался получить спецкор Времени МН Бахтияр АХМЕДХАНОВ, побывавший в Ираке.

Ирак. Север

В предпоследний раз я смотрел крутую эротику в полуподпольном видеозале году примерно в 1985-м. Это было в городе Дербент (Советский Союз). В последний раз это случилось на днях в кинотеатре "Астарта", в городе Киркук (Северный Ирак). Я зашел в кино, чтобы передохнуть, к тому же хозяин заведения, узнав, что я из России, не взял денег за вход.

В перерывах между приступами страсти герои говорили по-итальянски, а по экрану шли титры на арабском. Замерев в изрезанных ножами креслах, местные любители кино внимательно следили за развитием сюжета — ни на секунду не отрываясь от экрана, они умудрялись грызть семечки, пить колу и беспрерывно курить. А после сеанса случилось чудо… Я входил в кинотеатр с грязной, унылой и безлюдной улицы захолустного городка, а вышел прямо в восточную ночь. Убожество и грязь исчезли, как по волшебству. Сверкали огнями открывшиеся лавки и магазины, бросая отблеск на горы фруктов, выросших прямо посреди улиц. В горячем воздухе плыл запах пряностей, улицу заполнила толпа, гомонившая одновременно на трех языках — арабском, туркоманском и курдском. Машины и люди продирались сквозь ряды торговцев, но при этом — ни одного грубого слова.

На книжном развале я купил адаптированного "Оливера Твиста" для школьников. В конце книги был англо-арабский словарь, а на титульном листе — портрет Саддама Хусейна.

— А это еще кто? — притворившись удивленным, спросил я у старичка продавца, ехидного даже с виду.

— Наш лидер, — ответил старичок. — А ты кого хотел увидеть — Диккенса, что ли?

Киркук — город непростой. Традиционно его и окрестности населяют курды, туркоманы (народ живущий на севере Ирака, третья по численности этническая группа Ирака после арабов и курдов, насчитывает до 2,5 миллиона человек) и арабы. Причудливый национальный состав плюс огромные запасы нефти делают район Киркука одним из самых привлекательных и одновременно сложных регионов Ирака. Владеющий Киркуком будет владеть многим. Только один пример: цена добычи одного барреля здешней нефти составляет от 60 до 90 центов, в России эта цифра колеблется от 8 до 17 долларов.

Во время курдского восстания в 1987 году за Киркук шли ожесточенные бои, в которых погибло до 3 тысяч человек. Сейчас город контролирует правительство, но через несколько десятков километров от городской черты начинается территория курдской автономии, на которую власть Багдада не распространяется. В октябре этого года появились сообщения о том, что ранее враждовавшие между собой лидеры двух крупнейших курдских партий договорились о совместных действиях по созданию новой автономии со столицей в Киркуке.

Туркоманы и Турция

Исторически Киркук — туркоманский город. Тюркская речь звучит здесь везде — полное ощущение того, что находишься в Баку или Ашхабаде. При этом большинство туркоманов говорит еще и по-турецки. Близость Турции чувствуется повсюду. Турецкий язык, турецкая музыка, турецкий товар в магазинах и на рынках. Турецкое влияние ощущается не только в быту. Сразу же после появления информации о встрече курдских лидеров и их претензиях на Киркук последовало заявление Анкары: Турция не допустит в районе Киркука никаких курдских образований и не позволит ущемлять интересы туркоманов. У этого противостояния долгая история.

Территория иракских курдов примыкает к турецкому Курдистану, где до сих пор воюют отряды повстанцев, и образование по соседству курдского государства, на взгляд Анкары, — прямая угроза территориальной целостности страны. Незадолго до командировки я прочитал в издающейся в России курдской газете о том, что турецкие спецслужбы, опираясь на туркоманов, активно занимаются созданием на севере Ирака вооруженного подполья, а турецкие командос уже взяли под контроль аэропорт в районе населенного пункта Бамами. К сожалению, за три дня, проведенных на иракском севере, мне не удалось проникнуть в туркоманское подполье, но несколько интересных контактов все же было.

В одной из деревень к северовостоку от Киркука мне рассказали, что, хотя крупных подразделений иностранной армии в районе Бамами (местные называют его Бамо) нет, там якобы видели турецких военных, правда, немного — не больше 10 человек. Военный аэродром здесь давно разрушили американцы, но вертолеты садятся свободно. В случае военной операции против Ирака американцам не обойтись без Турции, ее территории как плацдарма для наземной операции и ее авиабаз. Есть версия, будто Вашингтон, чтобы успокоить Анкару, может согласиться на туркоманскую автономию, а возможно, и на создание двух государств — курдского и туркоманского.

Без согласия Турции войны с Ираком не будет. Это хорошо понимают и на иракском севере. Но в отличие от иностранных военных аналитиков иракцы — независимо от национальной принадлежности — не хотят распада своей страны. Одно дело быть в оппозиции существующему режиму и совсем другое — желать гибели государства, за которой может последовать изнурительная гражданская война на долгие годы.

— Нам с курдами нечего делить, у нас одни проблемы, — сказал знакомый в Киркуке. — Мы голосуем на референдуме за Хусейна, но на самом деле ненавидим его. Идет арабизация севера, арабов переселяют сюда из южных районов, они простые люди, и к ним нет претензий, но это политика правительства. В Ираке нет демократии, и мы живем в постоянном страхе. Напишите об этом в своей газете. Но если вы здесь кому-нибудь расскажете о нашем разговоре, меня даже не посадят. Меня убьют. Мы сидим в маленьком грязном духане и едим шашлык — жаренную на углях нежнейшую баранину, сладкие помидоры и репчатый лук. Из напитков подают только воду и чай. В духане тесно, все вокруг курят наргиле (кальян). Жаль, что фляга с виски осталась в номере.

— Войны не будет, — продолжает мой собеседник. — Американцам нужен Саддам, ведь если его не станет, кто будет держать в страхе Саудовскую Аравию, Кувейт и Эмираты? Потому-то Ирак и не добили в 1991-м, и сейчас ничего серьезного не произойдет. Буш договорится с Хусейном, санкции снимут, а нефть будет стоить столько, сколько нужно Америке. Ей необходимо, чтобы у нас был диктаторский режим, а мы хотим жить в демократическом Ираке.

Дорога в Эрбиль

Ночь прошла плохо. Была страшная духота, старый кондиционер не освежал, но работал с таким грохотом, что казалось, будто ночуешь в зависшем вертолете. Утром я выглянул на улицу — за окном белесая мгла, какая бывает в Москве зимними сумерками. Гостиничный портье рассказал, что в пустыне была буря, и теперь воздух как бы состоит из мельчайших пылинок. Дышать было трудно даже в машине, и это несмотря на то, что мы с водителем наглухо закрыли все окна. Мы ехали в сторону Эрбиля — города, находящегося на территории курдской автономии.

Благополучно проезжаем через два блокпоста, а на третьем начинаются сложности. Перебрасываемся несколькими фразами с толстыми и вальяжными полицейскими, и тут к нам направляется аккуратный юноша в белой рубашке и черных, безупречно отутюженных брюках. — Офицер, контрразведка, — говорит водитель-курд. — Этому денег не предлагай. Молодой человек потребовал документы, после чего последовали многочисленные вопросы: профессия, место жительства, цель поездки, наличие официального разрешения, как приехал в Ирак, как добирался до Киркука? Мои ответы водитель переводил на арабский: турецкий и английский офицер понимать отказывался.

Через полчаса меня отвезли в какое-то учреждение, из которого молодой человек звонил куда-то по телефону, потом снова последовали вопросы — на этот раз юноша говорил на хорошем турецком языке. Еще через некоторое время меня доставили обратно в Киркук, в очередное учреждение, где вежливо посоветовали отправиться в Багдад за разрешением. Уже потом курдов очень заинтересовал именно этот молодой офицер. Они тоже задавали много вопросов, но уже не обо мне, а о нем: что спрашивал, на каком языке говорили, куда дели моего первого водителя?

В Курдистане поразил интеллигентного вида человек, взявшийся подвезти от блокпоста. Сначала он рассуждал о творчестве Достоевского, а потом ни с того ни с сего вдруг спросил о перспективах России в Чечне и о ситуации вокруг Нагорного Карабаха.

Курдские сепаратисты — за единый Ирак

Их Курдистан отдаленно напоминает цивилизованный вариант нашей Чечни времен Дудаева. Де-юре — одна страна, дефакто — совсем другая. Здесь нет портретов Саддама Хусейна, и референдума здесь тоже не было. Здесь даже деньги другие — иракские динары, которые были в ходу до реформы. После курдского восстания иракские власти сменили тактику. Под давлением международного сообщества курдам предоставили автономию и очень даже неплохие экономические условия.

Через территорию Курдистана проходит важнейший нефтепровод, и 13% стоимости прокачиваемой по нему нефти теперь остается в автономии. Плюс нелегальный экспорт в соседние Иран и Турцию. Даже с учетом того, что никто не знает его реальных объемов, деньги все равно огромные.

Любые сравнения курдов в Ираке с Северным альянсом в Афганистане некорректны. Курды вряд ли будут воевать на стороне американцев, несмотря на то, что их вооруженные формирования насчитывают до 50 тысяч человек. Эти бойцы нужны прежде всего для охраны экономических интересов курдских вождей, которых более чем устраивает нынешний status quo. Режим, который может прийти на смену нынешнему, наверняка захочет навести порядок на севере — и тогда конец нефтяной кормушке. В случае же распада страны курды окажутся между Турцией и Ираном, как между молотом и наковальней. Американцам здесь тоже не верят. Почему они позволяют туркам проводить карательные операции у себя на юго-востоке и почему позволили Хусейну применить против курдов химическое оружие?

Во время вялотекущего ирано-иракского конфликта 1970-х годов США поддерживали Иран, чтобы ослабить Ирак. Во время следующей войны (1980-е годы) они помогали — главным образом разведывательной информацией — уже Ираку, так как не желали экспорта иранской революции в регион Персидского залива. Затем немного помогли оружием Ирану — в войне не должно было быть победителей. Иран и Ирак для США были и остаются чем-то вроде тяжелых фигур в шахматной игре. А курдам отводилась роль пешек, которыми легко жертвовали. В 1987 году курды восстали, а в 1988-м против них было применено химическое оружие — по крайней мере это утверждают американские источники и сами курды.

При этом я ни от кого не слышал, что Курдистан должен быть отдельным государством. Местные лидеры всячески подчеркивают, что они за территориальную целостность страны. Саддама Хусейна здесь не любят и воевать за него тоже не будут, но распада Ирака не хотят.

— Будут большие проблемы, — сказал молодой коммерсант Абдулла. — Лично меня вполне устраивает то, как я живу, но многие мои земляки страдают от багдадского режима. Их просто сгоняют с исконных земель, которые заселяют арабами. Курдам говорят: идите куда хотите, убирайтесь к себе на север! Лучший выход — изменить режим, сделать настоящую демократическую страну. Вот рядом Иордания — там намного лучше. Однако не все так просто. Уже потом, в Багдаде, я встречал курдов, уехавших с севера в поисках работы: они жаловались на власти автономии, которые заботятся лишь о своем кармане, но не о простых людях.

На юг — через Багдад

Попасть с севера на юг, минуя Багдад, невозможно. К тому же хотелось все-таки получить официальное разрешение для поездок по стране. По словам молодого контрразведчика, мне надо было обратиться в МИД. Как и следовало ожидать, внутрь меня не пустили, но дали поговорить по телефону с какими- то чиновниками — прямо из будки на проходной. Они сказали, что для поездок по стране мне нужно получить справку из посольства России.

В посольстве был перерыв. "Справок не даем", — сказал железный голос в домофоне, но тут я заметил явно российского дипломата, возвращавшегося с обеда. Выслушав мою историю, он пришел в крайнее возбуждение.

— Вы что, прямо взяли и пошли в МИД? И так прямо и сказали, что хотите к курдам? Как, вы там уже были? Да за вами, может быть, уже следят! Дипломат смотрел так, будто я только что сознался в подготовке вооруженного переворота. В пресс-центре при Министерстве информации меня отослали к некоему господину Салману, чей офис находится в отеле "Палестина".

— Программа журналистов, приехавших для освещения референдума, закончена, — сказал господин Салман. — Для поездок по стране нужен гид, а гидов у нас нет.

Завершив хождения по инстанциям, я с чистой совестью поужинал в ливанском ресторане (роскошный стол всего за 3 доллара) и снял очень неплохой номер в небольшом чистеньком отеле на набережной Тигра. Кондиционер работал почти бесшумно, можно было даже слушать телевизор. По всем трем каналам шли музыкальные клипы, посвященные Саддаму, — оставалось только щелкать пультом, отыскивая исполнительниц посимпатичнее. К тому же выяснилось, что виски идеально идет под свежие финики.

Delfi в Телеграме: Свежие новости Латвии для тех, у кого мало времени
Delfi временно отключил комментарии для того, чтобы ограничить кампанию по дезинформации.
Опубликованные материалы и любая их часть охраняются авторским правом в соответствии с Законом об авторском праве, и их использование без согласия издателя запрещено. Более подробная информация здесь.

Comment Form