Мемориальные доски на церквях — редкое явление в Риге. Тем паче напротив сейма. С недавних пор выходящих из парадной лестницы национального парламента встречает закрепленный на католическом соборе Екаба барельеф Франца Трасуна (1864–1926), священника, депутата и просто ЛАТГАЛЬЦА.

close-ad
Продолжение статьи находится под рекламой
Реклама
Трасун был первым, кто поднял латгальский вопрос — еще в Российской империи. Его выступление в 1901 году в Рижском латышском обществе называлось "О причинах низшего уровня латышей Витебской губернии по сравнению с лифляндцами и курляндцами", а в 1902 году Трасун, профессор католического семинара, преподает в Петербурге латгальский язык, создает первые ансамбли латгальской музыки и танца. Спустя два года имперское правительство отменяет запрет на латинский шрифт, введенный в католических уездах Витебской губернии после Польского восстания, и начинается национальное пробуждение латгальцев, увенчавшееся съездом в Резекне в 1917 году, — тогда и появилась идея объединить Латгалию с остальными регионами будущей Латвии. Франц Трасун начинает политическую карьеру в 1906 году — депутатом Государственной думы России.

Он стоит у колыбели государственности ЛР — избран депутатом Учредительного собрания (там он протестует против призыва латгальских юношей в армию во время сбора урожая), двух первых сеймов. В 1919 году правительство Карлиса Улманиса, едва держащееся на штыках Антанты, назначает латгальца товарищем министра внутренних дел. Но со временем Трасун становится принципиальным политическим противником нарождающегося авторитаризма.

Еще 16 марта 1926 года Трасун говорил с трибуны сейма: "Пока был во главе господин Улманис, до тех пор другие фракции не могли рта открыть. То же самое сейчас. И сейчас латгальцы не могут и не смогут открыть рта. Они связаны личными, по–русски говоря, подачками". В заключение Трасун призывает будущего диктатора к отставке, но тут же признает, что добровольно Карлис Улманис с поста не уйдет, "пока хоть насколько–то сможет удержаться".

Пятнадцать лет парламентской республики принято считать чуть ли не раем для нацменьшинств. Однако темы, которые поднимал Франц Трасун в сейме, показывают, что Первая республика была не таким уж идеалом. "Школьный инспектор Бабрис объявил на школьной управе, что Министерство образования дало распоряжение не допускать латгальских учителей в приграничную полосу. Мотив такой, что латгальцы не знают государственного языка" (20 мая 1925 года).

Трасун критикует тех политиков Латвии, "которым кажется, что аграрная реформа была сделана так, чтобы латгальцы были холопами для Курземе и Видземе" (17 марта 1926 года). Именно этот вариант рекламировал ему Карлис Улманис: "Латгальцы будут вывозить огромные суммы". Почему же в независимой ЛР латгальцы стали безземельными батраками? Все дело в аграрной реформе, которую проводили без участия представителей Латгалии. В результате на семьи по 12 человек было всего по 3 десятины земли, а громадные угодья становились объектом скупки и спекуляций для рижских богачей. Ну прямо как в XXI веке! Если коренное население, католики, во время Первой республики добровольно–принудительно переселялись в Курземе и Видземе, то все теплые местечки в административном аппарате восточных уездов Латвии были предназначены для "настоящих" латышей. Не говоря уже о Риге…

"Возьмем наши центральные учреждения — в Министерстве иностранных дел, как вы видите, нет ни одного латгальца. Далее, в Министерстве финансов также ни одного латгальца — от высшего до низшего, даже уборщиц нет, так же в МВД, исключая 3–4 человек в Латгальском отделе. В Министерстве образования, исключая учителей в Латгалии, тоже нет никого". "Когда приходят латгальцы и просят мест, им отвечают, что они не подготовлены". "Если когда–то… с большими муками какой–то латгалец добудет место чиновника, то его всеми средствами пытаются съесть, чтобы другие, приехавшие в Латгалию, сели на его место" (26 марта 1926 года).

Депутат Трасун умер на посту — 6 апреля 1926 года сейм почтил его память. Его дело продолжил сын Езуп, член Трудовой партии. Но диктатура уже стояла на пороге, и латгальцы первыми поняли, что такое примитивная ассимиляционная модель латышского национализма. Сегодня говорить о существовании латгальского народа считается чуть ли не крамолой — а ведь католиков–то в Латвии не меньше четверти.

Delfi в Телеграме: Свежие новости Латвии для тех, у кого мало времени
Delfi временно отключил комментарии для того, чтобы ограничить кампанию по дезинформации.
Опубликованные материалы и любая их часть охраняются авторским правом в соответствии с Законом об авторском праве, и их использование без согласия издателя запрещено. Более подробная информация здесь.

Comment Form