Четыре года назад произошел пожар в жилом доме на улице Буру. Трое погибли, спасенные — часть перебрались в гостиницу, а потом в новые квартиры, часть осталась проживать в наполовину разрушенном доме. Условия, на которые семейству предлагают поменять их жилье — еще хуже, чем те, в которых они мыкаются все эти годы.

close-ad
Продолжение статьи находится под рекламой
Реклама
Улочка Буру находится в Земгальском предместье, недалеко от Мукусалас. Петляет мимо стареньких деревянных домов, в меру зеленая, в меру пыльная. Мимо дома под номером 9 проезжает троллейбус "восьмерка", и каждый раз пассажиры удивляются: вроде обгоревшие развалины, а на уцелевших окнах занавески, детские вещички сушатся. Неужели здесь кто-то еще живет? Угадали. Семья из четырех человек: мать, дочь, зять и малыш. Семья не самая благополучная. Сами признают, что пьют, в чем-то и виноваты, что жизнь так сложилась.

Оазис неблагополучия

Буру, 9, — это три корпуса, которые и домами-то назвать язык не поворачивается. Трущобы с покосившимися дверями, окнами, забитыми фанерой, такими же "заплатанными" стенами и жутким запахом фекалий и бедности. Обгоревший корпус стоит ближе к дороге и закрывает своим развалившимся телом не менее жуткого вида соседей.

– Подумаешь, наш не горел. Он разваливается точно так же, как и тот, что после пожара, — кричит нам через двор женщина, сидящая на крыльце у второго корпуса. — Недавно стену фанеркой забили, а то в кухню можно было прямо с улицы, через большую щель пролезать. Жить тут страшно! Домоуправление уже года четыре назад сказало, что дома наши пойдут под снос и всех расселят. Ждем. И боимся. А еще платим по 10 латов за эти развалюхи.

Ирена переехала на улицу Буру, продав свою квартиру с непосильной оплатой. Уже тогда было ясно, что находится дом не в лучшем состоянии. Но когда оформляла документы, сказали, что его отремонтируют. У нее, собственно, и выхода другого не было — ни работы, ни сбережений. Если бы не переехала в эти трущобы, вообще бы на улице осталась. За то время, что она здесь живет, многие соседи поступали с точностью до наоборот: оставляли трущобы. Пустующие квартиры заселяли такие, как Ирена, а заодно и те, кто просто шел мимо и замечал пустующее жилье. В некоторые брошенные квартиры перебрались бомжики и пьянчужки. А попытки их выселить ничем не заканчивались. В конце концов три девятых дома на улице Буру превратились в смесь этакого "бомжеграда" и скромного жилища очень бедных семей. А ремонт или расселение уже много лет является местной "сказкой".

Местный экстрим

– Вы к нам зайдите, посмотрите, какой у нас туалет шикарный, — подходит жилец третьего корпуса. — Хорошо, что сейчас не жарко, иначе вы бы тут задохнулись. Полы проваливаются, кто на втором этаже присел, рискует на первый провалиться. Яма переполнена, дерьма иногда по колено. Я брезгаю в этот туалет ходить, приходится дома, на ведро… Мы и в домоуправление писали, и лично просили. Нас все "завтраками" кормят.

– Уже 11 лет! — добавляет его соседка. — Как туалет начал рушиться, так все эти годы к нему и не прикасались. Мы поход в уборную называем аттракцион "Держись за воздух". Туда врага и того не пошлешь.

На громкий разговор сбежались и другие жильцы. Жалуются, клянут домоуправление на чем свет стоит, мол, не стыдно им на таких домах таблички "муниципальная собственность" вешать, не совестно заселять и прописывать здесь людей.

– Ну, пьют здесь некоторые. Но что мы, не люди? Дети наши чем виноваты? К нам относятся, как к бомжам, как к свиньям. Недавно мастера латали развалившуюся бетонную стенку, так оставили куски бетона во дворе. Сказали, что у нас тут и так свинарник. Да, мы беднота, но не превращать же наше убогое жилье в помойку, — возмущается Анна и показывает на чистенький двор, белье, развешенное на веревках. Она подруга того самого семейства, что живет в останках сгоревшего дома. Так что вместе и заходим в гости…

Погорельцев переселяют в трущобу

Надя не хочет пускать в квартиру. Стесняется, лицо от объектива закрывает. Но, разговорившись, в сердцах заявляет: "Ай, снимайте все, что хотите. Пусть люди видят, в каких условиях растет мой маленький внучек!" Чтобы зайти в квартиру, нужно пройти по обгоревшему коридору. Сейчас, как говорит хозяйка, уже не так опасно, но после пожара, когда половина дома рухнула, семейство боялось зайти в дом.

– Мы во время пожара были в отъезде. Вернулись — узнали, что соседей из сгоревших квартир поселили в гостиницу, квартиры обещали, — вспоминает Надя. — Стали узнавать, выяснили, что и нам жилье положено. Дом-то для жилья не пригодный. Ни воды, ни света. На непригодную для жилья квартиру, кстати, все эти годы приходит счет. Чуть больше 8 латов. То, что у семьи копится долг — это уже другой вопрос. Но сам факт — платить нужно за пепелище… Наде показали несколько квартир. В Мангали, в Болдерае. Можно догадаться, какими они были, если нищая семья отказалась в них переезжать. Сейчас Надя получила еще одно предложение. Боится, что последнее. Квартиру в соседнем, третьем корпусе на той же Буру, 9, где жильцы уже много лет не могут нормально пользоваться туалетом.

– Приглашаю в гости! — оживленно сказала женщина и побежала через двор в свое будущее жилище, на которое ей, похоже, придется согласиться. — Спасибо домоуправлению, окно поставили. Обещали печь сложить, но что-то тянут. Чтобы сделать эту квартиру пригодной для жилья, нужно латов 200. Хотя бы заново покрасить стены, залатать трещины в потолке. Таких денег у семьи нет и, как они уверены, никогда не будет.

Слово хозяевам

Подобные островки неблагополучия, к сожалению, для Риги не редкость. Один только Московский форштадт чего стоит. И самоуправление готово расписаться в своем бессилии: денег на реставрацию таких домов, на расселение такого социально неблагополучного контингента нет. Все это "вопрос времени", только время измеряется даже не годами, а десятилетиями.

– Я знаю, что на ремонт туалета поступила заявка. Его починят, — пообещал замдиректора домоуправления "Земгале" Клаус Ниедра. — Все упирается в деньги, в долги, которые скопились у жильцов этого дома. Контингент сами видели какой. Но ремонт туалета — наша ответственность, так что он будет сделан. Что касается сноса первого корпуса, мы ждем, пока съедет жилица со своей семьей. Она должна прийти в квартирный отдел за документами и переехать в третий корпус.

– Но она не хочет жить в таких жутких условиях… Там и печки нет.

– А что, в сгоревшем доме лучше? Ей предоставляли несколько вариантов жилья. Как только она съедет, дом снесут.

– А остальные дома? Они не планируются под снос?

– Нет.

Выходит, что эти развалюхи еще можно называть домами, пригодными для жилья. Просто стыдно за наш нищий город, который не может себе позволить избавиться от таких "бомжеградов"… Недавно газеты писали о мужчине, который попросил решить вопрос с развалившимся туалетом самого премьера Эйнара Репше. Позвонил ему лично на мобильный, который узнал в справочном бюро и пожаловался. И что бы вы думали, Репше дал указания, и домохозяева тут же взяли под козырек, изыскали средства. Получается, что без вмешательства премьера у нас не могут даже починить сортир.

Теперь у нас есть Телеграм-канал Rus.Delfi.lv с самыми свежими новостями Латвии. Подписывайтесь и будьте всегда в курсе!
Опубликованные материалы и любая их часть охраняются авторским правом в соответствии с Законом об авторском праве, и их использование без согласия издателя запрещено. Более подробная информация здесь.

Comment Form