Самый конец Кенгарагса. Каштаны и липы прячут в густой листве стены серых панельных "хрущевок". Во дворе возле гаражей играют дети, а взрослые возвращаются домой после работы. У всех свои дела. "Не подскажете, где улица Павлова?" — ради интереса спрашиваю у прохожего, но тот удивленно смотрит и лишь разводит руками: "Тут только Вишкю"…

close-ad
Продолжение статьи находится под рекламой
Реклама
Теперь бывшее название улицы практически никто не вспоминает, а ведь ей дали имя легендарного героя Советского Союза Никифора Павлова, который, раненый, вместе с двумя товарищами несколько часов "держал" полк (!) фашистов во время боев за Ригу.

Табличек нет, но подвиг тот остался!

После Атмоды дворники сбили таблички с именем "проклятого оккупанта" и повесили на дома новые — с названием какого–то неизвестного поселка. Так пропало ИМЯ улицы. Наверное — ушло на металлолом… Очередная страничка чуть не была вырвана из истории города, однако ее все же удалось сохранить! Я подхожу к дому номер 7, подъезд открыт, а в квартире на четвертом этаже ждет вдова солдата Антонина Павлова. Ей — 86, но прошлое она прекрасно помнит, ведь ТАКОЕ — не забывается.

В квартире везде цветы. Антонина Емельяновна проводит пальцами по листьям и, улыбнувшись, говорит: "Вот на старости лет ими занимаюсь, рассаживаю, ухаживаю. Так и жить веселее. Знаете, у меня вообще–то мало светлых мгновений было…"

Дороги Смоленщины

Антонина Емельяновна родилась под Смоленском в городке Дорогобуж. Спокойно жила, училась в местном педагогическом техникуме, где и познакомилась с видным парнем Никифором Павловым, а в 1939–м вышла за него замуж. — У нас родился сын, потом — дочь. И вдруг началась война. Никифор с друзьями собрал партизанский отряд и ушел в леса, а я осталась… Вскоре мы попали в окружение, потом фашисты во время карательной операции согнали всех в вагоны и вывезли в Белоруссию — в рабочий лагерь на границе с Литвой. И тут выяснилось: в моих лучших подруг влюбились два фрица. Добрые они оказались, еду нам даже носили… А как–то вечером во время своего дежурства они нас вместе с семьями вывели из лагеря, — на глаза Антонины Емельяновны наворачиваются слезы. — Вы не обращайте внимания, я, когда это вспоминаю — как открываются ворота лагеря, все время плачу…

Вышли мы, значит, а куда дальше деваться — не знаем. Побежали в лес и только успели лечь на землю, как началась стрельба. Пули, снаряды летят, взрывы, а мы лежим и думаем: кто около нас пройти должен — наши или немцы? Но перестрелка немного стихла, мы вскочили и стали пробираться через чащу, — Антонина Емельяновна вновь подносит платок к глазам.

Спустя какое–то время беглецы выскочили на дорогу. Семьи шли, причем куда — не знали, двадцать дней, голодали. У Антонины Павловой на руках умерла восьмимесячная дочь… Наконец беженцы оказались возле неизвестного поселка. — Нам навстречу вышли местные жители и начали говорить… по–польски. Не может быть, неужели мы прошли через границы и попали в польскую деревню! Хорошо еще, у меня отчим был поляк, поэтому кое–как смогла поговорить с местными. В общем, нас приютили. А потом уже пришли советские воины и отправили нас с эшелоном обратно в Смоленск.

Помни, Рига, как это было!

На родине Антонина Емельяновна начала получать весточки от мужа, который за это время заслужил славу героя. Никифор Михайлович был в плену, бежал, опять воевал в партизанском отряде, отбивал пленных, а потом вступил в 12–ю дивизию.

— В составе этой дивизии мой муж и освобождал Ригу. Дело так было. Во время сражения за левый берег Даугавы Никифору приказали задержать немецкий полк в самой горячей точке. В какой–то момент в отряде осталось всего 28 человек, потом — 18, и вскоре — всего трое. Никифора ранили в ногу и живот, но он и еще два бойца задерживали немецкий полк несколько часов.

У солдат кончились патроны. Но, когда ситуация, казалось, уже была совсем безвыходной, подошли основные силы, разбили фашистов и спасли оставшихся бойцов. Мне рассказали, что Никифор лично "положил" несколько десятков немцев! — с гордостью в голосе сказала Антонина Павлова.

После госпиталя гвардии старшему сержанту Никифору Михайловичу присвоили звание Героя Советского Союза. Но на этом война для него не закончилась. Павлов шел с армией до последнего и погиб в 1945 году под Штекерном (теперь это уже не немецкий, а польский город Щецин).

С войной покончили мы счеты

Война кончилась. Антонина Павлова устроилась в школу в родном Дорогобуже. Продолжала воспитывать сына. И вдруг в 59–м женщина узнала, что именем ее мужа назвали улицу в Риге! Об этом Антонине Емельяновне сообщили в письме латвийские комсомольцы. В ответ она тут же написала: "Хочу переехать в Латвию и поселиться на улице своего мужа!" Вскоре же Антонине Павловой дали трехкомнатную квартиру в Риге, куда она и переехала с сыном.

— Первое ощущение, когда я увидела на стене дома табличку с именем своего мужа, — огромная гордость! Соседи сперва даже не знали, что улицу назвали в честь моего Никифора, а потом, когда обо мне стали выходить материалы в газетах, то некоторые относились с большим уважением, а другие, представители титульной нации, поглядывали с ненавистью. Антонина Емельяновна это говорит тихо, не хочет она такое вспоминать, да, наверное, и незачем уже…

— Я прогуливалась по улице, садилась на скамейку во дворе и любовалась табличками на домах.

Имени Никифора Павлова

Антонину Павлову постоянно приглашали в школы, на собрания партийных организаций. Все чаще стали приходить новости из разных городов СССР: то тут, то там называли именем Никифора Павлова пионерские отряды. В начале 70–х в Латвийском морском пароходстве появился траулер "Никифор Павлов". Женщина показывает на фотографию на стене:

— Вот, посмотрите — мне ее подарил капитан судна Ильиченко. Меня часто приглашали на борт участвовать во встречах с командой. Кстати, сын ходил на этом судне в море! — вспоминает собеседница. — А вообще в Риге мне жилось очень хорошо. Работала учительницей, была директором в одной латышской школе в районе, потом — в интернате. Когда ушла на пенсию, то устроилась "на общественных началах" в исполком — курировала выборы, затем занималась там делами несовершеннолетних, и так далее.

И стала улица чужой

И вот Латвия стала независимой, вихрь Атмоды прошелся по улице Никифора Павлова, переименовал ее в Вишкю. Причем местные власти, которые поручали дворникам сбивать таблички, прекрасно знали, что в доме на этой улице живет вдова героя Великой Отечественной войны. "Как будто назло действовали…" — замечает Антонина Емельяновна.

Однажды утром Антонина Павлова вышла на улицу с новым названием, поежилась и поскорее вернулась в квартиру. Как–то уж очень не по себе было. Улица сразу стала чужой…

Сейчас Антонина Павлова живет на скудную пенсию. Но сын помогает, приезжает в гости из Владивостока. Часто Антонине Емельяновне звонят любимые внуки и правнуки. Желают дорогому человеку счастья и хорошего здоровья. Того же Антонине Павловой желает редакция "Вести Сегодня" и администрация Московского культурно–делового центра!

Теперь у нас есть Телеграм-канал Rus.Delfi.lv с самыми свежими новостями Латвии. Подписывайтесь и будьте всегда в курсе!
Опубликованные материалы и любая их часть охраняются авторским правом в соответствии с Законом об авторском праве, и их использование без согласия издателя запрещено. Более подробная информация здесь.

Comment Form