Похоже, мы дожили до того, что необходимо принять ЗАКОН О СПЕЦИАЛЬНЫХ ДОГОВОРАХ. Иначе адвокаты не будут приходить на судебные заседания защищать клиентов, учителя — в школы учить детей, врачи — в больницы лечить больных, продавцы — в магазины продавать товары и т. д.

close-ad
Продолжение статьи находится под рекламой
Реклама
Дело Людмилы Григорьевны Пономаренко — сложное, разветвленное, с сильным криминально–коррупционным "душком". Людмила Григорьевна убеждена, что ее мать, Люция Даниловна, умерла не своей смертью, а была отравлена. Так ей сказал патологоанатом, хотя в свидетельстве о смерти написал "почечная недостаточность" (с этим диагнозом, по свидетельствам, в то время скончались в районе еще семь стариков — одиноких квартировладельцев).

Люция Даниловна почками не страдала. Кто же, по мнению дочери, отравил мать? "Нечестные маклеры, которые и завладели квартирой матери после ее смерти, — утверждает Людмила Григорьевна. — Их "крышует" полиция". Разумеется, пока не доказано следствием и судом, что все именно так и было, никаких фамилий.

Но есть факт, заставляющий лишний раз признать, до чего же не повезло тем, кто в Латвии встретил старость. Пенсии, понимаешь, крошечные, на каждом шагу — ловушки, выбраться из которых уже не хватает жизненных сил. Итак, Люция Даниловна в марте 2000 года продала свою 1–комнатную квартиру на Югле за… 700 латов, тогда как такие квартиры в то время стоили 2500–3000 латов.

Старушка ДУМАЛА, что сдала квартиру, а оказалось, что продала… Маклер, вошедшая к ней в доверие, проявлявшая всяческую заботу, взялась найти для нее постояльца. Пожилая женщина и раньше сдавала "койко–место" на кухне, но по нынешним правилам, как объяснила маклер, нужно подписать "бумагу для домоуправления".

Позже, увидев эту бумагу, внучка Люции Даниловны ахнула: "Бабушка! Ты продала квартиру за 700 латов? И где же они?" Увы, даже этих денег бабушка не увидела. Она ни с того ни с сего умерла. Людмила Григорьевна, лишившаяся и матери, и наследства, все же вступила в наследование… ИСКА. "О расторжении договора купли–продажи". Суды — с переменным успехом — тянутся вот уже 6 лет. Такова предыстория.

Для такого дела Пономаренко нужен был адвокат, да не какой–нибудь, а, что называется, ХОРОШИЙ. Искала долго, а когда подумала, что нашла — в лице присяжного адвоката Валерия Андреева, — денег на защиту не пожалела, да и зять помог. Но защиты Людмила Григорьевна не дождалась. Адвокат много раз (в сущности, все "разы", кроме одного) просто НЕ ХОДИЛ на судебные заседания, т. е. отсутствовал физически.

"Я болел", — оправдывался В. Андреев перед корреспондентом "ВС", словно перед учителем школьник, не выучивший урок. Кроме хрупкого здоровья были и другие причины неявок. В решениях судов — только констатация факта неявки адвоката. А Людмила Григорьевна, не знающая госязыка, оставшись наедине с латвийской лукавой Фемидой, конечно же, проиграла. Мало того, по какой–то чудовищной судейской логике оказалась еще и должна 4500 латов.

Ее положение стало катастрофическим, и она винит в этом адвоката, на которого больше смотреть не может. Поэтому посмотреть на г–на Андреева пришлось корреспонденту "ВС". Он объяснил, что четыре раза не явился в суд Латгальского предместья, потому что болел. А в Рижский окружной суд защитник не явился потому, что "в тот день находился на другом судебном заседании, назначенном на то же время. Я выступал как администратор неплатежеспособного предприятия и в связи с этим подал прошение отложить заседание по делу Пономаренко. Процесс неплатежеспособности финансируется из госбюджета, поэтому это было важнее, чем дело Пономаренко". Однако суд не посчитал, что то дело важнее этого, и, проигнорировав просьбу Андреева, рассмотрел дело Пономаренко.

"Я подал жалобу в кассационную инстанцию, где обосновал неправомерность принятия решения без моего присутствия". Однако и кассационная инстанция тоже отклонила жалобу Андреева, не отменив решение Окружного суда и не направив дело на повторное рассмотрение.

— Скажите пожалуйста, почему вы не явились на заседание Сената Верховного суда? Не понимали, что тем самым заранее подписываете приговор своей клиентке?

–Всю ту неделю я болел. Но даже если бы не болел, все равно обязан был бы написать просьбу отложить дело Пономаренко, поскольку мое участие было обязательно в другом судебном заседании, где я защищаю лицо, обвиняемое по статье 117 Уголовного закона. Ведь это же важнее! Почему Сенат не внял моей просьбе, я не могу объяснить.

— А на заседание коллегии адвокатов, куда, измучившись вконец, пожаловалась Пономаренко, вы не явились тоже из–за болезни?

— Нет, на этот раз была виновата почта. Хочу использовать ваш рупор, чтобы наконец прекратить безобразия, творящиеся в 11–м почтовом отделении. Я уже три раза жаловался руководству Латвийской почты о том, что мне в офис почту приносят только раз в неделю, и ругался с отделом доставки 11–го отделения. Письмо из коллегии я получил 26 января, хотя должен был — 18–го, поэтому и не явился на коллегию 23–го числа.

Коллегия адвокатов поначалу изо всех сил пыталась не посрамить честь мундира: не нашла в действиях (вернее, бездействиях) адвоката Андреева причин для его исключения из профессионального "цеха". Дескать, чего вы от него хотите, ведь он же ПИСАЛ просьбы отложить суды! Однако выяснилось, что суду Латгальского предместья, куда защитник Пономаренко не явился 4 раза, он никаких разъяснений не давал. Административный районный суд, куда сразу после Нового года Пономаренко написала исковое заявление о дисциплинарном наказании Андреева, в лице судьи г–жи Америки принял сторону Пономаренко.

Только после этого совет коллегии адвокатов (цитата из ответа Административному райсуду председателя совета коллегии адвокатов г–на Гринбергса от 23.01.07) "признал, что Андреев, многократно не выполняя указания судов, мог нанести ущерб интересам представляемого лица, и, следовательно, есть основания считать, что он нарушил Кодекс этики латвийских присяжных адвокатов. В соответствии со статьей 71 Закона об адвокатуре решено возбудить дисциплинарное дело против присяжного адвоката Андреева и передать его для рассмотрения в комиссию дисциплинарных дел".

Уж не знаю, есть ли в Кодексе этики латвийских присяжных адвокатов пункт о возврате гонорара клиенту, если адвокат не является — пусть даже по уважительной причине — на суды. Должен быть, если этот кодекс не расходится с общепринятыми нормами морали.

Адвокат Андреев не собирается возвращать клиентке гонорар в полном объеме. Существуют квитанции на 700 латов — это неопровержимые документы. Но Людмила Григорьевна утверждает, что без квитанций, "в конвертах", заплатила адвокату сумму как минимум в три раза большую: цифры он писал на листочке бумаги и протягивал ей через стол в тишине своего адвокатского офиса. Адвокат же говорит (это записано на аудиокассете), что получил только 300 латов, 200 из которых вернул клиентке. Впрочем, когда корреспондент "ВС" предложила ему вернуть Людмиле Григорьевне хотя бы 500 латов, он сказал, что подумает. Но Людмила Григорьевна тут же (разговор с ней по телефону был в присутствии адвоката) заявила, что ни о каких 500 латах и речи не может быть — речь идет о сумме гораздо большей…

"Люди! Обязательно составляйте договоры с адвокатом. Если вам будут говорить, что формы такого договора не существует, предложите составить договор в свободной форме. На самом деле любой договор можно составить и заверить у нотариуса. И еще: даже если адвокат ходит на суды, крайне желательно, чтобы и клиент тоже ВСЕГДА присутствовал собственной персоной. Говорю это по личному горькому опыту", — заключила Людмила Григорьевна.

Теперь у нас есть Телеграм-канал Rus.Delfi.lv с самыми свежими новостями Латвии. Подписывайтесь и будьте всегда в курсе!
Опубликованные материалы и любая их часть охраняются авторским правом в соответствии с Законом об авторском праве, и их использование без согласия издателя запрещено. Более подробная информация здесь.

Comment Form