close-ad
Продолжение статьи находится под рекламой
Реклама
Раз увидев, ее невозможно не запомнить. О своих проектах актриса, сценарист и продюсер поведала Светлане Иванниковой и Игорю Пронину в очередной программе "Бальзам на душу", которая выйдет в это воскресенье на канале LNT.

Ребенок — это божество

— Рената, глядя на вас, такую внешне хрупкую и незащищенную, представляешь себе эдакую русалку, которая, ступая по земле, испытывает невероятную боль…

— Мне кажется, все люди такие… Когда рождается ребенок, он же с первой минуты очень чувствительный. Если его не любят, он плачет, требует любви. Говорят, даже детская полнота или астма — это сублимация протеста от нехватки любви. Ребенок в силу того, что у него нет способности формулировать, может не понимать, что такое с ним происходит, почему его не любят, но каждая царапина оставляет сильнейшие отпечатки на его душе. А когда человек проживает эту жизнь, он обзаводится определенной системой защиты. Я, кстати, всегда, общаясь с людьми, смотрю на них и, даже если они мне кажутся не очень приятными или не очень хорошими, все время думаю, что когда-то это был божественный ребенок, просто он покрылся коконом, сквозь который нужно пробиться, а внутри все осталось таким же.

— Вам в жизни повезло? Вас в детстве любили?

— Мне кажется, да. Мама меня любила, бабушка с дедушкой любили. Отец у меня очень рано умер… Я все время вспоминаю тех мам, которые прилюдно унижают своих детей, и думаю, как они не понимают, что когда-нибудь ребенок с ними поступит так же, что он им где-то подспудно все вернет.

Беззащитность не в моде

— Вы верите в неизбежность расплаты?

— Лично я против смертной казни. Я бы всегда давала человеку шанс когда-то раскаяться. Конечно, за убийство нельзя давать маленькие сроки. Если человек совершил убийство осознанно, я бы его сажала в тюрьму навсегда. Но даже если это осознанный злодей, не казнила бы его, пусть бы он лучше со временем раскаялся. И это было бы правильно.

Cчитаю, что в мире происходит колоссальная борьба между темными силами и светлыми. И если ты веришь в Бога, то понимаешь, что есть и противоположная ему сила, и она очень мощная. Когда люди совершают какие-то ужасы, принимают наркотики, алкоголь или воруют, убивают, это значит, что в них вселилось противоположное свету существо, оно их захватило, оно оказалось сильнее. И уничтожая человека, преступника, мы не уничтожаем эту силу. Она просто перескакивает в другую душу. Так пусть лучше человек, который попал в эту ситуацию, имеет шанс жить и побороть зло внутри себя.

— И тем не менее не все люди в отличие от вас демонстрируют и культивируют свою беззащитность, хрупкость…

— Люди это не показывают. Быть беззащитным стало немодно для женщины. Если ты беззащитна, тебе не верят, считают, что ты кривляешься, что на самом деле это неискренне, этого не может быть. Люди относятся к этой слабости с большим подозрением.

Эра матриархата

— Как же вы снимаете фильмы? Это же сумасшедшая профессия, и никак не назовешь ее женственной!

— Это каждый раз кровавые истории. Конечно, нужно доверять людям, с которыми работаешь, и перекладывать на них большую часть работы, потому что все невозможно на себе нести. Но все равно ответственность именно на тебе колоссальная. И поэтому, конечно, режиссерская профессия в смысле сохранности уязвима. Я не делю на мужское-женское. Сейчас вообще женщины очень много взяли от мужчин, а мужчины — от женщин. Я это не осуждаю. Это какая-то тенденция. Видимо, идет матриархат.

— У вас столько разных дарований: вы и актриса, и сценарист, и режиссер… А что вы сами считаете своей профессией?

— Я автор… Сейчас даже продюсированием занялась. Только что мы выпустили фильм "Небо. Самолет. Девушка". Был когда-то такой фильм "Еще раз про любовь" по пьесе Радзинского. Мы сделали повтор сюжета, правда, я переписала пьесу. Получился очень хороший фильм. Такой пронзительный, очень благородный… Мы его даже показывали на Венецианском фестивале, в конкурсе дебютов, так как у нас там режиссер-дебютант, и была очень хорошая пресса. Чуть не получили приз.

Если считаешь себя гением — это беда

— Какое впечатление на вас произвела Венеция?

— Очень красивый город… Вот если говорить про самые любимые города в моей жизни, то это Венеция, Нью-Йорк и, конечно, Москва.

— А в Москве как вы себя чувствуете?

— Я все время в Москве себя чувствую. И весной, и летом, и утром и вечером.

— Больше любите весной или осенью чувствовать?

— Осень я очень люблю… Такая плаксивая, красивая… Когда она теплая — тем более. Лето я не люблю. Лето очень жаркое. Осень, как в Москве, так и в Нью-Йорке, мне кажется, — самое красивое время года.

— Вы стихов не пишите?

— Нет. А вы пишите?

— Нет. Но любим, когда их читают.

— Серьезно? А я ненавижу, когда читают стихи. Мне кажется, только какие-то гении могут позволить себе читать стихи публично.

— А вы не считаете себя гением?

— Нет, вы что! Это уже тогда все! Стоит призадуматься, если считаешь себя гением. Это беда, это гордыня — говорить так про себя.

Режиссура свыше

— При выборе вашего спутника жизни были у вас какие-то критерии?

— Какие бы у меня ни были критерии, все равно все в моей жизни срежиссировано свыше. У меня был такой момент, когда я думала, что семейная жизнь не для меня, что я не смогу встретить такого мужчину, который совмещался бы со мной. Я окончательно разуверилась и решила, что буду проявлять кротость, потому что роптать в этом случае бесполезно. А получилось так, что какие-то силы свыше срежиссировали встречу с моим будущим мужем. Это произошло абсолютно помимо меня. Они меня взяли и вырвали из какого-то места, где я совершенно не могла его встретить, и просто насильственно перенесли в ту точку, где он именно меня ждал, чтобы познакомиться со мной. И такое у меня на каждом шагу. Так что я такая отслеживаемая и меня куда-то все время направляют.

Как у Марлен Дитрих

— Ваш стиль, ваша манера поведения словно взяты из какой- то забытой кинематографической эпохи. Откуда вы черпаете материал для себя?

— Мне ближе арт-деко, голливудский стиль 50-х годов, верхний свет… Это было самое великое время в кинематографе.

— Вы осознанно стремитесь его реконструировать?

— Нет, я не стремлюсь, я просто пытаюсь из него вычленить все лучшее и адаптировать это под сегодняшний день. Сейчас же не занимаются установкой света. А раньше на лицо той же Марлен Дитрих свет ставили по 10 часов. В наше время это неактуально. Свет ставят, наоборот, такой приближенный, заливающий, не рисуют светом. Производство очень дорогое, и, если оператор снимает долго, это уже его минус, его не берут в производство. Все меняется… Если бы тогда снимали, как сейчас: дрожащая камера, тенденция не освещать лица, как нужно, делать минимум грима, Дитрих не могла бы возникнуть. Над ней слишком много работали, и очень много великих людей, помимо того что она сама была величайший стилист, на мой взгляд.

Жертвы кинематографа

— В вашем фильме "Нет смерти для меня" вам посчастливилось столкнуться с поистине великими звездами кинематографа ушедшего века: Мордюковой, Окуневской, Васильевой, Самойловой, Смирновой… И вы умудрились подать их с такой любовью…

— Я сама очень люблю эту картину! Но читала столько обвинений, что не люблю этих актрис, а на самом деле я с таким восхищением, с таким пиететом делала этот фильм. Наоборот, они мои богини, и я хотела снять их красиво.

— Как долго вы снимали этот фильм?

— Это был тяжелый проект. Я его снимала не то чтобы долго, просто подготовительная работа заняла много времени. И потом монтаж…

— Сценарий вы писали до или после съемок?

— Это документальный фильм. И я, конечно, писала идею, но она совершенно разошлась с тем, что у меня получилось. Фильм вышел очень странным для документалистики. Когда мои продюсеры увидели еще сырой материал, они ужаснулись: "Боже мой, это одни говорящие головы! Надо снять, как они там лук, например, жарят". Но это же кошмар! Я потом вообще перестала допускать их к просмотру материала. У них, наверно, был какой- то нервный стресс.

А я сама просто села и смонтировала картину. Монтажных дней было очень мало, и я монтировала дома на огромных рулонах бумаги: смотрю на пленку и пишу: от такого кадра до такого. Если у тебя в голове выстроен фильм, то надергать куски несложно. Наверно, у меня монтажное мышление…

Но прелесть фильма, конечно, в том, что у меня там гениальные исполнительницы. Нона Викторовна Мордюкова, например, мне сказала, что это ее луч- шая роль, потому что никто никогда не писал ей таких текстов, как она сама себе сочинила и произнесла. Она из этого фильма сделала шедевр… И плюс этот монтаж. У меня была одна версия, когда они друг про друга говорили всякие гадости. Версия была очень интересная, любые желтые журналы отдали бы за нее руки и ноги. Но она была настолько неприятная, что я ее выбросила. И сделала другой, красивый фильм, который бы их не заземлял.

— Каким образом родилось это название — "Нет смерти для меня"? Это соответствует вашему ощущению?

— Дело в том, что я не отделяюсь от моих героинь. Я же не доктор, который смотрит на них и потом выносит диагноз. Я абсолютно такая же ненормальная, такая же жертва кинематографа, такая же влюбленная в это кино. И поэтому я себя не отдаляла от них, а просто встала там рядышком, такая комментаторша невменяемая: мол, вот она тоже такая же жертва, она тоже считает, что, несмотря на все разочарования, жизнь этих великих женщин имела колоссальный смысл. Все говорят: вот эти раны, эта бездетность, разрушенная судьба, не очень хорошее материальное положение… но по сравнению с тем, что они сделали на пленке, эти страдания ничего не стоят.

Шампанское с Путиным

— Совершенно иной по жанру фильм "Граница". Как вы попали туда?

— Я согласилась принять участие в этой картине, хотя не считаю себя актрисой профессиональной. Просто мне было интересно поработать с Миттой, он у нас такая кинематографическая легенда. И я очень благодарна судьбе, что у меня получилось с ним встретиться на съемочной площадке. Хотя его манера, его стиль — это что-то совершенно противоположное моему прошлому опыту. Считаю его настоящим народным режиссером: к чему бы он ни прикасался, все превращается в народное, любимое народом.

Я и сама очень многому у него училась с точки зрения профессиональной. А потом он мне дал шанс сыграть такую роль, где я могу произнести: "Я люблю тебя", что-то о любви, чего у меня не было раньше. Меня никогда в жизни с этой точки зрения никто не видел, а вот он меня взял и рассмотрел. Он сначала еще пытался как-то меня режиссировать, а потом перестал трогать, и я делала, что хотела. И сейчас он тоже предлагает мне то одну, то другую работу. Я не могла сняться у него в последнем фильме, потому что тогда только-только родила. А сейчас он опять говорит, что пишет какую-то роль для меня. Но вот видите, меня узнают зрители… Поражена, конечно! Мы получили Государственную премию за эту картину, ходили в Кремль, Путин нам давал медали.

— Волновались?

— Да, это было очень интересно, мне понравилось. Все очень быстро, профессионально, четко. А потом мы пили шампанское…

— Приятно было находиться рядом с Путиным?

— Он мне очень понравился! Очень обаятельный человек! У него какая-то свежесть реакций, он не закостенелый чиновник, а очень живой человек. Это, на самом деле, подкупает, такая искренность. Я не ожидала, что в таком большом человеке — все-таки это наш президент, будет такая непосредственность. В нем колоссальная харизма: вот так он сидел, сидел и постепенно зал захватывал. И я его так прямо полюбила!

Богиня с Такеши Китано

— Что у вас сейчас в работе?

— Я запускаю новый проект тоже как режиссер. Он будет называться "Богиня". Это мистическая история. Там будет любовь, большая-большая любовь…

— Кто же у вас снимается?

— Вы знаете, мы даже ведем переговоры с Такеши Китано. Когда-нибудь я его обязательно сниму. Он мне очень нравится. Я с ним познакомилась в Венеции… Вот я вам и рассказала о мужчинах, которые мне очень нравятся.

Теперь у нас есть Телеграм-канал Rus.Delfi.lv с самыми свежими новостями Латвии. Подписывайтесь и будьте всегда в курсе!
Опубликованные материалы и любая их часть охраняются авторским правом в соответствии с Законом об авторском праве, и их использование без согласия издателя запрещено. Более подробная информация здесь.

Comment Form