В день, когда мы встретились с послом Чехии Яном Финферле, за окном вовсю поливал дождь. Улыбающийся посол был бодр и весел: "Я оптимист по природе. Люблю, когда на душе хорошо. Мне не нужно над собой работать, чтобы настроиться на позитив".

close-ad
Продолжение статьи находится под рекламой
Реклама
Таким людям обычно везет. У чешского посланника и вправду все складывалось в жизни удачно — и на работе, и в личной жизни.

— На дипломатической службе я уже давно, — рассказывает г–н Финферле. — Назначение в Латвию — четвертый мой дипломатический пост. Первым назначением была работа в Венгрии в 80–х. Будучи специалистом по внешнеэкономическим связям, работал там торговым представителем в Организации предприятий внешней торговли, на которую в то время существовала государственная монополия.

С 91–го по 96–й служил в посольстве Чехии в Стокгольме, а с 96–го по 2000–й — в Миссии организации по экономическому сотрудничеству и развитию в Париже, куда Чехия вступила первой из постсоциалистических стран.

— А где вы так хорошо выучили русский? Ездили в СССР, работали в России?

— Нет, ни в Союзе, ни в России я никогда не работал. В 64–м, еще школьником, ездил с одноклассниками в турпоездку в Москву и Ленинград. Были в Детском Селе, связанном с именем Пушкина, в Пулково. Это была моя первая зарубежная поездка.

— Помните свои первые впечатления?

— Мы ехали из Праги в Москву поездом двое суток, и я тогда подумал: какая огромная страна! У нас ведь в Чехословакии за несколько часов можно из любого пункта доехать до любой нашей границы. Мы встречались с советскими сверстниками, обменивались адресами, потом переписывались.

— В 68–м случилась Пражская весна. Будучи 19–летним студентом, что вы обо всем этом думали?

— Я сожалел, что все реформы и попытки открытости окончились приходом советских солдат, да и ребят этих мне было жалко. Мы открыто говорили со своими сверстниками–солдатами, объясняя им, что ничего плохого в Чехословакии не происходит и незачем было вводить армию, потому что у нас шел нормальный процесс демократизации. И не было той контрреволюции, из–за которой, как убеждали их политруки, они у нас и оказались.

Интересно, что они так верили тому, что писала "Правда"! У них не было ни малейших сомнений. Но, приехав в Чехословакию и увидев, что ситуация кардинально другая, убедившись, что жертвы среди мирного населения были напрасными, некоторые даже кончали с собой. Это было жуткое время…

— Но все же к русским и русскому языку вы не охладели?

— Конечно, нет! В школе мы учили русский в обязательном порядке с 4–го класса, нам преподавали еще английский и испанский. Потом я учился в Экономическом техникуме и Экономическом университете по специальности "внешняя торговля", где иностранные языки изучались более углубленно, чем на других специальностях. И, помимо русского, мы изучали английский, немецкий, испанский и французский. В Венгрии в 80–х старшее поколение говорило по–немецки, и рабочим языком некоторых организаций тоже был немецкий.

А моя старшая дочка училась в 80–х в Будапеште в русской школе и окончила русскую среднюю школу уже в Праге, поэтому прекрасно языком овладела. Когда мы работали в Стокгольме, дочка выучила шведский, а после вышла замуж за шведа. Сейчас мы с женой ездим навещать 2,5–летнего внука в Швецию. А младшая дочка, когда мы работали в Париже, училась в Сорбонне на французском, выучила английский, а шведский выучила еще в Стокгольме.

— У вас просто семья полиглотов! И ваша жена прекрасно знает русский. Вместе изучали?

–С будущей женой Марцелой мы познакомились на первом курсе университета, где учились. Но в русском так много, как в Латвии, еще не практиковались. Общаемся на русском с людьми, читаем каждое утро газеты "Вести Сегодня", "Телеграф", "Бизнес и Балтия".

— Я немного удивилась названию выставки, которую вы открывали, — "500 лет латвийско–чешских литературных связей". Ведь Латвии тогда еще не существовало…

— Да и Чехия в то время выглядела иначе. Существовала территория, которая сейчас называется Латвией. А что она была под другим названием, не так важно. В то время и Чехия была частью Австро–Венгерской империи, хотя в XI веке у нас было Чешское королевство. Чехия (или, точнее, Чехословакия) снова обрела независимость только в 1918 году.

— А после вашей второй Атмоды, в начале 90–х, немцы купили почти все ваши успешно работающие предприятия: "Шкоду", машиностроительные и обувные заводы. Осталась ли промышленность национальной, чешской?

— А почему нет? Заводы ведь остались на чешской территории, а владелец может быть сегодня одним, а завтра другим. Налоги идут в чешскую казну, 90% работающих — местные жители, получающие чешскую зарплату. "Шкода" стала еще лучше, значит, мы не потеряли этот бренд. Немцы много инвестировали, предотвратив банкротство производства и модернизировав его. Не все знают, что автомобильный завод сегодня принадлежит "Фольксвагену", но знают, что "Школа" находится в Чехии.

— У дипломатов не принято выражать свое личное мнение…

— При том, что мы должны доносить генеральную линию государства, никто не запрещает нам выражать и собственные мысли.

— А как говорят ваши родственники, друзья, простые чехи — они довольны членством Чехии в ЕС, НАТО?

— Насчет ЕС — каждый судит с точки зрения личной выгоды, лучше ему живется теперь или хуже. У многих появилась возможность работать и зарабатывать за границей, свободно путешествовать, учиться в любой стране.

— А вот от членства в НАТО особых выгод Чехия, кажется, не получила. Правда, Латвия закупала, помнится, чешские автоматы. А вам F–16 американские приходится покупать…

— Между министерствами обороны Латвии и Чехии действует долгосрочный договор о взаимопомощи в области вооружений и военного сотрудничества. Латвийские офицеры, к примеру, проходят практику в чешских военных вузах. А самолеты мы покупаем не американские, а шведские — "Грипен".

— А по–прежнему ли в Чехии хорошо относятся к русским? Одно время, в начале 90–х, заметно было охлаждение…

— Нет, относятся хорошо. Когда отношения стали немного более напряженными, мы перешли на практические рельсы и сейчас уверенно смотрим в будущее.

— Говорят, россияне скупили пол–Чехии, вплоть до Карловых Вар и других мировых курортов. Это не мешает дружбе?

–Ну, не пол–Чехии… Россияне купили много гостиниц в курортных местностях, но не для того, чтобы перепродать. Сделав необходимые инвестиции, распоряжаются собственностью как хозяева, а не как спекулянты. И люди это видят и ценят. Муниципалитеты и государство не всегда могли сохранить на плаву недвижимость, поэтому любые инвестиции приветствовались.

— В Чехии сейчас работает немало простых россиян, украинцев и белорусов. Не думаю, чтобы чехи были довольны — они ведь сбивают цены, соглашаясь на более низкую зарплату, зачастую работают по–черному…

— Многие из них выполняют ту работу, которую сами чехи делать не хотят. Или трудятся там, где ощущается нехватка рабочей силы. Нам ведь нужны и квалифицированные кадры. К примеру, в Чехии не хватает врачей, особенно анастезиологов. И украинцы (преимущественно) заполняют эти вакансии.

— Чешское пиво славится по всему миру. Какой сорт вы предпочитаете?

— У нас его более 100 сортов, и я не могу отдать предпочтение какому–то одному. Я с удовольствием пробую пиво той местности, где бываю.

Delfi в Телеграме: Свежие новости Латвии для тех, у кого мало времени
Delfi временно отключил комментарии для того, чтобы ограничить кампанию по дезинформации.
Опубликованные материалы и любая их часть охраняются авторским правом в соответствии с Законом об авторском праве, и их использование без согласия издателя запрещено. Более подробная информация здесь.

Comment Form