close-ad
Продолжение статьи находится под рекламой
Реклама
Потому что Безрукова надо хоть один раз увидеть. На сцене, разумеется (а не только на экране в роли Брилинга в "Азазеле"). И те, кто придет сегодня в Дайлес театр на спектакль "Амадей", где Сергей играет заглавную роль и коим закрывает у нас свои гастроли МХАТ, получат замечательную возможность в этом лично убедиться.

"Безруков проглотил атом солнца", — лаконично разъяснил однажды магию таланта своего любимого ученика Олег Табаков. Мастер, наверное, уже тогда предвидел, что очень скоро этот самый ученик станет его полноценным коллегой по сцене, что настанет час, когда он будет вместе с ним летать бизнес-классом на гастроли да разъезжать в черных лимузинах. А энергии у Безрукова действительно хоть отбавляй. Прибыв в Ригу почти в полночь, Сергей с легкостью согласился дать интервью "Телеграфу". Беседа наша началась прямо в аэропорту, а завершилась уже в Юрмале, где "Балтийская жемчужина" установила "место дислокации" мхатовских артистов.

Между Есениным и Моцартом

— Сергей, какие мысли одолевали тебя в самолете?

— Когда ты знаешь, что тебя ждут, ожидают, возникает желание удивить. Слава богу, оно возникает у меня фактически всегда. И надеюсь, с годами не пройдет. Ведь самое главное для артиста — с полной ответственностью и отдачей подходить к каждому выходу на сцену… За четыре часа до того как оказаться в Риге, на сцене Театра им. Ермоловой я играл Пушкина в отрывке из будущего спектакля, который так и будет называться — "Александр Пушкин". В основу положена очень живая, хорошая драматургия, пьесу написал мой отец. В сентябре будем играть премьеру.

— Значит, следом за Есениным на сцене в твоем исполнении оживет и Пушкин?

— Перед началом репетиций я даже спросил отца: мол, Сергей Александрович не обидится, если я буду теперь играть Александра Сергеевича? Отец успокоил: "Нет, не обидится, ведь Есенин сам часто любил подражать Пушкину". Сергей Александрович — это мое родное, любимое. Это святое. Мысли о съемках телесериала о нем я тоже не оставил. Уже выделены деньги на работу, но пока не буду разглашать всех секретов… Тогда как Пушкин и Моцарт — уже другая ступень. Играя Моцарта, например, я вообще играю самого себя в предлагаемых обстоятельствах. Потому что у меня внутри есть много точек соприкосновения с его образом. Мне свойственны его легкость, озорство, хулиганство, веселость. Я такой же наивный. Так же не перестаю удивляться жизни и не перестаю верить людям, хотя в мои годы, в мои 28 лет (подчеркиваю это с юмором), для большинства это уже нереально. Впрочем, когда я выхожу на сцену, то о себе абсолютно забываю и становлюсь тем человеком, которого играю. В какой- то степени это сублимация того, чего в силу какой-то своей скромности и воспитания я не могу сделать в жизни.

Рядом с Табаковым

— Как приняла тебя мхатовская сцена?

— Замечательно! Ведь как выпускник Школы-студии МХАТ, для этого театра я в какой-то степени прихожусь своим ребенком. Будучи студентом играл во многих спектаклях, в том же "Амадее" выходил в эпизодической роли и, конечно, даже не подразумевал, что впоследствии буду играть Моцарта. Хотя уже тогда приглядывался к этой роли, внимательно следил за тем, как работает над ней Миша Ефремов. Мечтал. И через какое-то время эта мечта сбылась.

— А рядом с Табаковым ты попрежнему чувствуешь себя учеником?

— Когда знаешь своего мастера уже очень много лет, грань между учителем и учеником и коленопреклоненное отношение постепенно уходят. Остается, конечно, почитание, потому что Табаков великий мастер, но отвечать ему на сцене уже приходится только своим мастерством. И стараешься играть наравне, потому что если этого не будет, мастер просто отвернется от тебя.

Табаков задает изначально такой уровень, которому надо соответствовать — только тогда получается спектакль. Моцарт ведь не может быть ниже уровнем Сальери. Другое дело, что, играя в "Амадее", я на самом деле чувствую себя учеником Табакова, чувствую, как он пристально следит за каждым моим шагом, жестом, репликой. И убивает он любя(!). Это редкое ощущение… Чужая душа потемки, но именно играя Моцарта, я чувствую к себе симпатию Табакова. Может, это просто мои фантазии. Но в одном убежден точно — в каждом человеке искусства заложено два начала — как Моцарта, так и Сальери. Просто в ком-то больше одного, в ком-то — другого.

— Со стороны кажется, что все в твоей карьере уж очень гладко складывается…

— Нельзя сказать, что уж настолько мне везет, что я тот человек, на которого блага так и падают с неба. Это не так. Я не снялся во многих картинах, на которые пробовался и не пробовался (но знал, что сделал бы это здорово). Я, скажем, не сыграл Ромео, и сейчас понимаю, что не сыграю его уже никогда, потому что, когда тебе под 30, мечтать о нем противопоказано. Так некоторые роли и уходят. Что очень обидно и больно. Сделано много, но можно было бы сделать еще больше. Лукавить не буду — приятно, когда тебя узнают на улице. Но все это для артиста вторично. Играя гениев, допустим, мне просто приятно прикоснуться на сцене к тем людям, по которым целые поколения сходили с ума, приятно прикоснуться к их светлой памяти и попасть с ними в резонанс. Но это вовсе не значит, что в жизни я продолжаю изображать из себя Есенина, Моцарта или Пушкина. Ни в коем случае! Это было бы постыдно.

Брилинг не стреляет

— И напоследок очень хочется узнать твои впечатления после выхода на экраны нашумевшего "Азазеля".

— Мне очень понравилось работать и с Адабашьяном, и с самим текстом. На съемках царила замечательная атмосфера. Акунин меня одобрил. А те, кто читал роман, говорят, что я абсолютно не похож на Брилинга. Так мне и не хотелось быть в точности на него похожим. И не нравится мне играть подлецов подлецами. Поэтому я попытался сделать все, чтобы зрители меня полюбили вместе в Фандориным и чтобы в финале как можно сильнее сработал тот самый перевертыш!

Честно говоря, мне вообще гораздо больше нравится играть положительных героев, нежели отрицательных. Но уж если выпадает играть подлецов, то прежде всего я пытаюсь найти в них что-то положительное. Никто ведь не обратил внимания, что в романе нет момента, когда в финале Брилинг опускает пистолет перед тем как Фандорин бросается на него. Мой Брилинг не стал бы убивать Фандорина. Вот тебе еще один вариант веч- ной истории Моцарта и Сальери. Кстати, на CD недавно вышла своя версия "Азазеля" и по просьбе Акунина… Фандорин там говорит моим голосом. На озвучивании я ощущал настоящее раздвоение личности! (Смеется.) Это был жуткий маразм и идиотизм! Так что "Азазелем" я накушался досыта!

А еще для тех, кто помнит мои надругательства и хулиганства в программе "Куклы", могу сообщить, что намедни я еще записал и сказки Филатова — "Любовь к трем апельсинам" и "Про Федотастрельца". И мы вроде бы с Леонидом Аркадьевичем спелись, ему эти работы понравились.

Теперь у нас есть Телеграм-канал Rus.Delfi.lv с самыми свежими новостями Латвии. Подписывайтесь и будьте всегда в курсе!
Опубликованные материалы и любая их часть охраняются авторским правом в соответствии с Законом об авторском праве, и их использование без согласия издателя запрещено. Более подробная информация здесь.

Comment Form