Вернувшись в Ригу после двух лет работы в компании Ballet West, Виктория сразу попала на репетиции премьерного спектакля на музыку Шостаковича "Светлый ручей". В постановке главного балетмейстера Большого театра, лауреата "Золотой маски" Алексея Ратманского. Кстати, этим летом Виктория тоже успела стать лауреатом — 3-й премии 1-го Международного конкурса современного и классического танца в Сеуле.

close-ad
Продолжение статьи находится под рекламой
Реклама
Быль про колхозницу Зину

— Мне очень нравится работать с русскими постановщиками, — говорит Виктория. — С Ратманским я встретилась впервые, и мне удалось легко найти общий язык как с ним, так и с его помощниками Татьяной Ратманской и Александром Петуховым. Они говорят, что соединили в хореографии классику, неоклассику и современный танец. Я бы назвала "Светлый ручей" реалистическим балетом, ведь происходящее там не какая-нибудь легенда или сказка, это действительно было, и не так уж давно. Моя героиня, когда-то учившаяся на балерину колхозница и жена агронома Зина, не столько характерная роль, сколько лирическая. Но во втором действии выясняется, что она женщина очень сильная и интересная.

— В каких еще ролях мы увидим вас в новом сезоне?

— Остается все, что я танцевала раньше. О новом не хочу говорить, пока еще и репетировать не начала.

Мир должен вас видеть!

— Ваше третье место на конкурсе в Сеуле можно считать первой международной победой, ведь уступили вы только фаворитам мирового балета — россиянам. Как это было?

— Еще в Америке меня увидел в спектаклях руководитель Бостонского балета Брюс Маркс, который ставил у нас в Ballet West. И сказал: "Виктория, мне кажется, мир должен вас видеть. Вы не хотите поехать на конкурс?" Я не смогла отказаться, хотя пpишлось работать все лето. Конкурс проходил в двух возрастных категориях — молодые танцовщики и профессионалы. Поехала я совсем одна, но в нашей группе профессионалов от 19 до 26 лет были ребята из Петербурга, Москвы, и мы держались кучкой. В финал вышло 20 танцовщиков из России, Франции, Венгрии, Китая, Кореи, Японии. Я разделила третье место с мальчиком из Новосибирска.

— Это был не первый ваш конкурс?

— Я благодарна Индре Лапшиной, которая вела меня с третьего класса по восьмой и возила по конкурсам. А в театре мне до сих пор помогает замечательный репетитор Модрис Церс, которому я обязана всеми-всеми ролями, всей тщательной работой над каждым шагом, над созданием образа.

— А кстати, вы всегда хотели заниматься только балетом?

— Я всегда была очень энергичным ребенком. Тощая! Мама даже подозревала рахит, потому что ноги были страшно худые, а коленки большие. Она мне юбки не давала носить, так как это выглядело не лучшим образом. Только широкие штанишки. В шесть лет меня повели на "Щелкунчик", и в конце второго действия я расплакалась. Мама спрашивает: "Тебе музыка нравится?" А я говорю: "Музыка — да, а вот танцуют-то как!" Жили мы в Сигулде. Поступила я сначала в музыкальную школу (мама и сама музыкант), в класс скрипки, успешно отучилась четыре года. Но балет мне нравился всегда. Однажды мама показала мне газету с объявлением, что Рижское балетное училище принимает окончивших 4-й класс. Решила попробовать и поступила.

Там, за океаном

— Где-то прочла: "Ее успех на сцене был столь убедителен, что проворные янки на гастролях сагитировали девушку уехать за океан". Как вы на самом деле попали в Америку?

— Не как, а почему. Мой муж, компьютерщик-программист, уезжал туда учиться, а я не хотела расставаться с ним. Вот и разослала свои данные в несколько американских балетных компаний. Так и попала в двухмиллионный Солт-Лейк-Сити.

Разумеется, очень скучала по Риге, по дому, по своему театру. Хотя в Ballet West работалось гораздо легче, было меньше нагрузок. Готовя классический спектакль, там меньше обращают внимания на нюансы танца, подробную разработку характера, поэтому много приходилось заниматься самостоятельно. В классике я использовала только ту базу, с которой и приехала. А вот в современных балетах (Джорджа Балачина, Уильяма Форсайта, Глена Тетли) уже приходилось бороться со своим телом. Тут каждый новый хореограф — это другой стиль, другие идеи и требования. В классике у меня были главные роли. Правда, у них труппа всего 45 человек, так что в некоторых "массовых сценах" "Жизели" ведущие солистки выходили и в кордебалете.

— А как вы там устроились с мужем в бытовом плане?

— Недели две жили в гостинице, а потом снимали квартиру в очень хорошем доме. Однокомнатную — это с одной спальней. Но есть и гостиная, и столовая. Я горными лыжами увлекаюсь (отец Виктории — слаломист Александр Кузнецов. — Н.М.), а в Солт-Лейк-Сити для этого спорта прекрасные условия, и мы с мужем много катались. Еще люблю читать. А дома — готовить и думать о чем-то постороннем. Надо уметь отвлекаться от балета, иначе не будет вдохновения, какой-то новизны. Я уже седьмой год на сцене и до сих пор чувствую себя молоденькой девочкой после школы.

Теперь у нас есть Телеграм-канал Rus.Delfi.lv с самыми свежими новостями Латвии. Подписывайтесь и будьте всегда в курсе!
Опубликованные материалы и любая их часть охраняются авторским правом в соответствии с Законом об авторском праве, и их использование без согласия издателя запрещено. Более подробная информация здесь.

Comment Form