Здания эпохи "сталинского классицизма" можно встретить в четырех городах бывшего СССР — Москве, Минске, Киеве и Риге. Но самая интересная история именно у теперешней Латвийской академии наук, задуманной, по приказу Иосифа Виссарионовича, как Дом колхозника, который так никогда и не был построен…

close-ad
Продолжение статьи находится под рекламой
Реклама
В этом здании хотели разместить филармонию, но так и не решились. Думали отдать помещения русскому ТЮЗу и театру кукол, но их подожгли. Да и Академию наук, сперва ЛССР, а потом независимой Латвии, в этот дом переводили несколько раз подряд.

На балконе последнего, 15–го, этажа академии теперь большой ремонт. Гуляют там преимущественно ветер и рабочие. Только первый разрушает керамическое покрытие стен, а вторые за ним все исправляют — меняют уникальные, привезенные когда–то из Украины плитки на новые, дорогие, выписанные из Германии.

Раньше по периметру последнего этажа были барельефы видных "деятелей" — Ленина, Маркса, Энгельса, Лысенко, Дарвина, Цандера и др. Правда, их уничтожили не силы природы, а сектанты и ураган Атмоды, смешавший все и в головах ученых независимой Латвии.

Теперь же вообще чаще и чаще приходится слышать радикальные высказывания: "Этот дом надо взорвать — как символ советской эпохи!" Не выйдет. Здание, символ эпохи "вождя всех народов", уже занесено в список ценнейших строений Европы и наследия старины ЮНЕСКО.

106–метровый "небоскреб" Латвийской академии наук — единственный в своем роде во всей Прибалтике, да и в Риге он смотрится точно некое тело из параллельного мира. Кажется, стоит зайти в здание, оказаться в лифте, набрать заветную комбинацию цифр — и тебя тут же перенесет в иную реальность. А сопровождать в ней будет, разумеется, "сталкер" — легендарный академик Янис Страдиньш, знающий о несуществующем Доме колхозника все — от фундамента до шпиля.

Историю здания намного интереснее слушать, прогуливаясь по балкону, перешагивая через леса, проводя пальцами по стенам знаменитого здания. "Этот "небоскреб" действительно впечатляет!" — говорит "Вести Сегодня" профессор Янис Страдиньш, автор более чем серьезной книги (размером с два тома Советской энциклопедии), посвященной развитию Латвийской академии наук и собственно Дому колхозника.

В СССР такого типа здания начали строить сразу после Второй мировой. Сталин решил преобразить Москву — город сорока сороков церквей, купола которых возвышались над одно- и двухэтажной столицей Союза. Их шпили должны были пронизывать облака. В Первопрестольной самые мощные здания, выполненные в так называемом стиле "сталинского классицизма", — "ломоносовка" и МИД.

В какой–то степени эти дома строились по образцу зданий США и Канады 20–30–х годов. Да и один из архитекторов — Олтаржевский — был американский реэмигрант. После столицы Союза такие здания появились в Минске, Киеве, Варшаве и наконец в Риге. "Решение о строительстве Дома колхозника было принято в 1951 году, а окончательно сделали здание спустя десять лет", — рассказывает профессор Страдиньш.

Но не обошлось и без приключений. Государство выделило на строительство Дома колхозника 27,5 миллиона рублей. В нем предполагалось обучение использованию самой передовой агротехники СССР, проведение мероприятий, посвященных развитию сельского хозяйства, и многое другое.

Для этого, по проекту профессоров Освальда Тилманиса и Вайделота Апситиса, в 15–этажном здании должны были построить два зала — один на 800, второй на 300 мест, 8 просторных аудиторий, множество лабораторий и учебных помещений, библиотеку, выставочный зал и гостиницу с 320 комнатами, куда обязательно приезжали бы и жили колхозники.

— Строилось здание на месте Гостиного двора — очень ценного деревянного памятника архитектуры и зодчества еще времен Наполеона Бонапарта. Я до сих пор помню трогательно–наивные деревянные колонны! Но все снесли. Значительную часть первого в ЛССР сборного здания из железобетона строили заключенные. Территория тогда была обнесена колючей проволокой, а руководил работами подполковник Исаак Гланц, — вспоминает академик.

Правда, когда четыре этажа уже были готовы, Хрущев оказался не согласен с идеями Сталина. Вдобавок Никита Сергеевич "вынес" все главные здания сельского хозяйства за пределы больших городов. Да и ясно стало: колхозники слишком бедны, чтобы оплачивать дорогие гостиничные номера.

То есть Дом колхозника, так и не став Домом колхозника, был передан, по настоятельной просьбе очень уважаемого в правительстве академика Фрициса Деглава, Академии наук ЛССР. Ведь в то время наука активно развивалась, а институты экономики и физики фактически не имели никаких специальных помещений, ютились в комнатках домов Вецриги, где не всегда в помещениях даже раковины были. Позже замолвил слово и тогдашний президент академии Ян Пейве, будущий председатель Совета Министров ЛССР, позже переведенный в Москву.

— Потом появилась идея отдать часть несуществующего Дома колхозника под филармонию, но та отказалась. Министерство культуры долго "кокетничало" — то хотело, то нет разместить здесь русский Театр юного зрителя, а потом даже театр кукол. Но в середине 70–х годов какой–то пироман спалил театральную часть, где уже находился заранее доставленный реквизит еще не открывшихся театров.

Эта выгоревшая часть здания до сих пор пустует. Мы не получили инвестиций, поэтому там в помещениях гуляет ветер, а вместо стенки, на которой был барельеф Ленина, — фанерная перегородка. В 1997 году мы хотели с тайваньцами открыть постоянную выставку информационных технологий для детей, но не получилось, — вздохнув, отметил Янис Страдиньш.

Мимо нас опять проходит рабочий с новыми плитками в руках. Академик, прикрыв ладонью глаза, точно стараясь отвлечься от воспоминаний, мысленно возвращается к ремонту. Страдиньш показывает на самый верх здания — башню. Именно там идут основные и очень сложные ремонтные работы, которые из–за нехватки средств затянулись на пять лет, но уже близятся к финалу.

Основная проблема, помимо денежной, заключается в поиске материала. Дело в том, что здание облицовано потрескавшейся от времени керамической плиткой 1200 видов! Когда–то ее изготавливали на кадиновском заводе, расположенном на севере Украины.

Но после развала Союза этот завод обанкротился. Возник вопрос: где же взять подходящий материал? Оказалось, единственный завод, где все еще делают похожую плитку, находится в Германии, на территории бывшей ГДР.

Я интересуюсь у Яниса Страдиньша, где же на фасаде знаменитые гипсовые барельефы Ломоносова, Лысенко, Мичурина, Ленина, Маркса, Дарвина, Стучки, Цандера, изготовленные Львом Буковским — одним из ведущих авторов Саласпилсского мемориала узникам концлагеря?

— Это все демонтировали в 1992 году, — отвечает академик. — Тогда мы запустили на последние этажи здания одну сектантскую церковь, которая хорошо сыграла на популярных после Атмоды чувствах и потребовала все это снять. Сектанты были арендаторами значительной части помещений, платили столь необходимые в то время деньги, поэтому мы просто не могли отказать. Потом, правда, сильно жалели. Да, кстати, барельеф Лысенко сбили еще во времена Брежнева, сразу после знаменитого 64–го.

Да и звезду со шпиля мы сняли. Здесь тоже идеология нового времени примешана лишь отчасти, поскольку звезда окончательно проржавела, а на ее ремонт, понятно, никто бы тогда не стал выделять деньги. Теперь не знаем, что поставить на ее месте: может быть, астролябию?.. В начале 90–х это здание вообще некоторые ура–патриоты хотели взорвать. Но что значит взорвать?!

Да, оно очень выделяется на общем фоне построек Риги, но еще больше режет глаз Музей оккупации в Вецриге! Да и теперь у всяких "героев" уже руки коротки, ведь здание Латвийской академии наук занесено в реестр охраняемых культурных ценностей ЕС, а в 2003 году его включили в охраняемые памятники ЮНЕСКО, — подчеркивает профессор.

Мы спускаемся ниже. Проходим по этажам, где теперь трудятся ученые мужи. Хотя и бытует мнение, что все здание "распилили" на офисы для фирм, это не так: 80% помещений отдано науке.

В несуществующем Доме колхозника до сих пор находятся: Латвийский совет по науке; издательство "Зинатне"; пять исследовательских институтов летоники (всего, что связано с Латвией: истории, философии и социологии, латышского языка, литературы и фольклора, экономики; Фонд природных редкостей страны); Французский информационный центр. Одно из ценнейших приобретений академиков — знаменитый, сделанный в Москве в 1880 году, шкаф дайн Кришьяна Барона с 200 000 народных песен, который стоит на третьем этаже в большом сейфе. А рядом — коллекции работ Яна Эндзелина по лингвистике и топонимике.

Янис Страдиньш заходит с нами в свой кабинет. И тут раритеты: стол, шкаф и кресла эпохи 40–х годов. — Эту мебель, хоть ее некоторые и считают старой, я перетащил в свой кабинет. Теперь в нем работается намного приятнее. Между прочим, за этим столом когда–то сидели легендарные ученые советской Латвии! — с очень большим уважением в голосе произносит профессор. — Да, не многие знают, что в соседних помещениях, трех комнатах, раньше стояла первая электронно–вычислительная машина, полностью собранная в Латвии в 1960 году. Называлась она "Латвийской малой 1". Помню, как мы ее собирали…

Академик выглядывает в окно, подзывает вашего автора и показывает на то место, где, увы, на газончике смачно похрапывает какой–то бомж: "Согласитесь, не самый красивый вид, вовсе не достойный легендарного здания. Сейчас мы хотим оградить территорию вокруг академии и создать там небольшой скульптурный парк. Ведем переговоры с думой".

Теперь у нас есть Телеграм-канал Rus.Delfi.lv с самыми свежими новостями Латвии. Подписывайтесь и будьте всегда в курсе!
Опубликованные материалы и любая их часть охраняются авторским правом в соответствии с Законом об авторском праве, и их использование без согласия издателя запрещено. Более подробная информация здесь.

Comment Form