Татьяна Лютинская. Успех офшорной Латвии – не "бред и сказки"
Foto: Publicitātes foto

Уже через пару месяцев вступят в силу изменения в латвийском законодательстве, предусматривающие максимально благоприятный режим для международных холдингов. У Латвии появится достойный шанс привлечь к себе тысячи инвесторов – как это сделали уже Кипр, Мальта, Люксембург и другие соседи по Европе.

На фоне позитивных ожиданий появляются мнения ряда "экспертов" – от пессимистических по поводу перспектив трансформации Латвии в "новый Кипр" до панических: "страна превратится в офшор, набитый грязным капиталом".

Татьяна Лютинская, руководитель отдела международного налогового и корпоративного планирования юридической компании Prime Consulting.

Вступающие в силу с 1 января поправки в законе "О подоходном налоге с предприятий" предусматривают введение благоприятного налогового режима для международных холдингов. Благодаря этому у Латвии, за которой еще с начала 90-х закрепился статус регионального банковского центра всего постсоветского пространства, появились все шансы сделать еще один рывок в развитии экспорта финансовых услуг.

"Бонусом" к измененному законодательству стало и ратифицированное, наконец, недавно соглашение об избежании двойного налогообложения с Россией – самым значимым экономическим партнером в СНГ: в начале октября президент Путин подписал принятый Госдумой закон. Это соглашение предусматривает пониженные или нулевые ставки налога, удерживаемого при выплате из России в Латвию дивидендов, процентов, роялти, платежей за осуществление международных перевозок. Прописана возможность зачесть в России налог, уже уплаченный в Латвии, а также ряд других льгот.

Среди целей предстоящей реформы налогового законодательства Минфин Латвии декларировал намерение снизить интерес латвийских предпринимателей к использованию структур из низконалоговых юрисдикций. Однако надо заметить, что налоговая либерализация лишь в небольшой степени относится к местному бизнесу. Большинство целей и задач налогового планирования и защиты активов, которые латвийские предприниматели до сих пор решали за счет иностранных холдинговых или торговых структур, по-прежнему смогут решаться только таким образом. Но есть и другая цель – привлечь в страну иностранный бизнес, главным образом для создания холдинговых центров, – в этом вопросе значимость реформы неоспорима.

Как известно, холдинговая компания создается с целью систематизации владения активами и становится промежуточным звеном между физическим лицом (или компанией из безналоговой юрисдикции) и всеми операционными компаниями структуры. Она может не только владеть долями компаний структуры и получать от них дивиденды, но также финансировать их и получать процентный доход, владеть интеллектуальной собственностью и получать роялти за передачу прав ее использования. Помимо налоговой оптимизации для операционных компаний и конечного собственника, холдинговая структура дает ряд других преимуществ, в том числе упорядочивание владения активами, оптимизацию финансовых потоков и возможность привлечения внешних инвестиций на более благоприятных условиях, а также обеспечение защиты всей структуры от требований и взысканий кредиторов физического лица.

В таких странах как, например, Россия и Украина, где традиции защиты собственности откровенно хромают, фискальная нагрузка очень высока, а индексы коррумпированности зашкаливают; иностранные и местные бизнесмены предпочитают владеть активами не напрямую, а регистрировать их на зарубежные компании. За общими цифрами иностранных инвестиций в России скрываются деньги российского же происхождения, что наглядно демонстрирует структура иностранных инвесторов: 80% прямых и 70% портфельных инвестиций приходят в Россию из офшоров. Впрочем, не только в Россию. К примеру, в Латвии структура прямых иностранных инвестиций тоже говорит сама за себя: Нидерланды на третьем месте (после Эстонии и Швеции), Кипр на четвертом, Мальта на 13-м – очевидно, что за рядом этих "западных" компаний стоят капиталы вполне восточного происхождения.

Благоприятный для холдингов налоговый режим в классическом виде должен предполагать отсутствие налогообложения для дивидендов и доходов от продажи капитала, а также отсутствие налогов у источника при выплате из страны инвестиционных доходов: дивидендов, процентов, роялти. Плюс сеть соглашений об избежании двойного налогообложения. Именно такую концепцию реализовали Кипр, Мальта, Нидерланды и Люксембург. Теперь к ним присоединяется и Латвия.

Привлечение в страну иностранного капитала, а затем иностранного бизнеса для размещения холдинговых, финансовых и других операционных центров было целью латвийских законодателей и в 2010 году при либерализации иммиграционного законодательства, и сейчас – при изменениях в законодательстве налоговом. Возможно, эта политика не производит впечатления слишком активной, но она однозначно логична, конструктивна и последовательна. Кстати, президент страны Андрис Берзиньш недавно в интервью прессе открыто заявил, что "наш фокус – это Люксембург, Сингапур, Швейцария".

На этом фоне искренне удивляет негативный настрой критиков такого курса – от глубокого скепсиса к потенциалу Латвии как международного финансового центра до паники по поводу превращения родины в "грязный офшор". Но больше всего непонятна "смелость" некоторых "экспертов", которые не стесняются высказываться по поводу сомнительности перспектив Латвии на рынках международного капитала, не обладая должной компетенцией в данном вопросе.

Каждому, кто мало-мальски знаком с предметом, очевидно, что офшор – отнюдь не синоним "стирки" незаконно нажитых капиталов, абсолютной тайны собственности, полного отсутствия налогов, финансовой отчетности и государственного регулирования.

Да, где-то далеко есть острова Кука и Коста-Рика, включенные в черный список Организации экономического сотрудничества и развития, территории, которым международные организации грозят лишением международной помощи, а банки США останавливают платежи. Но есть Нидерланды с огромным транзитным центром Роттердамом, которые с 2005 года являются крупнейшим покупателем российских товаров, оставив далеко позади таких важнейших торговых партнеров России, как Китай, Германия и Италия. Есть и Люксембург – страна-основатель Евросоюза.

На том же Кипре кодированные банковские счета и отсутствие налогов для иностранного бизнеса – история давно ушедших дней. На Британских Виргинских островах сегодня даже в рамках неправительственного расследования грамотный адвокат в течение двух недель может добиться получения информации о бенефициарном владельце компании, нарушившем закон. И давно уже ни в одной стране мира невозможно учредить компанию или открыть счет в банке, не представив сведений о бенефициарном владельце.

Так что современный офшор – это в подавляющем большинстве случаев вовсе не приют для преступных капиталов, а юрисдикция, которую капитал или бизнес выбирает для дислокации и развития – по причине налоговых и регулятивных льгот и других преимуществ.

Упомянутые Нидерланды и Люксембург на протяжении десятилетий являются крупнейшими инвесторами в мире. По статистике МВФ, через Нидерланды сегодня проходит 18% мирового объема прямых инвестиций (1-е место в мире), через Люксембург – 9% (3-е место после США, у которых 17%). У 60% стран мира в списке пяти ключевых источников иностранных прямых инвестиций фигурируют Нидерланды, у 25% — Люксембург. Для России Нидерланды по этому показателю занимают второе место с 16%, Люксембург – третье с 11%.

Мощь финансового сектора непосредственно отражается на благосостоянии страны. По объему ВВП на душу населения Люксембург и Нидерланды являются европейскими лидерами с соответственно 274% и 131% от среднего уровня по ЕС. Конечно, своими позициями эти страны обязаны не только холдинговому налоговому режиму, но и не в меньшей степени общей ситуации в экономике, политической и экономической стабильности, отличной репутации, самым высоким кредитным рейтингам и вековым традициям защиты собственности. Однако и "офшорная составляющая" сказывается на их экономике благоприятно.

А возьмем Мальту, крупного прямого инвестора для многих европейских стран, включая Великобританию и Испанию, а также страны Северной Африки. Крохотный островов с населением в 450 тысяч человек, экономика которого построена на финансовом секторе и обслуживании иностранного капитала, имеет уровень благосостояния в 1,5 раза выше, чем Латвии.

Наконец, Кипр – основной "финансист" для России, Беларуси, Армении, Украины, Сербии и Молдавии. В России по размеру накопленных иностранных инвестиций Кипр – лидер безусловный и многолетний, на него приходится 21% из более чем 300 млрд. долларов финансовых вливаний (15% входящих инвестиций и 25% исходящих). Россия для Кипра – якорный бизнес, связи у него с ней теснее, чем с соседней Грецией. Кипр первым "вошел на рынок" в начале 90-х, удовлетворяя спрос предпринимателей из постсоветских государств на создание иностранных структур владения. 20 лет назад из всего списка офшоров у России лишь с Кипром имелось соглашение об избежании двойного налогообложения, да еще с уникальными льготами. Плюс безвизовый въезд, виды на жительство, низкие расходы на администрирование, развитая банковская система… Что это дало Кипру? Даже сейчас, когда южную Европу сотрясает кризис, остров с населением 800 тысяч имеет уровень благосостояния почти в два раза выше, чем Латвия, – 92% от среднего по ЕС. В сфере финансовых услуг для нерезидентов там заняты десятки тысяч юристов и бухгалтеров.

В ответ на скепсис типа "Латвии не стать Кипром никогда" отметим, что собственно Кипром Латвии быть и не надо – у нее при всей схожести холдингового законодательства налицо другие преимущества.

На Кипре ежегодно регистрируется 20 тысяч новых компаний, десять лет назад в коммерческом регистре их было всего 100 тысяч, сейчас – больше 260. Большая часть – это иностранный бизнес. При этом реальный сектор экономики острова достаточно слаб, что создало понятные угрозы на фоне греческого кризиса. Конечно, сценарий, при котором к 40 000 активных латвийских компаний в следующем году добавится еще 20 000, представляется маловероятным. Но, господа, позвольте Латвии с чего-то начать.

Тем более, что у Латвии имеется собственное "обаяние". По сравнению со странами "старой" Европы наши плюсы – простота регистрации и администрирования, а также невысокая стоимость обслуживания. По сравнению же с Кипром и Мальтой перечень сильных сторон, особенно тех, которые привлекают бизнес из постсоветского пространства, еще значительнее. Это стабильность, надежность и конфиденциальность латвийской банковской системы (к слову, 9 октября агентство Moody's в очередной раз понизило кредитные рейтинги трех крупнейших кипрских банков: Hellenic Bank до уровня B3, что на шесть ступеней ниже порога "высокого риска", Bank of Cyprus и Cyprus Popular Bank – до Caa1, что на семь ступеней ниже порога, с негативным прогнозом).

Немалую роль играет и репутация страны. Из-за своего недавнего прошлого, с которым они уже расстались, Кипр и Мальта до сих пор пребывают в "черных списках" низконалоговых стран в России, Казахстане, Узбекистане. А кредитные рейтинги Кипра находятся в зоне высокого риска и имеют негативный прогноз. Наконец, преимущество Латвии – финансовый сервис на русском языке и ментальная близость с жителями стран СНГ. Еще один плюс по сравнению с Мальтой – наличие соглашений об избежании двойного налогообложения со всеми основными постсоветскими странами (у Мальты – только с Грузией).

Принимая во внимание все вышесказанное, хотелось бы задать критикам нового либерального латвийского законодательства несколько риторических вопросов.

Что плохого в том, что значительная часть населения Нидерландов, Люксембурга, Кипра и Мальты трудоустроена в сфере обслуживания иностранного капитала и бизнеса, и в том, что отрасль финансовых услуг на экспорт дает существенный вклад в экономику этих стран?

Что плохого в том, что в Латвии уже сегодня один только банковский сектор, наполовину работающий на нерезидентов, трудоустраивает более 10 тысяч квалифицированных работников и платит налогов на сумму более 100 миллионов латов в год?

Что плохого в том, что еще до того, как в Латвии начало действовать благоприятное холдинговое законодательство, многие международные группы компаний уже выбрали ее в качестве месторасположения своих сервисных и операционных центров, в том числе финансовых, ИТ, бэк-офисных и экспортно-импортных подразделений?

Что плохого в том, что самая большая латвийская компания с оборотом более 1 млрд. евро – это "дочка" российского химического гиганта УРАЛХИМ, открытая в 2009 году для обеспечения экспорта из России в страны ЕС, Америки и Африки. Открытая именно здесь по причине удобства латвийских портов и складов, близости к России, транспортного сообщения и русскоговорящей среды. Что плохого в присутствии в Топе-501 латвийских предприятий десятков других подобных российских компаний? (здесь стоит обратить внимание, что налоговая реформа снижает налоговую нагрузку и для операционной деятельности. Международные торговые и сервисные компании также смогут теперь выплачивать дивиденды и проценты по полученному финансированию и роялти без потерь).

Почему бы вместо того, чтобы называть "бредом и сказками" те законодательные начинания, которые в свое время предопределили экономическую судьбу таких стран как Кипр и Мальта, Нидерланды и Люксембург, нам не пожелать успеха их воплощению на уровне исполнительной власти? Реальных преимуществ в Латвии немало. Остается только надеяться, что отличные законодательные инициативы не будут блокироваться бюрократическими препонами, а, напротив, будут поддержаны госчиновниками на практике.

Source

rus.DELFI.lv

Tags

Германия Греция Грузия Евросоюз Испания Италия Казахстан Кипр Китай МВФ Нидерланды Сербия Сингапур СНГ США Украина Швейцария Швеция Эстония
Заметили ошибку?
Выделите текст и нажмите Ctrl + Enter!

Категорически запрещено использовать материалы, опубликованные на DELFI, на других интернет-порталах и в средствах массовой информации, а также распространять, переводить, копировать, репродуцировать или использовать материалы DELFI иным способом без письменного разрешения. Если разрешение получено, нужно указать DELFI в качестве источника опубликованного материала.

Comment Form