С чем борется Латвия — с отмыванием денег или с банками?

"У вас коррупции больше, чем в России!" Банкир Григорий Гусельников о своем иске против Латвии
Foto: LETA

- Как вы оцениваете принятые властями Латвии меры по ограничению обслуживания в банках shell-компаний, которая вылилась в выдавливание с латвийского рынка подавляющего числа нерезидентов?

- Давайте разберемся, с кем все же была борьба? С нерезидентами, shell-компаниями или чем-то другим? Потому что, если взять самые ранние заявления высших государственных лиц Латвии, то они говорили именно об избавлении от нерезидентских клиентов. Тема, что мы будем закрывать shell-компании, появилась на несколько месяцев позже. Когда паника в нашем банке, слава богу, пошла на спад. Хотя до сих пор нервное отношение к клиентам остается, ведь заявления периодически продолжают делаться.

Когда вы начинаете с чем-то бороться, всегда важно определить цель и средства ее достижения. Если вы с рогаткой идете на медведя или из пушки палите по воробьям, то вас, похоже, ждет неудача. Цель борьба с нерезидентами очень далека от цели под названием "борьба с отмыванием денег", которую тоже надо было объявлять гораздо раньше, а не в 2018 году.

- Да у нас постоянно об этом говорилось!

- Правильный глагол выбрали - "говорилось". Но что при этом делалось? Насколько искренне, качественно и профессионально это было? Увы, и упражнение 2018-го года было проведено не совсем корректно.

В Norvik Banka я пришел в 2014 году. Первым делом пришлось высадить миноритарных акционеров, которые разграбили банк и превратили его в прачечную по отмыванию. При этом глаза регулятора (Комиссии рынка финансов и капитала, КРФК, FKTK) на это почему-то были закрыты. С 2015 года мы по-честному, а не для отчета, стали избавляться от нерезидентских клиентов, которые могли заниматься отмыванием. К 2017 году мы сократили базу с девяти тысяч до трех. Потом — с трех до полутора, из которых, думаю, не больше тысячи активных осталось. И это до начала объявленной госкампании против нерезидентов, которые, сами по себе, не могут быть априори плохими.

- Как не раз подчеркивали латвийские должностные лица (например, тут), у страны нет ресурсов на проверку каждого нерезидента на вшивость — легче кардинально сократить весь класс.

- Но ведь функция проверки возложена на банки! Другое дело, что какие-то банки этим не занимались или закрывали на это глаза. Что касается ресурсов… Однажды к нам поступила крупная сумма, а уже через 10 минут пришло письмо от КРФК … В другой раз в 8 утра сотрудников моего банка на входе встретили, не дали зайти, вскрыли все компьютеры — очень хотели что-то найти против нас, но не нашли. Как видите, умеют быстро и мощно, когда хотят.

Зато, когда в августе 2016 года мы прошли американский AML-аудит (AML - anti-money loundering, борьба с отмыванием денег) и получили одну из лучших оценок, КРФК запретил нам ее публиковать. Обещали, что обнародуют полную картину, когда будут результаты по всем банкам. Не опубликовали.

- Был общий отчет, в котором сказано, что все в целом — неплохо.

- Да, только потом выяснилось, что это не так. Изначально они [КРФК] твердили, что аудит обязателен, что его прошли все банки, но потом оказалось — не все. И банку, который его не прошел, ничего за это не было. Неудивительно, что у него потом ракетой в небо вознеслись комиссионные доходы.

- Недавно опубликовали статистику КРФК о том, что объем депозитов клиентов-нерезидентов в латвийских банках сократился с начала года на 1,26 млрд евро, а самих клиентов стало намного меньше…

- Ну и причем здесь отмывание денег? Остатки на счетах (депозиты до востребования) не могут, сами по себе, являться целью борьбы с отмыванием. Они могут быть чистыми или грязными. С последними и надо бороться. А если за компанию вымывать и первые, то эффект может быть полностью противоположным.

Если позволите, объясню. Вы же занимаете деньги своим знакомым? Или ваши знакомые занимают другим вашим знакомым? Это происходит, потому что они — зна-ко-мые и доверяют друг другу. А теперь представьте: есть целая деревня, где живут такие классные люди, что все им доверяют и занимают деньги. Примерно такой деревней была Латвия — ей доверяли, ей занимали. Но тут доверчивые люди (нерезиденты) вдруг слышат из февральских заявлений латвийских властей: мы должны избавиться на 90% от остатков на счетах нерезидентов. А почему от 90, а не от 80, 70 или 93,5, например?

- Этого даже из местных экспертов никто не понял.

- Но это официальная позиция государства, с которым я сейчас в споре. Любому нормальному человеку очевидно, что остаток — это качественный показатель, к которому неприменимы количественные критерии. Если вы говорите именно о количестве, то это дискриминация, произвол в регулировании, нарушение моих прав, как инвестора, и нарушение прав этих клиентов. Так в принципе подходить нельзя!

Если уж вы так хотите бороться с отмыванием, надо бороться не с остатками, а с оборотом. Ведь первый признак отмывания денежных средств — это низкий остаток при высоком обороте. У любого отраслевого бизнеса всегда есть сложившаяся разумная пропорция соотношения остатка и оборота. Если она нарушается, можно предположить отмывание. А после ваших чисток вполне могли остаться банки, у которых очень маленькие остатки нерезидентов, но сравнительно высокие обороты. То есть, по формальным признакам, они молодцы, а на самом деле?

Если же вы на каждом углу публично говорите о борьбе с остатками, причем не с помощью или после смены законодательства и исследования качества остатков (хороший-плохой), то клиенты начинают убегать, включается паника. Задача должностных лиц — обеспечивать стабильность банковской системы, а в Латвии случилось обратное – они расшатывали финансовую систему своими заявлениями.

Идем дальше. По статистике самого КРФК, за шесть месяцев этого года остатки на счетах нерезидентов сократились с 40% до 20% ВВП Латвии. Там говорится, что Латвия была первой в ЕС по этому показателю, а теперь она - в серединке. Это не так. Нужна поправка на то, что относительно других стран, внутренняя банковская система Латвии маленькая, а экономика — слабая, в таких условиях люди меньше склонны к сбережениям. Скажем, во Франции активы банковской системы - 110% ВВП, в Нидерландах - 130% ВВП, а в Латвии - 50-60%.

Сравнивать долю остатков нерезидентов по отношению к ВВП без коррекции на размер внутренней резидентской банковской системы - некорректно. Возникает вопрос: если ваша банковская система маленькая, то при чем здесь нерезиденты? Сделав же коррекционные поправки, вы поймете, что на самом деле у Латвии не было никакого первого места — мы были где-то на уровне 20%, что в полтора раза ниже тех же Нидерландов. А сейчас осталось не больше 10%. То есть сегодня Латвия - на одном из нижайших уровней в ЕС по остаткам на счетах нерезидентов, если корректно нивелировать фактор слабости местной банковской системы по сравнению с другими странами еврозоны.

Утверждение, что в Латвии было слишком много денег клиентов-нерезидентов, миф. На февраль 2018 года их общий объем не превышал 8 млрд евро. Мой одноклассник, долгое время живший в США, отвечает за wealth-management в одном крупном американском банке - у него под управлением 15 млрд долларов из стран бывшего СССР. Это в полтора раза больше, чем все остатки нерезидентов на счетах всех банков в Латвии. Так что с мифами надо бороться с помощью цифр и примеров.

Ну и напоследок, если уж вы планируете и громко заявляете о том, что 20% ВВП или треть банковской системы должны покинуть страну в течение шести месяцев, то решите, за счет чего это должно происходить. Чтобы отдать пассив, нужно отдать и актив, а эти деньги надо где-то взять. Регулятор, призывающий избавиться от остатков, должен был предложить банкам временное решение по поддержке ликвидности. А если он параллельно пытается ужесточить требования к ликвидности, то он не с отмыванием борется. Впрочем, руководитель КРФК (Петерс Путниньш) этого и не скрывал, он так и заявил, что часть банков должна уйти с рынка.

- Думаете, уйдут в ближайшее время?

- Не удивлюсь, если по прошествии какого-то времени, какие-то банки действительно уйдут. А вот отмывание продолжится. И Латвия снова попадет в какой-нибудь скандал. Я вам даже больше скажу: ни одна банковская система, за исключением двух-трех стран, такой "чистки" бы не пережила. По счастью, у латвийских банков оказалось достаточно ликвидности, чтобы выстоять в панику. Повезло. Но если и дальше регулятор с правительством будут вести себя так, как весной, не выживет никто.

- Свой банк вы тоже имеете в виду?

- Тут могу дать только философский ответ: все мы смертны. Рано или поздно все умрем - вопрос времени. Но мы еще поборемся.

Надо понимать, что сейчас главная проблема банковской системы — это не ликвидность банков, а тотальное недоверие к банковской системе Латвии со стороны всех контрагентов в финансовом мире. Сегодня дочерняя компания Norvik Banka не может даже открыть счет в Англии. Только потому, что она — латвийская. Когда эта же компания принадлежала мне, а я был еще только российским гражданином, она спокойно открывала счета и торговала со всеми крупными банками, UBS, JPMorgan, – не было вопросов. Но как только она стала частью банка страны еврозоны, Европейского союза и НАТО (Латвии), с ней перестали работать все. Как только слышат "Латвия" — сразу отвечают "нет".

Теперь у нас есть Телеграм-канал Rus.Delfi.lv с самыми свежими новостями Латвии. Подписывайтесь и будьте всегда в курсе!

Tags

президент США Россия ABLV Bank Norvik banka Rail Baltica Андерс Фог Расмуссен Банк Латвии БПБК Григорий Гусельников Джо Байден Евросоюз Илмар Римшевич КРФК Латвия Лондон НАТО Сейм Латвии США
Опубликованные материалы и любая их часть охраняются авторским правом в соответствии с Законом об авторском праве, и их использование без согласия издателя запрещено. Более подробная информация здесь.

Comment Form