В ночь на 28 мая 1995 года землетрясение стерло поселок Нефтегорск на острове Сахалине с лица земли. 17 пятиэтажных домов превратились в груды бетонных плит, погибло 2040 человек. Этой катастрофы можно было избежать, если бы советские и российские власти прислушались к прогнозам ученых. Среди которых был и сотрудник рижского Всесоюзного научно-исследовательского института морской геологии Константин Ранкс. После катастрофы в Нефтегорске он ушел из геологов в научные журналисты, чтобы объяснять людям: опасные вирусы и насекомые, затопления, потепление и другие напасти ― это реальность, о которой власти будут думать, лишь если мы их заставим.

Во время чрезвычайной ситуации в Латвии все материалы DELFI о Covid-19 можно читать бесплатно.
Продолжение статьи находится под рекламой
Реклама

Институт морской геологии (ВНИИМОРГЕО) был открыт в Риге в 1960-х годах стараниями академика Карла Спрингиса — первооткрывателя рудных месторождений на Колыме и декана географического факультета Латвийского университета. Рига стала сердцем морской инженерной геологии СССР. Именно туда в начале 80-х попал по распределению молодой геолог Константин Ранкс.

"Чем мы занимались? Вот говорят нам нефтяники: в этой точке моря — прекрасные залежи нефти, мы хотим тут поставить платформу. И мы, инженеры-геологи, исследовали, устойчиво ли дно, как влияют течения и землетрясения. Если слишком дорого или опасно, о месторождении можно было забыть, так как платформа не может быть слишком сложной и дорогой, — объясняет Константин. — Так мы оценивали арктический шельф в Баренцевом море, где сейчас стоит платформа "Приразломная". Через 30 лет после нашего исследования нефть качают под Калининградом. Оценки латвийских исследователей высоко ценили".

В латвийских водах, впрочем, геофизики ничего ценного не находили. Зато уже тогда исследовали, как Балтийское море взаимодействует с песчаной сушей. Было ясно, что подъем уровня воды и течения чреваты для Латвии самыми серьезными последствиями.

Как было предсказано землетрясение в Нефтегорске?


В конце 80-х Константин Ранкс был направлен в экспедицию на Дальний Восток: "Нашим предметом исследования стал Сахалинский шельф ― сложное место. Там тайфуны, землетрясения, движения льда и образование стамух — гигантских дрейфующих торосов, которые могут уничтожить все на своем пути. Мы изучали поведение морского дна, где собирались прокладывать трубопроводы, ставить платформы, строить прибрежные рабочие поселки. Надо было понять, как эти сооружения будут себя вести при сейсмических колебаниях".

Теперь Covid-19 - и снова не готовы? Как 25 лет назад рижские ученые предсказали катастрофу на Сахалине
Foto: No privātā arhīva

На фото: Константин Ранкс (слева) на корабле в Охотском море.

Оснащенное уникальной японской техникой научное судно бороздило воды Охотского и Японского морей. Робот "прокалывал" морское дно и брал образцы. Специальным прибором можно было моделировать на образцах сейсмическую нагрузку, рассчитанную учеными Сахалинского комплексного НИИ Академии наук СССР.

В 1990-м году по мотивам экспедиции Академия наук СССР издала сборник научных статей, в который вошла и статья Ранкса о "зыбучих песках" (возможности разжижения песчаных грунтов шельфа). Ученые пришли к выводу, что в ближайшие десять лет надо ждать мощного землетрясения магнитудой 6,7 и больше, которое приведет к сильному разжижению морских грунтов. Это чревато серьезными разрушениями объектов на суше и на шельфе.

"Нас это очень напрягало, — признался Константин. — Ладно, в море еще ничего не было построено, но на суше уже стояли производственные поселки нефтяников. Мы пытались обратить внимание разных организаций на опасность, но в начале 90-х всем было не до наших долгоиграющих прогнозов. Для спасения людей не делалось ничего…"

Пять лет спустя на Сахалине произошел мощнейший толчок с магнитудой 7,2. Эпицентр ― в 30 км от Нефтегорска, где люди жили в построенных крупноблочным способом пятиэтажках. Вокруг ― деревянные бараки и избы. Всего в городке нефтяников было 3200 жителей. Мгновенно сложившиеся как карточные домики пятиэтажки похоронили под собой 2040 человек. Более 700 человек получили ранения. "Парадокс в том, что избы и бараки устояли — они оказались более гибкими", — отмечает Ранкс. У выпускников единственной в поселке школы в местном клубе проходил последний звонок. И школа, и клуб были разрушены. Из 26 выпускников выжили девять.

После этой истории Константин оставил геологию, а вскоре выбрал профессию журналиста, став популяризатором науки. По его мнению, проблема в том, что люди вне науки не особо представляют, что следует из предсказаний геологов.

"Почему власти не реагировали? Общаясь как журналист с разными людьми в Латвии, Финляндии, Испании, я понял, что происходит в мозгах тех, кто принимает решения. Они в патовой ситуации: у них все распланировано на год, два, пять — на что и какие деньги идут… А тут приходят геологи и сообщают: этот город развалится, будут страшные жертвы ― может, завтра, а может, через десять лет. Что делать чиновнику? У него впереди выборы, на которых его могут снять, если он выселит людей из потенциально опасных домов. Куда он их отправит? В палатки? Он же не знает, когда все случится. А если через десять лет?"

Ранкс проводит параллель с похожей более свежей историей. В апреле 2009 года сильнейшее землетрясение разрушило значительную часть старого итальянского города Аквила. Погибло 309 человек, 50 000 вынуждены были покинуть свои ставшие опасными дома. В 2012 году итальянский суд приговорил шестерых геологов к тюремному заключению за то, что они не дали правильного предсказания. Более пяти тысяч ученых со всего мира подписали письмо президенту Италии с просьбой отменить приговор.

"Ученые могут говорить лишь о вероятности того, что может произойти в какое-то время, — поясняет Ранкс. — Более двух миллиардов жителей земли сегодня живут в очень сейсмически опасных районах. Если тряхнет с магнитудой 7 ― будут тысячи жертв. Но когда?"

Что делать с вирусами, глобальным потеплением и наводнением?


Землетрясения в Нефтегорске и Аквиле — это истории про то, что современная власть не знает, как реагировать на научные предупреждения "с плавающей датой". К таким относятся и прогнозы глобального потепления, и история с коронавирусом.

Десять лет назад Константин Ранкс написал для издательства "Эксмо" книгу про грядущие климатические изменения — "Пустыня Россия". "Понятно, если глобальное потепление будет и дальше развиваться теми же темпами, как сейчас, Рига утонет и перестанет существовать, — рассуждает Ранкс. — Если море поднимется хоть на несколько метров, штормовые волны будут гулять по улицам. Год-два — здания рухнут, тут не Венеция на сваях. Но когда это произойдет? Через 30 лет? Через 100? А может, через 300? Что может решить руководитель, который обсуждает вопросы и проблемы здесь и сейчас? А предсказание ученых — где-то далеко, из серии "все мы когда-то умрем". Но жить-то надо сегодня. У конкретного чиновника есть конкретные задачи и начальство, перед которым ему отвечать".

По словам Ранкса, в Европе и России регулярно проводятся моделирования развития глобального потепления с оценками угроз. Правительства получают пухлые доклады ученых. Сигналы очень тревожные. В Грецию, Испанию и Италию прилетели тигровые комары, несущие малярию. В северных морях появляются ядовитые водоросли. В Латвию добрались клещи дермаценторы, которые больше "местных", да еще и бегают…

В такие предупреждения не верят не только власти, но и обычные люди. Известный факт, правительства многих стран в свое время подвергались активной критике за неоправданные траты на профилактические средства против пандемического гриппа H1N.

"Если власть вытащит всех в поле, потому что в течение 10 лет будет землетрясение ― народ ее проклянет. И власти ― авторитарные и ли демократические — это понимают, поэтому реагируют на уже случившееся, — рассказывает Ранкс. — После Нефтегорска в сейсмоопасных зонах острова стали проверять здания, какие-то укрепили, новые стали строить другого типа. Стали популярными здания из стальных ферм — одно-двухэтажные, быстросборные. Но почему только сейчас?"

Наводнение в российском Крымске предсказывали давно. Последнее предупреждение поступило за несколько месяцев до катастрофы. Ученые сообщали: летом над предгорьями могут выпасть очень сильные дожди, это может привести к образованию селей, потока грязи и камней. О такой опасности знали еще при царской и советских властях ― тогда построили гигантские канавы, были построены специальные сигнальные посты. На протяжении многих лет все было спокойно. Люди стали застраивать канавы гаражами и хибарами, они заросли деревьями. В ночь на 7 июля 2012 года с гор на город обрушился поток. 171 человек погиб, 34 тысячи лишились крова.

Очень похожая история ― с поправкой на рельеф ― произошла три года назад в Латвии. Из-за проливных дождей в Латгалии оказались затопленными поля, погиб урожай. Крестьянам выплатили компенсации. Одна из причин, почему вода не ушла в мелиорационные канавы, построенные полвека назад ― эти канавы были ничьи. Никто за ними не ухаживал, они рушились и зарастали.

Все эти случаи объединяет одно: к ним можно было подготовиться. Сейчас мир накрыла волна нового коронавируса. "Сколько уже лет говорили, что это может произойти? Сколько документальных и художественных фильмов снято? — говорит Ранкс. — В Китае уже были Sars-COV-1 и Mers. Китайцы стали основными туристами повсюду, да и чайнатауны в любом крупном городе. Об этом снято множество фильмов, художественных и документальных. Но единого протокола действий хотя бы на уровне ЕС не оказалось".

Можно ли подготовиться ко всем напастям?


Трагедия в Нефтегорске произошла через полгода после того, как в России было создано Министерство по чрезвычайным ситуациям. Разгребание последствий землетрясения стало первым боевым крещением Сергея Шойгу.

"Шойгу тогда активно продвигал идею отдельной службы. Нельзя, чтобы все силы, способные помогать в решении срочных ситуаций, были рассыпаны по стране и разным ведомствам, — рассказывает Ранкс. — Кому не подходит пример России, в США есть FEMA — Федеральное агентство по управлению в чрезвычайных ситуациях. На сайте на разных языках подробно расписано, что надо всегда иметь дома на случаи конкретных катастроф, когда в первое время нельзя рассчитывать на спасателей".

В Латвии за управление катастрофами отвечает Служба неотложной медицинской помощи (СНМП). Как сообщил Delfi директор департамента анализа риска и профилактики инфекционных заболеваний Центра профилактики и контроля заболеваний Юрий Перевощиков по поводу последней пандемии, подготовка к такого рода чрезвычайным ситуациям в Латвии велась давно. В том числе с учетом опыта предыдущих вспышек (атипичной пневмонии и Mers). Были разработаны правила Кабинета министров о системе медицины катастроф и план медицины катастроф. За планирование и управление запасами необходимых средств отвечает СНМП.

"Что касается дефицита масок и защитных средств, замечу, что ни одна страна мира не имела такого большого количества запасов, которые потребовались в данной пандемии, — считает Перевощиков. — Ведь никогда неизвестно сколько, чего и в каких объемах потребуется, а у всего есть сроки годности. Потом надо списывать неиспользованное. Однако в достаточно короткие сроки удалось нарастить производство и в значительной мере компенсировать дефицит".

Ранкс не сомневается, что как на уровне страны, так и на уровне каждого домохозяйства должно быть четкое понимание, что делать в случае опасности. "Нужно понимание, что люди конкретного региона должны знать, куда и от чего спасаться? Вплоть до мелочей. Чем вы будете кормить кошку? Есть ли у вас противоядие от укуса гадюки? Что, если у ребенка нога попала в колесо? Как действовать инвалидам, папам-мамам, подросткам… Такие знания лишними не бывают.

Одно дело говорить, что появился новый клещ, и он всех нас покусает. Другое ― знать, как избежать укуса, сделать прививку и запастись специальным пинцетом для того, чтобы его грамотно вытащить. Разработать проекты квартир, куда не заберутся опасные москиты. Или жилья, где в прихожей можно пройти дезинфекцию. Создать наборы первой помощи для наших реалий. У финнов, например, есть Kyypakkaus — одна таблетка в упаковке на случай укуса гадюки. С ней они спокойно идут в лес".

Должна быть стройная система в образовании и отдельная служба в стране или на уровне ЕС, которая не зависит от того, кто придет к власти, считает Ранкс. Нужна возможность быстро привлекать армию. Она хороша вовсе не тем, что обладает оружием: "В условиях природных катаклизмов это бесценные люди, которые могут действовать мгновенно по приказу. Мы должны учиться грамотно стелить соломку. Когда Covid начался, все рванули за бумагой и гречкой, а надо было спирт покупать. Бутылка дезинфектора дома ― это нормально.

Быть готовым ― лучше, чем все время хвататься за голову или, наоборот, жить и думать, что ты вечный. Надо сесть и посчитать, как будет жить Латвия в 2100 году, если случатся такие-то изменения. Быть готовым к плохому, но постараться, чтобы ситуация была как можно лучше. Если мы не будем готовы к "чихам" природы, как на Сахалине и в Китае, то "чихать" она от этого не прекратит".

У вас уже есть активная подписка!

Это платная статья.

Чтобы продолжить чтение, скачайте последнюю версию приложения DELFI или продолжите чтение с помощью интернет-браузера.

Читать статью.
Чтобы продолжить чтение, оформите абонемент. Если вы уже оформили абонемент,
Что дает подписка

Tags

Коронавирус
Опубликованные материалы и любая их часть охраняются авторским правом в соответствии с Законом об авторском праве, и их использование без согласия издателя запрещено. Более подробная информация здесь.