Таисия Вилкова: «Подростковый возраст накрыл меня к 20 годам»


Марина Насардинова

22 фильма, пять больших ролей в Московском театре имени Пушкина, 209 000 подписчиков в Инстаграме… Для 22 лет – результат более чем впечатляющий. Еще важней, что молодая актриса Таисия Вилкова и в кадре, и на сцене, и в объективе фотографа умеет быть бесконечной разной. Вы знаете ее как романтичную героиню триллера «Гоголь» Елизавету Данишевскую?  Тогда в спектакле «С_училища» она вас сильно удивит. 

Фестиваль "Золотая Маска в Латвии" 2019: "С_училища"

  • Андрей Иванов
  • Московский театр им. А.С. Пушкина
  • Режиссер: Семен Серзин.
  • В ролях: Таисия Вилкова, Назар Сафонов, Николай Кисличенко, Сергей Миллер, Наталья Рева-Рядинская, Кирилл Чернышенко, Екатерина Рогачкова, Владимир Зиберев.
  • 22 октября в Новом зале Латвийской национальной оперы

Вы в кино с семи лет. К моменту поступления в Школу-Студию МХАТ у вас не было ощущения, что вы знаете о своей будущей профессии примерно все? 

Нет, у меня не было такого ощущения – несмотря на то, что я росла в актерской семье, бывала за кулисами театра, даже на сцену выходила. Я очень хотела поступить в институт, очень хотела профессиональной актрисой стать. Было непросто порой. Приходилось забыть все, что я знала, и учиться заново, с нуля. Вообще, театральный институт – это довольно жесткое испытание для твоей самооценки, для твоего личностного роста. Это такой забег с довольно серьезными препятствиями.  

Получив первый приличный гонорар, какую мечту вы реализовали для начала?

Да я не могу сказать, что какую-то мечту реализовала. Я была рада, что могу существовать самостоятельно, не обременяя своих родителей, а иногда даже в чем-то помогая им. Мне как-то очень нравилось это чувствовать себя не зависимой ни от кого и ни от чего. 

Фото предоставлено пресс-службой Театра им. А.С. Пушкина

Говорят, вы с 17 лет стали жить отдельно.  Оглядываясь назад: это было верное решение – взять на себя ответственность за собственную судьбу так рано?

На мой взгляд, это не рано. Я уехала жить одна, когда училась на втором курсе и была практически совершеннолетней. Это было продиктовано не только тем, что я хотела какой-то автономной жизни, но и тем, что мне приходилось довольно много времени тратить на дорогу. А так я стала жить практически рядом с институтом. Правда, дома я только ночевала – с утра до вечера была на занятиях. Поэтому почувствовать вкус свободной самостоятельной жизни мне удалось только после того, как я диплом получила.      

Музыку для спектакля «Влюбленный Шекспир», где вы играете Виолу, написал наш Карлис Лацис. Это я попыталась найти ниточки, которые могут связывать вас с Латвией. Они есть вообще? Вы у нас бывали?

Да, с гастролями на фестивале Станиславский.lv с нашим дипломным спектаклем «Горький. Дно. Высоцкий». Мне очень понравилось, и я с удовольствием приеду еще раз, потому что мы тогда были довольно короткое время и особо посмотреть ничего не удалось, а у вас очень красиво! Так что я надеюсь, что, быть может, в эту поездку я успею побольше изучить ваши края. 

У нас нецензурные выражения со сцены не запрещают. Вернете в «С_училища» лексикон автора или будете играть, как в Театре Пушкина играете? 

На самом деле, пьеса Андрея Иванова не сильно подверглась цензуре, мы и в Москве играем с довольно таким… (смеется) жестким, свободным лексиконом. 

Вам это легко дается? Произносить со сцены слова, которые вы, может быть, в обыденной жизни сами не используете? 

У меня нет никакого запрета внутренного на эту тему. Во-первых, в обыденной жизни я использую эти слова, как, в общем-то, и большинство артистов. А в спектакле это продиктовано не тем, что авторам хочется эпатировать публику или там продемонстрировать какую-то псевдосвободу. Просто герои, которых мы играем, – они только так и разговаривают, только так и взаимодействуют. То есть это отражение жизни, а не желание шокировать. 

Спектакль "С_училища".  Фото: Дарья Шумакова

Ваша Таня – она, конечно, и Кармен, и Настасья Филипповна по типажу, по женской сути, но она гопница, елки-палки, провинциальная девочка из ПТУ. Вы с такими, наверное, за жизнь парой слов не перекинулись. 

Если честно, я не могу сказать, что у меня был какой-то большой опыт знакомства с подобными героинями, но мы провели работу в связи с этим, смотрели видео, фильмы и так далее. То есть какое-то представление об этой среде я для себя составила. Хотя бы примерное.

Вы же с «Любимовки» этот проект в театр принесли?

Да, когда появилась эта пьеса, она практически сразу – в тот же год – участвовала в фестивале новой драматургии «Любимовка», и Семен Серзин должен быть делать читку. До этого он выпустил спектакль «Гардения» в Театре Пушкина, я так понимаю, что ему понравилось работать с нашими артистами, и поэтому он предложил занять их. А Евгений Александрович Писарев, в свою очередь, предложил ему нас, пятерых своих студентов, которых он только что взял в театр, и еще троих артистов постарше – они играют родителей. Компания собралась драйвовая, слаженная, все как один открыты ко всему новому. У нас был очень классный период репетиций, очень интересный, и мы с большим удовольствием играем этот спектакль. 

С ростом популярности у человека становится больше свободы или меньше?

Мне кажется, что меньше, к сожалению. А те, кто способен прорваться через это и остаться свободным человеком, остаться собой, – становятся очень большими артистами. Я вчера была на концерте «Наша Алла», посвященном Алле Пугачевой в Гоголь-центре – и там как раз очень много говорили про свободу. Про внутреннюю свободу Аллы Борисовны. Несмотря на нечеловеческую, бешеную популярность, которую она обрела, оказавшись одной из главных фигур советской культуры, она эту внутреннюю свободу сохранила. Наверное, поэтому и стала великой. 

У вас больше 200 000 подписчиков в Инстаграме. Вас это к чему-то обязывает? 

Не то чтобы обязывает, скорее, определенные рамки устанавливает. Потому что моя страница не может быть наполнена какими-то домашними и семейными вещами. Впускать 200 000 незнакомых людей в личное пространство, конечно, не хочется. 

Тем не менее у вас там есть достаточно откровенные снимки.

Это все равно в первую очередь художественный акт. 

Фото предоставлено пресс-службой Театра им. А.С. Пушкина.

И ни на одной фотографии не видно татуировку, которую вы себе подарили на 20-летие. 

Она не одна, честно говоря.  Я дорвалась, у меня не было переходного возраста, когда все подростки красят волосы в розовый цвет, как-то он прошел мимо меня, – и вот теперь, видимо, догнал. Захотелось. Но я не то чтобы прячу татуировки: одна на виду, на руке. А вот другая, более личная, под одеждой всегда.

Ваша профессия вынуждает вас выглядеть по-особенному и вне сцены? Вы много времени уделяете заботам о своей внешности и одежде?

Я уделяю этому внимание, да, но не потому, что меня к этому вынуждает профессия, а потому что мне это просто нравится, как многим девочкам! 

Ваша учеба на режиссера в Школе кино и телевидения Федора Бондарчука – порыв или осуществление давней мечты? 

И то, и другое.  Правда, я по некоторым причинам приостановила свое обучение, но в целом – да, это такое желание отвлечься, не стоять на одном месте, открыть новые способы самовыражения, изучить себя.

По другую сторону камеры успели побывать? 

Да-да, успела и, честно говоря, получила от этого большое удовольствие. 

Вы себе нравитесь на экране?

По-разному.  Иногда очень не нравлюсь, иногда нравлюсь. Но вообще я довольно самокритично настроенный человек. 

Если бы вы сейчас сняли документальный фильм, то о чем?

Тут два варианта. У меня есть давняя мечта – сделать картину об уличных музыкантах. Потому что они всегда какие-то очень интересные, очень занимательные ребята, и не всегда только нужда заставляет их выходить на улицы. А еще я хотела бы снять фильм-портрет о каком-нибудь большом художнике, большой личности. Скажем так: успеть запечатлеть, пока не поздно. 

Над проектом работали: Марина Насардинова, Наталия Яценко, Кристина Худенко, Артис Гулбис, Эмилс Цинитис.
DELFI использует cookie-файлы. Если вы продолжаете использовать этот сайт, вы даете DELFI разрешение на сбор и хранение cookie-файлов на вашем устройстве.