Сергей Крук:
«Зубы дракона не сеются в Интернете!»

Сергей Крук

медиа-эксперт,
профессор Рижского университета им. Страдиня.

О чем сегодня говорят нам истории интернет-чатов и переписки читателей 20-летней давности? Как меняется суть коммуникаций с повсеместным распространением Интернета? И почему в чатах 1990-х не было политики?  Сергей Крук, медиа-эксперт, профессор Рижского университета им. Страдиня, подводит итоги проекта 4atlane о рижских чатах и сообществах прошлого. 

Тяга к публичному общению у человека присутствует всегда.

Потому что идентичность формируется под взглядом другого. Другой человек выполняет своеобразную функцию зеркала, в котором «я» видит самого себя, с помощью которого проверяет, как «я»–концепция вписывается в социальные рамки.

Через Интернет — хоть с собакой.

Компьютер просто увеличил протяженность публичности и изменил социальный состав участников. Раньше физически можно было проконтролировать, с кем ты общаешься, в 90-е стало возможным общаться с собакой, выдающей себя за человека, – так это было изображено в давнишней карикатуре. Я бы не стал утверждать, что публичности стало больше – она изменилась.

Виртуальное пространство освобождает от телесности.

Судя по этой подборке: IRC (ссылка), Riga Chat (ссылка), One.lv (ссылка), -- темы общения как раз больше связаны с интимным и профессиональным интересом. А не с публичным, который в первую очередь мы понимаем как обсуждение общественно важных вопросов. Это эксперименты с вербальной сменой своей идентичности: я такой, как меня зовут и как я пишу о себе. То есть онлайн-общение привело к освобождению от телесности. Впрочем, такое бывало и в докомпьютерную эпоху. Мы заводили дружбу, отправляя письмо десятому по списку в классном журнале ученику школы с номером своей школы случайно выбранного города.

Политическая элита боится самоорганизации.

Трудно сказать, какое значение имела онлайн-социализация. Много чего случилось еще, что могло повлиять на социальность. Да, рассказы участников чатов подтверждают высокий уровень самоорганизации, самоконтроля сообщества, выработку правил поведения. Но нельзя сказать, что сегодня латвийцы (и прежде всего люди, принимающие решения) рассчитывали бы на вероятность самоорганизации сообществ. Я бы даже сказал, что политическая элита вообще боится существования таких маленьких групп и многообразия коллективных идентичностей.

Интернет – это лишь инструмент.

Социальные медиа сегодня очень популярны в Латвии, но нельзя говорить об использовании виртуальной коммуникации для достижения социальных, экономических целей. Отдельные положительные примеры лишь подтверждают, что Интернет это только инструмент, которому одни находят такое применение, а другие – иное.

Этнические страсти разогрели в кризис.

Почему в чатах не было политики и национального вопроса? Политика в Латвии всегда считалась чем-то недостойным. Кесарю кесарево – это обычное представление латвийцев о политической активности. Плюс некая эйфория 90-х. Для латышей это идеологическая нормализация «теперь все правильно», для нелатышей – экономическая, то есть выкарабкивайся сам, никто тебе не мешает придумать, как заработать. Конечно, в данном случае речь идет о некоем привилегированном классе, у которого уже есть компьютер и доступ к Интернету.

Зубы дракона не сеются в Интернете.

Этнические страсти в публичных дискуссиях появились только с началом кризиса. До 2009/10 года язык ненависти присутствовал только в печатном издании DDD («Деоккупация, деколонизация, дебольшевизаци». -- Ред.), о котором уже все забыли, и в выступлениях маргинальных политиков типа Табунса и Добелиса. Партия «Единство» стала решать экономические проблемы нормализацией языка ненависти. Впрочем, для виртуальной коммуникации это хороший пример: зубы дракона не сеются в Интернете.

Авторы: Кристина Худенко (текст), Наталия Шиндикова (дизайн).
DELFI использует cookie-файлы. Если вы продолжаете использовать этот сайт, вы даете DELFI разрешение на сбор и хранение cookie-файлов на вашем устройстве.