Foto: EPA/Scanpix/LETA
"Эта ситуация", "беспрецедентная неопределенность", "сложный этап" - такие эвфемизмы использовали сегодня в своих выступлениях на Петербургском экономическом форуме правительственные чиновники, когда говорили о кризисе, в котором оказалась российская экономика из-за войны в Украине. Они почти полтора часа обсуждали экономические проблемы, но слово "спецоперация" в дискуссиях так и не прозвучало.

Сегодня в рамках деловой программы Петербургского экономического форума (ПМЭФ) состоялась дискуссия "Российская экономика: современные вызовы и точки опоры". В ней участвовали глава Банка России Эльвира Набиуллина, помощник президента Максим Орешкин, министр экономического развития Максим Решетников и глава минфина Антон Силуанов. Модерировал разговор председатель думского комитета по бюджету и налогам Андрей Макаров.

Во время дискуссии никто из участников не сказал, что нынешний кризис в российской экономике наступил в результате вторжения России в Украину, и даже не упомянул о "специальной военной операции" — термин, который российские власти используют для обозначения войны в Украине. Вместо этого они использовали различные эвфемизмы. Русская служба Би-би-си приводит их цитаты.

Максим Орешкин:

"Вы сейчас сказали фразу, что все хотят переждать. Это нормальное свойство человеческой психики, которое призвано защищать человека. Что если что-то меняется в жизни, первая реакция — это отрицание того, что происходит. Но это абсолютно ошибочный подход. На многих совещаниях, которые были последние три месяца, я постоянно слышал фразу "давайте подождем, сейчас решений принимать не будем". Это ошибочный подход, потому что то, что происходит сейчас в мире, — это не краткосрочная история, это глубинные изменения".

Андрей Макаров:

"Мы сегодня в тех мерах, которые в этой уникальной ситуации принимаются, копируем те меры, которые успешно — реально успешно — применили в ковидные времена. Наверно есть разница во времени и в проблемах, которые сейчас возникают".

"Мы в этой ситуации реагируем на санкции. Люди хотят услышать сегодня не то, как мы боремся с санкциями, они хотят увидеть будущее, какую модель, в первую очередь в экономике, мы им предлагаем".

Максим Решетников:

"Я начну с темы сравнения с ковидом. Потому что, безусловно, есть схожести, и схожести касаются, в первую очередь, скорости принятия решений, гибкости. Мы действительно ту практику, которую в ковид наработали, те методы и подходы к принятию решений, скорость реакции и готовность идти на серьезные шаги, — мы действительно все это использовали и в этой ситуации".

"Ситуация кардинально изменилась. Если в ковид была задача переждать, мы понимали, что мир будет другим, но он будет похожим, то сейчас мы понимаем, что степень похожести будет совсем другая".

Эльвира Набиуллина:

"Искать виноватых в прогнозистах — это последнее дело, на мой взгляд, в условиях беспрецедентной неопределенности, в которой мы оказались… Понятно, что ситуация сложная. Здесь важно не говорить о том, кто ошибся в прогнозах, а проявлять гибкость. Ситуация быстро меняется, и нужно уметь на нее быстро реагировать".

"Второе, что хотела сказать, это то, что, как мне кажется, всем очевидно, что как прежде уже не будет. А что не будет по-прежнему? Внешние условия действительно изменились надолго".

Максим Орешкин:

"Из машины нашего экономического развития часть деталей выпала — технологических деталей, финансирования высокотехнологичных компаний, еще целый ряд элементов, которых сейчас нет. Задача того структурного развития экономики, о котором говорила Эльвира Набиуллина, сделать так, чтобы машина была вновь в сборе, и была при этом хорошего качества".

"Тысячелетняя история России говорит о том, что мы всегда справляемся. Справимся и в этот раз. Сделаем хорошо. Да, это потребует усилий, работы, стараний. Но сделаем".

Эльвира Набиуллина:

"В такие сложные периоды, можно сказать, экзистенциальных изменений, у нас появляются две крайности: давайте все разрушим до основания и построим с чистого листа, а второе — давайте не будем ничего менять, авось ситуация подстроится под то, к чему мы привыкли".

"Конечно, нужно создать возможности для того, чтобы были прямые инвестиции. Мы с вами много работали для того, чтобы люди пришли на фондовый рынок. У нас был массовый приход розничных инвесторов. Сейчас для них период разочарования. Потому что стоимость бумаг упала, некоторые активы заморожены".

Антон Силуанов:

"Сегодняшняя ситуация заставляет нас смотреть по-иному на все то, что как казалось, происходит у нас хорошо. Начиная от подготовки специалистов, от того, надо ли нам самим производить автоматические коробки передач в "Ладе" той же самой. Сейчас все это надо переосмыслить. Мы понимаем, что упор здесь нужно делать на собственные силы и на наших дружественных партнеров. В этом направлении у нас здесь будет и достижение целей, исходя из новой ситуации".

"У нас накоплен опыт преодоления такого рода сложных этапов, кризисов, если можно так сказать. Поэтому мы знаем, как делать. И знаем, как проводить бюджетную политику".

"Какие риски мы могли бы взять на себя? В условиях, когда нам нужно производить больше собственных товаров, которые раньше завозились, мы сейчас готовы, и нам нужно взять на себя реализацию этих товаров. Государство должно сказать: давай, производи подушку безопасности в "Ладе", мы тебе обеспечим спрос".

"Мы всегда говорим о том, что в нынешнее время бюджет должен помочь деньгами в экономику. И в этой части мы достаем резервы, которые были в рамках бюджетного правила накоплены. И, наоборот, когда ситуация будет нормализовываться, мы сможем иметь сбалансированный бюджет".

Андрей Макаров:

"Мы понимаем, что санкции — первый удар, самый сильный — нанесли по финансовой системе. Цель этого понятна. Крупнейшие банки страны под санкциями, завтра могут быть любые другие. Это то, что находится вне зоны нашего контроля, и мы не можем на это повлиять. Какую вы видите модель финансовой системы и ее место в решении задач?"

Seko "Delfi" arī Instagram vai YouTube profilā – pievienojies, lai uzzinātu svarīgāko un interesantāko pirmais!