"Я лежала на горе трупов, но не сдалась". Как выжили и как живут последние свидетели Холокоста
Foto: BBC

Это одни из последних свидетельниц Холокоста. Эти женщины, а тогда — маленькие девочки, выжили чудом. Но на этом их борьба не закончилась. Каждая из них нашла свой непростой путь, чтобы привыкнуть к мирной жизни и стать ее частью. А еще — найти силы рассказать свою историю. Хотя, даже спустя 75 лет, им все еще нелегко говорить.

close-ad
Продолжение статьи находится под рекламой
Реклама

Ева Сэпеши: "Хуже Освенцима может быть только одно — забыть, что он был"

"Я лежала на горе трупов, но не сдалась". Как выжили и как живут последние свидетели Холокоста
Foto: BBC
Ева Сэпеши родилась в Венгрии в 1932 году

87-летняя Ева Сэпеши крутится перед телекамерой, словно ребенок: "А эти бусы сюда подходят? А лучше с жилеткой или без?" Ей было 12 лет, когда она оказалась в концлагере Освенцим. На этом детство Евы закончилось, и сейчас она будто пытается наверстать упущенное.

Перед началом интервью она достает духи, брызгает на запястья и произносит: "Знаете, у моей мамы были замечательные духи в красивом флаконе. Ребенком я как-то достала флакон из шкафа, потому что мне хотелось пахнуть так же вкусно, как мама. И вдруг разбила его… Весь дом наполнился запахом духов.

Почему-то именно этот запах мерещился мне всю дорогу, пока нас везли в Освенцим. На самом деле в нашем вагоне стояла ужасная вонь. Испражняться ведь не выпускали. Кого-то тошнило. Но я не чувствовала ничего. Вместо ужасного запаха мне чудился аромат маминых духов".

Мимо газовой камеры

На Еве — бусы из жемчуга и яркий синий свитер, от волнения она чуть теребит рукав. Под этим рукавом — на тыльной стороне руки — татуировка "26877". Этот номер ей вытатуировали наутро после прибытия в Освенцим.

"После войны я часто припудривала татуировку или закрывала ее рукавом блузки. Но я никогда не хотела свести этот номер. Он принадлежит мне. Многим узникам набивали большие номера на внешней стороне руки, а у меня маленький. Мне повезло", — говорит Ева.

"Я лежала на горе трупов, но не сдалась". Как выжили и как живут последние свидетели Холокоста
Foto: US HOLOCAUST MEMORIAL MUSEUM
Татуировки с номером делали всем узникам Освенцима — даже детям

70% процентов людей, привезенных в Освенцим, убивали в течение первых суток. Железнодорожные рельсы шли прямо до газовых камер. Людей выгружали из вагонов, кого-то отбирали для работы, а остальных тут же убивали.

Вагон, в котором ехала Ева, направили в барак, а селекцию назначили на следующее утро. Перед рассветом к девочке неожиданно подошла словацкая женщина, работавшая в Освенциме надзирателем.

"Сколько тебе лет? 12? Тебе 16, и не пробуй даже прикинуться младше!", — грозно сказала она.

Ева испугалась и растерялась, но когда на общем построении ее спросили о возрасте, она выпалила в ответ: "Шестнадцать". Это спасло ей жизнь.

Всех, кто был младше, отправили в газовые камеры, а Еву определили на работу в каменоломню.

"Я лежала на горе трупов, но не сдалась". Как выжили и как живут последние свидетели Холокоста
Foto: MONDADORI PORTFOLIO
По данным Нюрнбергского трибунала, в системе концлагерей Освенцим было истреблено до 4 млн человек

Звезда на всю жизнь

"К январю 1945 года я была уже очень-очень больна, и у меня абсолютно не осталось сил. А вокруг лежали мертвые или еле живые люди. Красная Армия была уже близко. Фашисты отступали и уводили с собой всех, кто еще мог стоять на ногах. У них был приказ пристрелить тех, кто оставался в Освенциме, чтобы некому было рассказать, что они там творили", — вспоминает Сэпеши.

Ева тогда постоянно теряла сознание и была на грани смерти. На нее решили не тратить патроны.

"Я лежала на горе трупов, но не сдалась". Как выжили и как живут последние свидетели Холокоста
Foto: US HOLOCAUST MEMORIAL MUSEUM
Советские солдаты освободили концлагерь Освенцим 27 января 1945 года и спасли 7000 уцелевших узников. За жизнь каждого из освобожденных потом еще долго боролись врачи

"В какой-то момент я очнулась и поняла, что лежу на горе трупов. У меня абсолютно не было сил, но я не хотела сдаваться. Я что-то промычала, ко мне подошел человек и накормил меня снегом. Мне так помог этот снег! Когда я снова открыла глаза, я увидела перед собой русского солдата в такой красивейшей меховой шапке. На ней была красная звезда. Он мне улыбнулся… И я была так счастлива тому человеческому теплу, которое излучало его лицо. Это вернуло меня к жизни. Я всегда буду помнить его", — добавляет Ева, улыбаясь.

Задавить все

"Я смогла жить дальше после войны, потому что все в себе подавила. Я старалась не думать, что происходило со мной в прошлом, построить новую жизнь. И я все подавила, запихнула вглубь души. Но это нельзя навечно спрятать", — вздыхает Ева.

Она рассказывает, как после концлагеря заново училась ходить, как трудно было снова сесть за школьную парту и как она искала и находила в себе силы, чтобы жить дальше.

"Я лежала на горе трупов, но не сдалась". Как выжили и как живут последние свидетели Холокоста
Foto: AFP VIA GETTY IMAGES
Более 40 000 концлагерей и гетто создали нацисты на территории Европы (по данным исследования Американского мемориального музея Холокоста)

"Многие из тех, кто сдался, будучи в Освенциме, не выжили. Когда сдаешься и говоришь, что больше не можешь, наступает конец. Нужно себя заговорить, что ты все преодолеешь. И это помогает", — говорит Ева.

В 1951 году она встретила своего будущего мужа. Ева признается, что очень спешила создать семью: "Больше всего на свете я хотела иметь ребенка. Ведь я потеряла родителей, и так хотелось иметь близкого человека. Так появилась моя первая дочь Юдит".

Но как воспитывать маленького ребенка, Ева, разлученная с родителями в десятилетнем возрасте, не знала: "Мама исчезла из моей жизни слишком рано. Мне не хватало ее любви, ее примера перед глазами, поэтому когда я сама стала матерью, это было непросто. Иногда я просто не знала, как себя вести".

В 1956 году Ева снова увидела советских солдат. Но на этот раз испытала от этой встречи совсем другие эмоции. В конце октября 1956 года СССР ввел войска в ее родной город Будапешт для подавления Венгерского восстания.

"С одной стороны, советские солдаты спасли жизнь мне и тысячам других узников фашистских концлагерей. С другой, я своими глазами видела, как советские солдаты утопили в крови венгерское восстание. И это сложно принять и совместить в голове. Но такая вот жизнь — разная. Но я все равно хорошо отношусь к русским", — добавляет она.

После подавления восстания семья Евы вынуждена была бежать из Венгрии. Они осели в Германии, где мужу Евы предложили работу.

50 лет после войны Ева молчала о пережитом в Освенциме: ее близкие знали об этом как о кратком факте из ее биографии — она никогда не рассказывала им о пережитом. Но в 1995 году режиссер Стивен Спилберг пригласил Еву приехать на место бывшего концлагеря. Тогда она впервые рассказала свою историю родным. Сегодня Ева много выступает перед школьниками. Говорит, в начале разговора многие бывают настроены скептически, но к середине беседы равнодушных обычно не остается.

"Когда я слышу, что Освенцим — это выдумка, я думаю: как же важно всем пережившим, и мне в том числе, доносить до следующих поколений, как все было на самом деле. Чтобы такое никогда больше не повторилось. Мой братик, моя мама — они не могут говорить. Всех, кого убили нацисты, лишили голоса, сделали немыми. А значит, рассказывать за них должны мы".

Тамар Драйфус: "Нужно время, чтобы воскресить в себе человека"

"Я лежала на горе трупов, но не сдалась". Как выжили и как живут последние свидетели Холокоста
Foto: BBC
Тамар Драйфус родилась в Литве в 1938 году

"Мне потребовалось много времени, чтобы научиться просто снова смотреть людям в глаза после войны", — говорит Тамар Драйфус и строго смотрит поверх очков.

Кажется, к своему рассказу она подготовилась основательно. Тамар достает из сумочки несколько старых фотографий, четки, молитвенник, с которыми она не расставалась во время войны, и айфон.

"Ой, а вы ж разбираетесь в технике, — скорее утвердительно говорит она. — Научите меня делать так, чтобы телефон лежал тихо и только жужжал?"

Фартовое платье и будка пса

"Еврейское гетто в Вильно создали в 1941-м. Мне тогда было чуть больше трех, но я четко помню многие вещи, особенно день, когда я в последний раз видела отца, — начинает Тамар. — Это было в 1943-м. В гетто пришли немцы, скомандовали всем выйти. Мы спрятались, но снаружи услышали приказ, что все мужчины должны выйти, иначе нас взорвут".

Отца Тамар вместе с другими мужчинами забрали на принудительные работы. Позже она узнала, что его убили.

"Я лежала на горе трупов, но не сдалась". Как выжили и как живут последние свидетели Холокоста
Foto: UNIVERSALIMAGESGROUP
По данным историков, гетто и концлагеря пережили только 6% евреев Литвы

К 1943 году в гетто Вильнюса истребили около 50 000 человек. Тамар и ее мать отправили в концлагерь. По пути они трижды пытались бежать. Первые две попытки провалились: за первую мать Тамар приговорили к 25 ударам плетьми. На третьем ударе женщина потеряла сознание. Несмотря на это, она верила, что лучше быть убитой при попытке бежать, чем безропотно принять происходящее. Во второй раз их снова поймали — но не убили. Мать Тамар ударили по голове, и она провела без сознания два дня.

"На последней пересылке нас отправили в душ. Слава богу, это был обычный душ. Все разделись. Мама нашла в куче одежды себе костюм, а мне — платье. Она даже повязала мне бантик, гордо подняла голову, и мы пошли", — вспоминает Тамар.

Хорошо одетые женщина с ребенком беспрепятственно прошли мимо всех охранников и вышли за ворота лагеря. Возможно, постовые подумали, что это семья одного из офицеров.

После этого Тамар с матерью еще долго прятались от фашистов, переходя из деревни в деревню, от одного двора к другому. Однажды они три дня скрывались от облавы в будке сторожевого пса. Почему-то грозная собака не выдала своих неожиданных соседей и даже делилась с ними едой из своей миски: "Каждый раз, когда ему приносили еду, он не ел, а оставлял нам. Мама говорила, что люди хуже зверей, потому что зверь съест добычу, насытится и успокоится, а люди — нет. У людей не наступает насыщения, они всегда хотят больше".

"Когда мы скрывались, мама часто просила меня сидеть молча, чтобы я случайно нас не выдала. Поэтому когда война закончилась, я не сразу осознала, что все, теперь мы свободны. Это был долгий процесс. Чтобы воскресить в себе человека, нужно время", — говорит Тамар.

Но для нее борьба с фашизмом не закончилась ни в 1945-м, ни даже десять лет спустя. В 1959 году муж Тамар получил работу в Мюнхене, и она, хотя ужасно не хотела ехать в Германию, все же согласилась.

"Когда мы переехали [из Израиля], вокруг было еще полно нацистов. И было невыносимо постоянно видеть их, везде их встречать и знать, что они остались безнаказанными. Далеко не всех ведь осудили. Многие даже не раскаивались в содеянном. И смириться с этим было невероятно сложно".

Тамар с мужем не могли просто так смотреть на это — они начали помогать так называемым "охотникам за нацистами" — волонтерам, пытавшимся найти тех, кто остался безнаказанным после Второй мировой войны. Тамар и ее мужу удалось добиться наказания по меньшей мере для одного человека — бывшего шефа гестапо в Кельне.

Тамар признается: вернуться к нормальной жизни после войны ей помогли семья, друзья и книги.

Сейчас Тамар живет одна: ее муж умер несколько лет назад, а дети создали собственные семьи. Тамар внимательно следит за современной политикой: "Ультраправые снова приходят к власти по всему миру. И это меня очень настораживает. Люди снова не любят чужаков. Это отношение нужно менять. Людей надо принимать вне зависимости от их цвета кожи, вероисповедания и языка, на котором они говорят. Но за то, чтобы так было, нам предстоит еще побороться".

Многие дни Тамар расписаны почти по минутам: выступления перед школьниками, лекции в университетах и на конференциях, интервью на телевидении. Она надеется, что и современные ультраправые услышат ее выступления и несколько раз подумают, прежде чем "прятаться за своими броскими лозунгами".

"Я верю в нынешнюю молодежь. Между нами — десятки лет разницы, но мне кажется, мы понимаем друг друга. В конце концов, перед этими ребятами стоят те же вопросы, что и передо мной 60-70 лет назад, только в чуть менее радикальной формулировке. И я буду рада, если смогу помочь молодым найти ответы".

Мария Нейман: "Война научила доброте"

"Я лежала на горе трупов, но не сдалась". Как выжили и как живут последние свидетели Холокоста
Foto: BBC
Мария Нейман родилась в 1930 году в Беларуси

Уверенная и быстрая походка, накрашенные губы — глядя на Марию Нейман, трудно поверить, что ей 90 лет.

"Утром интервью с Би-би-си, а вечером пойду в кафе: мы каждые две недели там собираемся с ребятами. Сидим, делимся впечатлениями, обсуждаем что-то — иногда новости, но чаще книги. Очень люблю читать", — говорит Мария.

Erzael-cafe в центре Кельна — место встречи тех, кто прошел через Вторую мировую войну. Там Мария часто видит Тамар Драйфус. Войну собравшиеся вспоминают нечасто. Но все же некоторые истории первый, а иногда и единственный раз, прозвучали именно в этом кафе.

Пара обуви на деревянном ходу

Война для Марии началась 23 июня 1941 года, когда в Борисов (ныне территория Беларуси) пришли фашисты. Всех евреев тут же согнали в гетто.

"Мы рано вставали. Натягивали на себя все, что могли натянуть, и выходили на работу. Вкалывали до позднего вечера. Чистили улицу, таскали тяжести. Нас часто били. Причем обычно без особой причины", — вспоминает Мария. Ей тогда было десять лет.

"Я лежала на горе трупов, но не сдалась". Как выжили и как живут последние свидетели Холокоста
Foto: IMAGNO

20 октября 1941 года гетто ликвидировали, за сутки расстреляв почти всех. По оценкам историков, спастись удалось лишь нескольким десяткам человек из более чем 7000 заключенных.

"Нам удалось с сестренкой спастись благодаря маме. Она сказала отцу спрятаться в погребе со старшими детьми. Мама захлопнула за нами крышку и закрыла ход половичком. Младшеньких мама оставила с собой наверху — боялась, что они могут плачем выдать нас, и тогда все погибнут. Через миг в дом вошли немцы и увели маму и наших младшеньких на расстрел".

Из погреба Мария, ее сестра Геня и отец не выходили двое суток. Все это время они слышали, как фашисты убивают жителей Борисова.

"Начинаю говорить об этом, — и даже сейчас у меня мороз по телу. Не отходят от меня эти переживания, живут в самом сердце. Никуда не деться. Но жить надо и говорить Богу спасибо за каждый прожитый день", — уверенно добавляет она.

После двух месяцев скитаний по окрестным деревням отец Марии ушел в партизаны. А девчонок определили в детдом.

"Прощаясь, отец сказал: верьте в Бога и верьте в людей. По этому завету я и живу по сей день. Всякое было, но всегда доводилось встретить людей, которые помогали мне, казалось бы, в безвыходной ситуации. Не каждому можно довериться. Но сердце всегда верно подсказывало, кому можно открыться".

Уже после войны Мария узнала, что ее отец погиб летом 1944-го года, чуть-чуть не дожив до освобождения Борисова.

"В детдоме было трудно. У нас была одна пара обуви на деревянном ходу. Мы там и тифом, и чем только не болели. А еще частые бомбежки. В отделении мальчиков погибли ребята. А нам повезло — под нашими окнами упала фугасная бомба, но не взорвалась".

После войны Мария вернулась в Борисов, окончила школу и поступила в кулинарный техникум. В один из осенних дней она встретила Дмитрия — парня, с которым они жили по соседству до начала немецкой оккупации. Через несколько месяцев молодые люди поженились. Дмитрий ушел из жизни рано — всего через несколько лет после свадьбы. Снова искать любовь Мария не захотела. Но пережитое не озлобило ее.

"Главный урок, который я вынесла из войны и всех испытаний, — о доброте. Доброта есть, и она сильнее зла. Я старалась и стараюсь быть доброй, и это дает мне силы".

Теперь у нас есть Телеграм-канал Rus.Delfi.lv с самыми свежими новостями Латвии. Подписывайтесь и будьте всегда в курсе!

BBC News Русская служба:

Tags

История Холокост Вторая мировая война
Опубликованные материалы и любая их часть охраняются авторским правом в соответствии с Законом об авторском праве, и их использование без согласия издателя запрещено. Более подробная информация здесь.

Comment Form