Цены на лекарства: не помогло — не платим!

- Как эксперт по аптечным сетям (Белевич — создатель и руководитель аптечных сетей Saules aptieka и Mēness aptieka, — прим. Ред.), скажите, что происходит с ценами на лекарства, почему они так стремительно растут. И как министр, ответьте, есть ли какая-то возможность их сдерживать?

- У нас есть конкретный план, как это дело изменить. Политикой регистрации медикаментов у нас занимается Государственное агентство лекарств. С конца прошлого года у этого учреждения появилось новое руководство. Наступают новые времена, и в течение года вы ощутите перемены.

Кабинет министров уже принял новые правила, согласно которым, уменьшилась в 10 раз плата за регистрацию патентосвободных лекарств — дженериков. За весь прошлый год в Латвии было зарегистрировано всего около 30 патентносвободных лекарств — качественных и апробированных в Европе течение 20 лет. Значит, что-то было не в порядке с нашей системой.

Услуга регистрации была слишком дорога — фирмы не могут ее отработать на маленьком рынке Латвии. В итоге у нас катастрофически не хватает дешевых лекарств для малых групп пациентов. Например, для младенцев — детей до одного года.

За год у нас рождается около 20 000 малышей. К счастью, не все болеют, а если болеют, то неодинаковыми заболеваниями, что требует разных лекарств. И представьте, что регистрация детской формы лекарства стоила 3-4 тысячи евро — это какой должна быть цена за упаковку? В результате лекарственных форм для младенцев у нас практически нет. С момента вступления в силу нового прейскуранта — с 1 января — у нас наконец-то открыты ворота для более дешевых, качественных, произведенных и апробированных в ЕС лекарств.

Наше государство тратит 120 млн. евро в год на компенсируемые лекарства. При этом софинансирование пациентов (доплата) составляет около 20 млн. евро. С 1-го января государство на 100% оплачивает лекарствa для лечения гепатита С. Также с этого года государство компенсирует детям до 18 лет все антибиотики, на 75 % компенсирует лекарства от болезни Крона и язвенного калита. Я хочу добиться, чтобы за компенсируемые государством лекарства людям вообще уже не нужно было ничего доплачивать. Но для этого нужны дополнительные деньги.

- Есть идеи, где взять деньги?

- Кое-какие есть! Мы будем по-другому подходить к оплате некоторых компенсируемых медикаментов. За супердорогие лекарства будем платить лишь тогда, когда они… помогли. На самом то деле мы это уже начали. Так, мы оплачиваем лекарства трех фирм для лечения от гепатита С. Какие конкретно медикаменты нужны конкретному пациенту определяет консилиум врачей, в зависимости от генотипа вируса и стадии заболевания. Курс лечения самими дорогими лекарствами стоят десятки тысяч евро.

Благодаря регистру пациентов с гепатитом С, мы можем отделить все случаи, когда лекарство не помогло. Если первым лекарством вылечилось 60 из ста пациентов, тогда от этой фирмы потребуем вернуть 40% денег. Если комбинацией лекарств второй фирмы вылечили 80% случаев — потребуем 20% обратно. Ну а в случае супер-супердорогих лекарств, которые, кстати, не во всех случаях можно использовать, но их эффективность доходит до 98%, возвращать придется всего 2%.

Таким же образом мы собираемся работать с другими дорогими медикаментами. Мы уже ведем переговоры с фирмой, производящей лекарства от рака кишечника. И намерены платить только за результат. В случае рака, это определенное количество лет, прожитых после лечения без дополнительных осложнений.

- А фармацевтические фирмы согласны на такую суровую формулу сотрудничества?

- Фирмы соглашаются, но ведение переговоров — это большая работа. Фармацевтика движется в направлении индивидуализированных лекарств. Можно будет вылечить почти каждого, но это будет очень дорого. И такие лекарства мы будем оплачивать по результату. Это совершенно новый подход, но у нас уже есть подписанный договор с ассоциацией производителей инновационных лекарств Европы.

- Ну ладно, инновации пусть стоят космически дорого. Но объясните, почему обычный пузырек йода в Латвии стоит в 10 раз дороже, чем в России, ведь его производство не требует каких-то сложных химических процессов?

- А вы сравните, во сколько раз в России больше жителей, чем в Латвии?! Еще спросите, во сколько раз препараты наших предприятий Grinsdex и Olainfarm дешевле в России, чем у себя на родине! Это обосновано величиной рынка. Ho не только размер имеет значение. Мы же не хотим вернуться к временам, когда на пузырьке лекарства была наклеена только этикетка с названием. И мы ничего не знали о побочных явлениях.

Сейчас мы в Евросоюзе, где производитель обязан ставить пациента в известность, даже если побочные явления могут быть у одного из сотни тысяч принимающих лекарство. Причем все указания должны быть на государственном языке. Скажем, в Финляндии лекарства в аптеке дают в упаковке и с надписями страны-производителя, на ее языке (итальянском, испанском и т.д.), а уж аптекарь выдает в комплект аннотацию на финском, распечатанную на простом листе формата А4.

У нас свои правила, которые приводят к удорожанию. Но я сделаю все, чтобы лекарства и у нас стали дешевле. Просто у моих идей есть противники. Ведь сделать лекарство дешевле, это отобрать чью-то прибыль.

Теперь у нас есть Телеграм-канал Rus.Delfi.lv с самыми свежими новостями Латвии. Подписывайтесь и будьте всегда в курсе!

Tags

Гунтис Белевич
Опубликованные материалы и любая их часть охраняются авторским правом в соответствии с Законом об авторском праве, и их использование без согласия издателя запрещено. Более подробная информация здесь.

Comment Form