О Латвии волшебной, чекистской, а также на Медном, Серебряном и Золотом конях

Надо будить принцессу! Вайра Вике-Фрейберга про волшебную Латвию, Крокодила Гену и политиков-поросят
Foto: Kārlis Dambrāns, DELFI

Какую Латвию вы помнили во время вашей эмиграции?

— Это была скорее семейная память. Для моего поколения был создан волшебный образ идеальной Латвии, которую видели наши родители, в том числе в годы авторитаризма и тоталитаризма, когда расцвел национализм и национальный дух. Это было в таком позитивном ключе — гордость за принадлежность к своему народу, что если сделаешь нечто постыдное, то опозоришь весь латышский народ. Отчасти так оно было! Когда в Австралии два латыша получили медали по плаванию на летней Олимпиаде, я даже поспорила с коллегой-психологом: я утверждала, что медалисты — латыши, а она говорила, ну какие же они латыши, они австралийцы. В то же время в газете Торонто написали о том, как латыша поместили в психиатрическую клинику из-за того, что он поранил свою мать. И там не писали, что это "блондин Петерис" или "канадец Петерис", там было сказано конкретно: "латыш Петерис".

Какой вы себе представляли советскую Латвию и где получали информацию о жизни в ней?

— До смерти Сталина никаких контактов не было вообще. После мой папа стал писать своему оставшемуся в Риге брату и получать осторожные ответы на ужасного качества бумаге. В основном — бытовая информация, вроде рассказа о рыбалке. Было очевидно, что конверт вскрывали, а потом грубо заклеивали широким неаккуратным мазком клея — таким образом, получателю давали понять: мы знаем каждое твое слово, и та же судьба ждет твои письма в Латвию. Было ощущение, что ты кричишь о сугубо семейных вещах на рыночной площади, и все тебя слышат. Это порождало чувство неловкости. Хотя, спасибо, конечно, что живы и работают, что знаем, если кто-то умер, но ни о какой интимности семейного общения речи не шло.

Позже мой дядя рассказывал, что после каждого письма, полученного от брата, его вызывали в ЧК и задавали одни и те же вопросы: "Почему ты переписываешься с человеком на Западе? Он шпион? Антисоветский элемент? Поддерживаешь ли его взгляды? Подаешь ли ему какие-то знаки?" Каждый раз дядя рассказывал, что была война, фронт наступал, они бежали от фронта, семья дядя решила остаться на месте, а многие как побежали на Запад, так и остались там. Но такое объяснение их не удовлетворяло — они снова и снова спрашивали то же самое. Он отвечал, потому что в сталинские времена в любой момент его могли провозгласить "врагом народа"…

Моим самым ярким впечатлением от первого приезда в Латвию был тот факт, что мои родственники вообще живы, потому что, когда мы уезжали, было трудно на это надеяться — бытовало даже такое выражение "Латвия осталась в огне". Ведь уже прошли депортации 40-го года. Они повторились и после войны, о чем мы не сразу узнали, только когда время от времени приходили письма, что того-то и того-то уже нет среди нас. Было ясно, что там снова нехорошее творится. В общем, было ясно, что это совсем не та Латвия, к которой были привязаны мои родители. Потому мои родные так и не вернулись. Это был Советский союз, который им совсем не нравился.

Вы верили , что Латвия снова станет независимой?

— В этом я была глубоко убеждена, тому доказательство — моя речь 1968 года, когда в Монреале отмечали 50-летие провозглашения независимости. Я тогда сказала: "Латвия однажды будет свободна, потому что юридически и де-факто она признана — это вопрос времени!" Тому есть письменное подтверждение. Для меня было ясно, что Советский союз, как система, сам себя разрушит, своими внутренними слабостями.

У меня было внутреннее ощущение, что советская система, которая выглядит как библейский великан на железных ногах, на самом деле стоит на глиняной основе. Увы, оказалось, что эта глина довольно крепкая. Прошло 10, 20, 30 лет, а она все держалась — трудно было предсказать, когда даст трещину.

Когда вы вернулись на родину и встали у руля своей страны, какую Латвию вы хотели построить?

— Демократическую и европейскую. Мы же в Европе, а европейская демократия, в моем представлении, это высочайшее достижение и идеал, к которому быстрее или медленнее стремятся все европейские государства. У той же Франции со времен революции история в этом смысле была довольна пестрой — период террора никак нельзя назвать демократическим и справедливым к людям. Все же аристократы тоже люди, их можно судить, но никак не вести на гильотину.

Так что в Европе эти идеи есть, а демократия — идеал, который переняли и бывшие колонии. В том числе США, у которых была революция против доминирования англичан, что не помешало им позаимствовать ценности. При этом, надо признать, что и в Англии не всегда правят идеи равенства и братства. Были описаны многие ситуации, в которых Англия не соблюдает равноправие.

Демократия — это как вечный подъем на стеклянную гору. (Тут Вике-Фрейберга приводит аналогию с пьесой Райниса "Золотой конь", — прим. Ред.) Тебе все время надо на нее забираться — сперва на медном коне, потом на серебряном коне, затем — на золотом. И вот ты разбудил принцессу, но еще надо удержать ее в пробужденном состоянии… У Райниса есть момент, когда принцессу снесли вниз, но не смогли пробудить.

Пробужденная принцесса-демократия означает, что у народа есть понимание, что это все означает. А если просто снести с горы — это как получить свое государство де-факто и де-юре. Этого мало — надо будить принцессу! И это должен осознавать каждый. Ребенку надо с младых ногтей рассказывать о его индивидуальных правах и уважении к правам других. Вседозволенность — это никакая не демократия.

Зачастую традиционные латышские ценности вступают в конфликт с проявлением ценностей современной демократии. В Латвии очень неоднозначно относятся к однополым бракам, мультикультурности…

— Со времен древних греков, нормы и стандарты сексуального поведения никогда не смешивались с правами человека — это уже шаг современного развития. По своим привычкам и нормам мужчины-греки были гомосексуалистами с подросткового возраста и далее, пока не женились. Женщины с острова Лесбос вроде как были лесбиянками, но остальным следовало быть матерями и женами. Но мужчины там женились не друг на друге, а на женщинах, чтобы рождались дети — для того и нужен был этот брак.

Думаю, было лишним вписывать в Конституцию, что брак должен быть между мужчиной и женщиной. С другой стороны — это очень логично, с точки зрения биологии. Для того и рожден институт брака, чтобы стать юридической защитой сожительства, в котором рождаются потомки.

Но мы же не древние греки?

— Если посмотреть на древних египтян, то в династии Птолемея был законен инцест. Из поколения в поколение братья женились на сестрах, чтобы сохранить чистоту своих голубых кровей. В нашей Библии это грех, для нас это незаконно, а с точки зрения биологии — это нездорово.

Библейская традиция, которую переняло христианство — строгие нормы сексуального поведения, которые проповедуют гетеросексуальность. Однако у Абрама было много жен, я уж не говорю про Соломона… Такого рода привычки — результат норм и допущений общества. Это как смена идеалов красоты: те, что сейчас у нас считаются красавицами, в старые времена звались бы уродинами. Но есть человеческие права, уважение к жизни, куда, на мой взгляд, входит и уважение к его сексуальной ориентации.

Отец нынешнего премьер-министра Канады Трюдо, когда сам был премьер-министром и из закона изымалась статья о криминализации гомосексуализма, пояснил: "Государству нет дела до того, что происходит в спальнях его граждан". Но если муж, к примеру, совершает насилие в отношении жены, бьет ее — тут уже государство должно вмешаться даже в то, что происходит в спальнях… При этом, когда я приехала в Латвию и общалась с организациями, работающими с пострадавшими от насилия женщинами и детьми, они жаловались, что полиция не хочет вмешиваться в семейные разборки…

Теперь у нас есть Телеграм-канал Rus.Delfi.lv с самыми свежими новостями Латвии. Подписывайтесь и будьте всегда в курсе!

Tags

Билл Клинтон Вайра Вике-Фрейберга Жак Ширак Кабинет министров Памятник Свободы
Опубликованные материалы и любая их часть охраняются авторским правом в соответствии с Законом об авторском праве, и их использование без согласия издателя запрещено. Более подробная информация здесь.

Comment Form