Спасибо, Хелене Демаковой, которую в хорошем смысле считаю латвийской Фурцевой

Не быть зверем. Режиссер Галина Полищук о жизни после смерти театра, спасении в России и "квоте" в Латвии
Foto: No privātā arhīva

На фото: открытие театра Галины Полищук "Обсерватория" в Риге.

- Вы были невероятно востребованной и обласканной критикой. Все беды начались с того, что захотели вы быть "вольною царицей" — создать свой театр "Обсерватория".

- Почему сразу беды?! Первые пять лет работы "Обсерватории" были невероятно успешны: билеты выкупались на полгода вперед, мы играли по 32 спектакля в месяц. О нас хорошо отзывались международные критики, наш "Трамвай желание" даже попал на обложку журнала American Theater, как лучшая постановка по Теннесси Уильямсу…

Свой театр мне был просто необходим. Спектакль — это целый мир, рожденный в твоей голове, который трудно вписать в чужие стены с чужими актерами. Первую попытку порвать с репертуарным театром я предприняла после успеха "Вей, ветерок" на фестивале "Новая Европа", о чем объявила журналистам в аэропорту. Но новый директор Национального театра Оярс Рубенис уговорил вернуться.

Рубенис и вправду многое сделал для меня. От него исходило глубинное понимание того, о чем я говорю. Мои спектакли участвовали в латвийских смотрах, фестивалях, получали международное признание… Но я понимала, что мне не дадут работать только с теми актерами, с которыми выработался свой язык и свое понимание театра, с которыми хотелось идти дальше. Там было много подводных камней, и даже не со стороны дирекции и актеров…

В общем, я окончательно убедилась, что в репертуарном театре работать не могу — васильевская школа, совсем другой язык, манеры и философия не вмещаются в обычный театр. Если все время идешь на компромисс, то недоволен до конца ни процессом, ни результатом. Конечно, владение профессией дает возможность сделать добротный спектакль, но вряд ли это будет художественным высказыванием, новой формой, тем, что взволнует международную критику. Ну неинтересен миру режиссер, который сделал себе художественное обрезание! В итоге мы с моими актерами ушли в никуда. Ездили по фестивалям, жили на то, что там платили, пока у нас не появился свой театр…

Я очень благодарна бывшему министру культуры Хелене Демаковой, которую считаю в хорошем смысле латвийской Екатериной Фурцевой. Хелена посещала все премьеры и вернисажи, интересовалась всеми тенденциями и поддерживала все, что считала достойным. Ее усилиями раскручено множество современных художников и артистов. В какой-то момент Хелена включила нас в бюджет: мы смогли оплачивать все счета, платить актерам и техническим работникам (всего 30 человек), покрывать аренду помещения — только с продажи билетов на 70 мест это нереально. Половину зарабатывали сами, половина дотировалась, но потом мы ту же половину возвращали государству в виде налогов. Так что закрытие театра, по большому счету, никому прибыли не принесло и было большой глупостью.

Не быть зверем. Режиссер Галина Полищук о жизни после смерти театра, спасении в России и "квоте" в Латвии
Foto: DELFI

На фото: так театральная Рига сражалась против закрытия "Обсерватории", сравнивая Далдериса со Сталиным.

- Почему же до этого дошло?

- Увы, сделать все официальные бумаги на статус нашего театра Хелена не успела — она ушла с должности по болезни. Новый министр Интс Далдерис вызвал меня накануне отъезда в Москву, куда я была приглашена ставить в театре Калягина Et Cetera. В кабинете министра находились директора Национального театра и "Дайлес", которым он предложил взять меня под свою крышу. Те были не прочь, но просили в таком случае увеличить финансирование. Так они ни до чего не договорились, но Интс сказал: езжайте, Галина, не волнуйтесь — такой театр никогда не закроют. Когда я вернулась от Калягина, оказалось, что деньги на зарплаты актеров на наш счет не поступили. Мы стали бороться за свое существование, привлекая прессу и друзей, но все безрезультатно.

- И тогда вы решили сделать ход конем — пойти в политику?

- Демакова и Паулс, которые любили бывать у нас в театре, были из Народной партии. Даже не помню, кто мне предложили идти в эту партию (на тот момент Далдерис уже перебежал от них в "Единство") умеренных стариков, где было много известных представителей интеллигенции. Мне нравилось, что они делают ставку на экономику и совершенно чужды национализму. Потом они объединились с партией Шлесерса, и стали искать варианты, как помочь моему театру.

В Рижской думе сказали: деньгами помочь не можем — можем помещением. С формулировкой "там все равно ничего не происходит", нам предложили зал Дома конгрессов. Тут я и мои актеры впервые столкнулись с понятием черного предвыборного пиара. Все наши слова перекручивались и перемонтировались так, что волосы дыбом вставали. В какой-то момент мы приняли решение, что говорить будем только в прямом эфире. Мы стали терять зрителя. Партия обещала взять на себя часть расходов, оплачивать коммунальные, но после выборов все обещания забылись. Было ощущение, что нами воспользовались и выбросили.

Помню, я ставила в театре "Балтийский дом" в Петербурге свой спектакль "Возвращение в любовь" с Евтушенко и Паулсом, на пресс-конференции по этому случаю, питерские журналисты начали спрашивать: Галина, неужели это правда, что такой театр закрывают? Почему в Латвии опять закрывают театр, удивительная у вас страна! При этом они выразительно смотрели на Паулса (намекая на историю с закрытием ТЮЗа). Но Паулс как раз "Обсерваторию" очень защищал, деньги для нас собирал в прямом эфире. Помню, как он шутил: заставили старика по миру с протянутой рукой ходить.

Когда я вернулась в Ригу, выяснилось, что нас выставили на улицу из-за долга по коммунальным платежам в 5000 латов, который они же сами и предлагали нам не платить, утверждая, что топить все равно надо, а зал после саммита стоит невостребованный. Даже не позволили зайти, чтобы забрать костюмы и декорации, совершенно забыв, что мы провели там ремонт, организовали все — гримерки, сцену, туалеты, причем за деньги нашего спонсора.

- А вы пошли в политику только во имя спасения театра или что-то хотели сделать на пользу всей Латвии?

- То и другое. Были какие-то романтические представления, что на культурной основе можно соединить разрозненное общество. Я именно поэтому стала потихоньку переводить наши спектакли на русский и играть на обе публики… Мне всегда казалось, что наше местечковое деление — оно совершенно неправильно. В стране остался миллион с хвостиком жителей, а она все городится заборами. Здесь невозможно ничего обсуждать объективно — у всех своя информация из своего источника, других они как будто не замечают. И те, и другие…

Свою дочку я отдала в латышскую школу, сейчас она учится на медика и спокойно общается с пациентами на обоих языках, в то время, как ребята, знающие только один язык, очень страдают. Как это переделать — не знаю. Когда я в России рассказываю, насколько параллельно у нас живут два мира, мне не верят. Но я понимаю, почему так происходит — это выгодно политикам. Если народ не будет сосредоточен на теме врага и взаимной борьбы, он вспомнит про экономическую ситуацию.

Delfi в Телеграме: Свежие новости Латвии для тех, у кого мало времени

Tags

Gaļina Poļiščuka Айнар Шлесерс Алвис Херманис Александр Калягин Андрис Булис Галина Полищук Дж.Дж.Джиллинджер Инесе Вайдере Интс Далдерис Ояр Рубенис Раймонд Паулс Хелена Демакова
Опубликованные материалы и любая их часть охраняются авторским правом в соответствии с Законом об авторском праве, и их использование без согласия издателя запрещено. Более подробная информация здесь.
Статьи по теме:
 

Comment Form