Через биографию Немцова можно рассказать новую историю всей России

Запроса на духовность у россиян тоже нет. Интервью с режиссером Верой Кричевской
Foto: Kadrs no filmas

- Как получилось, что именно вы сняли фильм про Немцова?

- Через несколько месяцев после смерти Бориса Немцова продюсер Евгений Гиндилис предложил журналисту и моему соавтору Михаилу Фишману написать сценарий документального фильма про убийство. Для немецкого телевидения. А также помочь договориться о серии интервью. Фильм вышел довольно быстро, но он был очень телевизионным и близоруким — именно про факт заказного политического убийства на Москворецком мосте, а не про личность Бориса Ефимовича…

Михаил очень расстроился. По большому счету, его сценарий почти не использовали, а при монтаже отбросили 90% снятого материала. В начале 2016 года Михаил попросил, чтобы я просмотрела всю его работу — пару десятков длинных интервью. Я была в шоке от того, что такие уникальные съемки оказались невостребованными. Хотя, наверное, для западного зрителя тот формат был более съедобен. Я предложила Мише сделать новое кино про судьбу новой России — для российского зрителя. Также нам стало ясно, каких героев надо доснять: договорились с Валентином и Татьяной Юмашевыми (зять и дочка Бориса Ельцина, — прим. Ред.), Сергеем Ястржембским, Евгением Киселевым… К концу года мы сделали премьеру еще шершавой версии на московском "АртДокФесте", а к началу проката довели ее до ума…

- На ваш взгляд, судьба Немцова отражает и судьбу России? Или наоборот.

- Эти судьбы очень сильно переплетены. В течение 25 лет они играли разные роли друг для друга. И таких значимых людей, судьба которых полностью переплелась с судьбой России, в живых почти не осталось. Я бы назвала лишь одного такого — Анатолия Борисовича Чубайса, который был действующим лицом с самого начала: с конца 80-х и РСФСР, перешагнул через протесты на Болотной площади… Других таких нет.

Немцов начал в 88-89-м годах и к своему расцвету, еще довольно молодым, дожил до тех реалий, в которых мы живем. У него была удивительная способность оказаться во всех ключевых местах в кульминационные минуты — Чечня, Кремль, Нижний Новгород, Норд-Ост, НТВ и т.д. Через его биографию можно рассказывать новую историю всей страны.

- Немцов пришел в правительство России в 1997 году. А в 1996 году случилась история, о которой сегодня многие задним числом сожалеют: большая часть народа была за коммунистов и Зюганова, а к власти волевым усилием (в том числе и не совсем честными методами) привели Ельцина… Если бы тогда победили коммунисты — вряд ли бы Немцов оказался в 97-м в Кремле.

- Не стоит забывать, что в Кремле он оказался не вдруг, по внезапному назначению сверху — до того Борис Ефимович дважды избирался губернатором Нижегородской области… Не хочу рассуждать о политике, да еще в сослагательном наклонении, но как раз из этого фильма зрители узнают, кто первым стал носителем идеи, что не надо было насмерть биться за победу Бориса Ельцина в 1996 году. Это центральный сюжет картины, за который мы боролись больше всего, искали архивные записи месяцами. Мы нашли интервью Немцова, в котором впервые прозвучала идея: не надо бояться проиграть 1996 год, пусть придут к власти коммунисты, завалят все, и Россия навсегда избавится от коммунистической заразы.

- Причастные к созданию вашей картины журналисты рассказывали, что их поразило: в своих интервью либерально-демократические герои рассуждают так, как будто мнения и выбора российского народа не существует как такового, мол, как власть прикажет, так и будет, а народ безмолвствует. Сложилось ли у вас такое ощущение?

- Это не совсем точная оценка. Скажем, одна из ключевых историй, рассказанных Евгением Киселевым — то, как он в своей телепрограмме "Итоги" еженедельно публиковал рейтинги "Если бы выборы президента произошли в это воскресенье — как бы вы проголосовали?" Как он сам говорит, ему удалось втянуть зрителя в игру на понижение — он показывал, как падает рейтинг Немцова в1997 году, и уже непонятно, кто был двигателем этого падения: сам Немцов, электорат или Киселев, который освещал падение рейтинга. И эти цифры — они не с потолка брались.

В России на телевидении есть такое омерзительное выражение "народ схавает", очень модное в 90-е годы в "Останкино". К сожалению, это выражение будет жить, пока так легко управлять электоратом через СМИ.

- Как вы познакомились с Немцовым и насколько тесно общались?

- В отличие от многих моих знакомых и сотрудников телеканала "Дождь", я с Борисом Ефимовичем никогда не дружила. Здоровались и все — никаких отношений на короткую ногу. Меня даже коробило, когда Немцов приходил на "Дождь" и 20-летние ребята кричали ему "Боря, привет!"

Познакомились мы в конце 90-х — он был постоянным гостем разных проектов телеканала НТВ. В 2000-м году мы с Савиком Шустером запустили программу "Свобода слова" — главное политическое ток-шоу в течение трех сезонов в России. Борис Ефимович приходил к нам часто. Программу закрыли в 2004 году, когда начался путинский застой, общественно-политические прямоэфирные программы стали убивать.

Савик не знал, что делать — у него не было российского гражданства, а НТВ обеспечивало ему право на работу. Тут он встретил Бориса Ефимовича, который только вернулся из Киева, воодушевленный "оранжевой революцией". На тот момент общественно-политического ТВ в Украине не существовало — каналы работали по повесткам дня и "темникам", рассылаемым администрацией президента Кучмы. Немцов предложил Савику ехать в Киев и менять там медийный ландшафт.

Буквально через неделю после разговора Немцов все организовал. Летом-2004 я встретилась в Москве с одним из самых известных украинских олигархов Виктором Пинчуком (зятем Кучмы, — прим. Ред.), владельцем крупного медиа-холдинга — он предложил срочно ехать в Киев и с сентября запускать там "Свободу слова". Меня интересовали гарантии того, что мы сможем работать, как хотим, ни с кем не согласовывая — он их дал и сдержал.

Наша программа выходила в пятницу в семь вечера и заканчивалась в полночь, политики и ньюсмейкеры врывались к нам стихийно, все кричали — никак не могли насладиться ощущением свободы. Мы были счастливы, что многие проблемы решаются не в здании Верховной Рады, а в студии нашей программы. Журналисты местных газет и радио приходили в паузы и записывали происходящее в студии.

Уже через год подобные политические шоу вышли практически на всех крупных телеканалах Украины — мы прорвали блокаду публичной дискуссии. Мало кто сегодня в Украине понимает, что все эти исторические процессы были запущены с легкой руки Бориса Ефимовича, случайно встреченного Савиком. И это был очень характерный эпизод из жизни Немцова: он общался со всеми, имел ко всем правильный подход, соединял самых разных людей, запускал лавины, двигал тектонические слои…

- Но запустить подобные процессы в России ему все же оказалось не под силу?

- Конечно, нет.

- Тем не менее в интервью BBC вы говорите, что Немцов был бы для России шансом. На что?

- На другой вектор развития. Конечно, нет смысла заниматься гаданием, что бы да как бы было, договорился бы Немцов с Чечней, что бы делал с экономикой… Но поражение правительства молодых реформаторов — Немцова, Сысоева, Чубайса, Хакамады — это самый большой потерянный шанс для России. Образованные, красивые, умные люди и редкий случай, когда правительство было самостоятельным органом, а не техническим придатком президента. Оно состояло из людей, которые (так мне кажется) видели Россию в западном мире с европейскими ценностями. Такое с новой Россией было лишь однажды — в 1997 году. И все, что произошло с этим правительством и Немцовым, огромная трагедия для России.

Delfi в Телеграме: Свежие новости Латвии для тех, у кого мало времени

Tags

Борис Ельцин Борис Немцов Михаил Ходорковский Шустер
Опубликованные материалы и любая их часть охраняются авторским правом в соответствии с Законом об авторском праве, и их использование без согласия издателя запрещено. Более подробная информация здесь.
Статьи по теме:
 

Comment Form