Я набросилась на Закаева: вы говорили о мире — докажите!

Без "укропов" и "колорадов". Почему невъездная в Россию журналист помогает жителям Донбасса
Foto: Reuters/Scanpix

На фото — 11 лет со дня трагедии в Беслане.

Если до 1 сентября 2004 года власти Нижнего Новгорода не просто терпели существование агентства Российско-чеченской дружбы, но и, порой, помогали, когда это касалось гуманитарных вопросов, то события в Беслане сменили вектор на противоположный.

В тот роковой День знаний Оксане с утра позвонили чеченские корреспонденты: в Беслане что-то происходит — в город не пускают, всюду военные кордоны и вертолеты. "Представители российской стороны начали врать сразу. Говорили о 300 заложников, но мы понимали, что для центровой элитной школы такое число людей на 1 сентября — нереально. Со всеми родственниками — не меньше тысячи".

Около полудня в Нижний позвонили из московской редакции "Новой газеты" и сообщили, что Анна Политковская в коме — что-то произошло на борту самолета, когда она пыталась добраться до Беслана. "За год до того на международной конференции в Страсбурге мне дали лондонский телефон Ахмеда Закаева, — вспоминает Оксана. — Мы им не пользовались, придерживаясь принципа нейтральной журналистики, но тут я приняла решение сделать все для спасения заложников. Когда через 40 минут Закаев перезвонил, я на него буквально набросилась: вы так много говорили о мире — докажите, что это не только слова! Известие об отравлении Политковской его шокировало. Оказалось, что с утра Анна Степановна ему звонила, требовала остановить террористов, после чего уехала в аэропорт.

В интервью по телефону Закаев осудил терроризм, назвал бандитами тех, кто взял заложников, и заявил, что его сторона — умеренные силы чеченского сопротивления — сделает все, чтобы начать переговоры о спасении. Мы это интервью разослали повсюду, но никто из центральных российских изданий его не опубликовал, хотя звонили нам в тот день многие".

На другой день Челышева связалась с Ильясом Ахмадовым, министром иностранных дел правительства Масхадова в изгнании, который тоже осудил терроризм. По словам Оксаны, уже вечером 2 сентября было принято политическое соглашение между представителями регионального штаба по спасению заложников (в него входили президент Северной Осетии Дзасохов и экс-президент Ингушетии Аушев) и Масхадовым, но все переговоры сорвал приказ о штурме.

"Сотни детей и взрослых погибли во время обстрела школы или сгорели заживо в пожаре. У слабых и раненых не было шансов выбраться. Зато… "мы с террористами переговоров не ведем", — не скрывает горечи Оксана. — Для меня человеческая жизнь — важнейший приоритет, а для Владимира Владимировича приоритетом являются даже не интересы государства, а его собственные убеждения… Вечером того дня я получила сообщение от одного из европейских посольств: Россия потеряла шанс остановить войну. А 5 сентября газета "МК" опубликовала подвал "Что делать с русскими друзьями чеченцев", где нас предлагали посадить в теплушки и отправить к белым и бурым мишкам, обрабатывать целинные земли".

С того момента, по утверждению Челышевой, закрутилась репрессивная машина в отношении ее организации — угрозы, анонимные листовки с домашними адресами активистов и призывом к соседям бороться с ними. "К чести моих соседей, они возмущались теми, кто эти листовки печатал, а учителя всячески поддерживали мою дочь, — вспоминает Оксана. — Я писала заявления в полицию, но дела быстро закрывались. Запомнился следователь Александр Сергеич, который сказал: вы же понимаете, что это бесперспективно, что мы не сможем найти виновных, но могу обещать — я это дело не закрою. И слово сдержал, вскоре передал дело другому следователю, который через неделю его закрыл.

Фактически, еще до принятия Закона об экстремизме на нас начали обкатывать методы, как закрывать неблагонадежные организации. По нам прошлись всеми институтами власти — от пожарной охраны до ФСБ, которое вменяло Дмитриевскому статью "за содействие терроризму", в связи с двумя текстами, которые он разместил в нашей газете "Правозащита": обращение Масхадова к Европарламенту с благодарностью, что признали факт геноцида чеченцев в 1943 году, и обращение Закаева, который накануне выборов президента России просил не голосовать за Путина, представляющего партию войны".

В итоге, Дмитриевскому, показания в защиту которого давала и Анна Политковская, дали условный срок по более мягкой статье "экстремизм". Его коллегам предложили публично отречься от его взглядов, что они дружно отказались делать отказались. В итоге, в январе 2007 года организацию закрыли. Но правозащитники работу продолжили: занялись систематизацией собранного по Чечне материала, чтобы использовать его, когда политические обстоятельства изменятся, как это было в Югославии после падения режима Милошевича.

"Итогом трех лет работы, во время которой от нас не отставали с обысками, изыманием техники и идиотскими вопросами из серии "Ну, когда нас сажать будете?", стал вышедший в 2009 году двухтомник "Международный трибунал по Чечне", — рассказала Оксана. — Один экземпляр я лично передала в руки представителю РФ в Брюсселе, во время круглого стола по Северному Кавказу, на котором представитель России сказал, что если бы были известны факты нарушений — они бы реагировали…" К тому времени Оксана уже жила в Финляндии.

В марте 2008 года Челышева отправилась по делам в Финляндию, где зарегистрировала неправительственную организацию "Общество российско-чеченской дружбы". Коллеги посоветовали обождать с возвращением — в квартирах и нижегородском офисе снова шли обыски. В итоге, задержалась на три месяца, после чего финские друзья предложили Оксане не уезжать — так она сможет эффективнее работать.

"Долгое время я не хотела просить убежище — все надеялась вернуться, — признается Оксана. — С 2007 по 2010 год на всех конференциях ОБСЕ российская делегация покидала помещение в полном составе, если мне давали слово. Я это называла игрой в "гном пришел — дом ушел". Тем самым, они лишь укрепляли мою странную "популярность". В 2010 году они впервые остались меня послушать, а позже на приеме посольства Литвы в Варшаве ко мне подошел работник российского МИДа и сообщил, что мне лучше не возвращаться — мол, он бы не хотел прочитать в газете, что со мной что-то случилось.

В 2011 году я окончательно утратила возможность въехать в Россию — у меня украли паспорт, а российское посольство в Финляндии отказалось выдавать новый. Промыкавшись несколько месяцев без документов, я получила предложение финской полиции написать заявление о выдаче мне паспорта негражданина Финляндии. Этот статус сильно отличается от отношения к латвийским негражданам. Он дает почти все права, как у гражданина, кроме голосования на выборах национального и Европарламента — могу даже участвовать в муниципальных выборах и баллотироваться на них. Сейчас у меня уже год статус беженца".

Delfi в Телеграме: Свежие новости Латвии для тех, у кого мало времени

Tags

Анна Политковская Беженцы Беслан Владимир Путин Донбасс Донецк Чечня
Опубликованные материалы и любая их часть охраняются авторским правом в соответствии с Законом об авторском праве, и их использование без согласия издателя запрещено. Более подробная информация здесь.
Статьи по теме:
 

Comment Form