Нация, русификация, приватизация… Задан новый поворот урокам истории 20-го века в школах нацменьшинств
Foto: Пресс-фото

Как судьба людей вершилась в зоопарке? Кто уничтожил евреев Валдемарпилса? Можно ли говорить о русификации и оккупации с русскими и не поссориться? Снос памятников — это нормально? Латвийский журналист и телеведущий Мартиньш Кибилдс ушел из жизни полтора года назад, оставив после себя 50 исторических телепередач Atslēgas ("Ключи"). "Ключи" посвящены острым вопросам из истории Латвии 20-го века. Недавно материалы перевели на русский язык и предложили взять на заметку учителям истории школ нацменьшинств.

close-ad
Продолжение статьи находится под рекламой
Реклама

Вдова журналиста Илзе Грасе-Кибилде, историк Густавс Стренга и школьный учитель истории Анния Бергмане рассказали порталу Delfi о судьбе и содержании проекта. А также о том, как подавать для разных аудиторий такие чувствительные темы, как депортация, русификация, милитаризация, приватизация, оккупация, чтобы процесс объединял, а не усиливал разобщенность. Если что и стоит взять в 21-й век из полной жестокости и террора истории 20-го века, так это моменты, когда побеждает человеколюбие, уверен Густавс Стренга.

Познакомиться со всем проектом, переведенным на русский язык, можно здесь.

Как создавались "Ключи" и было ли влияние "Намедни" Парфенова?

Профессиональный юрист и эрудит Мартиньш Кибилдс прошел долгий путь в журналистике: начинал в девяностых в газете Diena, затем перешел на ТВ. Телевизионную карьеру он начал латышской версии передачи "Кто хочет стать миллионером?" ("Gribi būt miljonārs ?"), позже посвятил себя двум главным страстям своей жизни — архитектуре и истории, запустив проекты Adreses (можно посмотреть здесь) и Atslēgas.

Проект Atslēgas — это попытка за сухими цифрами и фактами увидеть живые судьбы и проекции прошлого на день сегодняшний. Погружаясь в тему с головой и разбирая ее до мельчайших деталей, Мартиньш предложил в неожиданном ракурсе взглянуть на Латвию. Так учили его смотреть на, казалось бы, известные всем события увлеченные историей родители и любимая учительница истории, будущая политик Илга Крейтусе.

Русскоязычная аудитория в подходе Мартиньша может усмотреть некоторые аналогии с изысканиями автора "Намедни" Леонида Парфенова. Знал ли об этом российском проекте Мартиньш Кибилдс, теперь можно только гадать — вдове об этом ничего не известно. Стоявший у истока "Ключей" Густавс Стренга, специалист по истории 15-16-го веков, помогал в формулировке идеи, обозначении тем и привлечении экспертов.

"В советских школах мы привыкли, что есть лишь одна правильная версия истории прошлого. И это признак авторитарного режима, — рассказывает Стренга. — В демократических странах у всех событий могут быть разные версии. У Мартиньша был дар интерпретировать, сохраняя все факты корректными.

Как и мне, Мартиньшу важно было показать историю Латвии не только с комплиментарной стороны. Так, к примеру, появилась тема истребления евреев Валдемарпилса, в чем активно участвовали местные жители. Это тоже часть нашей истории, о которой стараются забыть, но ее важно помнить, чтобы подобное не повторилось. Густавс Стренга

Мартиньш доказал, что изучение истории может быть захватывающим процессом. Ведь, по сути, у нас было очень мало настоящих обсуждений сложных исторических моментов. По поводу тех же 9 мая и 16 марта или мешков ЧК — каждый год дежурный набор банальностей. Аргументы, в которых судьбы отдельных людей, выживавших и действовавших в определенных обстоятельствах, не имеют никакого значения. Рассказ об истории может быть захватывающим. Взять хотя бы историю о том, как размещенные в Гамбургском зоопарке беженцы из стран Балтии — голодные, измученные, лишившиеся родины люди — первым делом взялись за основание Балтийского университета. И создали вуз, уровень которого впечатляет. Это так многое говорит о народе!"

"В каждом сюжете виден авторский почерк Мартиньша, — уверена Илзе. — В работе ему помогали два ассистента, но сценарий всегда писал он сам. А перед этим проводил огромную работу с экспертами тех периодов, сидел в архивах, читал книги и смотрел фильмы, исследуя тему со всех сторон. В 15-минутный сюжет могло войти три ключевых факта, но Мартиньш всегда знал еще 33. И все же это его взгляд, а не истина в последней инстанции. В авторской передаче это допустимо".

Люди могут соглашаться, не соглашаться, дискутировать… Некоторые его сюжеты вызывали самые бурные обсуждения за обеденными столами — это именно то, чего хотел добиться Мартиньш. Илзе Грасе-Кибилде

Еще при жизни журналист выражал желание, чтобы 50 сюжетов, снятых к 100-летию Латвии, не остались праздничными сувенирами, а получили долгую жизнь для как можно более широкой аудитории — в том числе, русскоязычной. "История никогда не закрывается — это то, куда в любой момент можно заглянуть, чтобы понять, как далеко вперед мы сегодня ушли", — считал Мартиньш. Он очень хотел, чтобы его работы помогли учителям истории сделать уроки более насыщенными и современными. И многие преподаватели успели это оценить.

Как находки Кибилдса можно использовать в школе?

Активная молодая учительница Анния Бергмане шестой год преподает историю в Саласпилсской 1-й средней школе. Она сразу приметила передачу и ждала каждого нового выпуска, чтобы использовать для уроков. В прошлом году Илзе Грасе-Кибилде пригласила Аннию заняться разработкой методических пособий для школ на основе "Ключей".

"Эти передачи исключительно удачны, чтобы заинтересовать историей жителей Латвии и конкретно школьников, — рассказала Анния. — Ученикам нравится короткий видеоформат, это облегчает для них процесс восприятия. Богатый визуальный материал — Мартиньш сам ездил на места, где происходили разные события, использовал подручные средства, например, машины советского времени, чтобы показать, как все выглядело, когда сегодняшние школьники еще не родились. Информация подается, с одной стороны, аналитически и глубоко, с другой — очень понятно".

Просмотрев сюжет, школьники выполняют задания и приглашаются к обсуждению спорных вопросов. Кто достоин, чтобы ему поставили памятник? В честь кого можно было бы назвать улицу? В чем связь и какая разница между латышским и немецким легионом SS? Почему после всех "честных" приватизаций с "равными" возможностями экономическая ситуация в Латвии такая, как она есть? Как произошел национальный и социальный раскол общества?

"Дискуссии иногда очень жаркие, с разными точками зрения, — признается Анния. — Например, посмотрев с 11-ми классами сюжет про аграрную реформу 1920 года, мы бурно обсуждали тему поместий. Сегодня часть из них отреставрированы, в них проводят торжества, туда стекаются туристы. Но тогда получившие землю латыши не церемонились с домами помещиков, большей частью немцев. Мы пришли к вопросу, правильно ли сносить исторические объекты лишь потому, что это ненавистное прошлое, что значит культурное наследие, почему его надо защищать. И мы видим, что тема уничтожения отдельных свидетельств прошлого все время поднимается вновь и вновь, и подобное происходило и происходит не только в Латвии, а с любым народом".

Как говорить с русскоязычными на "больные" темы?

Саласпилс — место, где во время второй мировой располагался немецкий концлагерь. Сегодня национальный состав населения — смешанный, половина наполовину. В классах Аннии Бергмане тоже есть немало школьников из русских и смешанных семей.

"Говорить на темы русификации, оккупации, приватизации, нации — это всегда вызов, — соглашается учительница. — У многих есть свое мнение, живые эмоции, связанные с недавней историей их семей и близких". Анния выбирает "путь золотой середины": позволить школьникам самим прийти к заключениям, не навязывая учительское или доминирующее в обществе "правильное" мнение. Дать максимум фактов и источников, которые дети сами могут проанализировать и сравнить, чтобы увидеть все стороны каждого события.

"Нельзя все красить только в белую или черную краску — важно усмотреть все нюансы и попытаться понять. Поначалу школьникам трудно представить себя в коже другой стороны, но если приучать к этому с удаленных по времени периодов, которые не столь чувствительны, дети привыкают и к 9-му классу готовы к обсуждению сложного 20-го века. И тогда со школьниками из русских семей можно очень содержательно обсуждать темы Второй мировой войны, значение 9 мая, Латвии в составе СССР.

Стараюсь не критиковать ничью позицию, а объяснять, откуда идут разные мнения. Работаем над толерантностью и уважением, умением слышать других и избегать однозначных утверждений. Например, что русификация — это плохо, а латышский язык — единственный правильный путь. Анния Бергмане

Также мы говорим, какую решающую роль в исторических событиях играли политики. И никак нельзя теперь всех участников тех событий или их потомков — были они в советской армии или легионе — огульно в чем-то обвинять. Нельзя говорить, что "все русские — оккупанты", но также не стоит утверждать, что "советские воины освободили Латвию" — это такое же поляризованное мнение. Мы знаем, что в развязывании Второй мировой были виновны конкретные лидеры стран, а остальные люди оказались в ненужное время в ненужном месте".

Анния приучает школьников формулировать позицию так, чтобы не задевать чувств других, но иногда возникают довольно жесткие вопросы. Почему латыши говорят, что Сталин был плохим — он же выиграл войну? Почему нельзя праздновать 9 мая? И в ответ нужны не эмоции, а факты, цифры, сравнения, доказательства…

"На мой взгляд, проблема еще в том, что обе стороны нередко занимают позицию жертв, — предполагает Стренга. — В латышскую идентичность уже вросла позиция, что от всех пришлых сюда — сплошной вред. При этом известно немало латышей, которые успешно сотрудничали со всеми властями. С другой стороны, в русскоязычной общине глубоко сидит обида, что при развале Союза им обещали гражданство и не дали, а теперь надо учить латышский, да еще и не уважают их версию прошлого. Но ведь внутри самой русскоязычной общины нет серьезной дискуссии о своем прошлом. Она, скорее, полагается на ревизионистскую интерпретацию российских медиа, которую распространяет кремлевская пропаганда — что СССР победил во второй мировой, но никто это не признает, не ценят достижений…

Опять же, как и латышская, русскоязычная община очень неоднородна. У одних деды воевали в советской армии, у других — пострадали от сталинских репрессий… Важная задача историков и медиа — сломать представление, что есть всего два взгляда на историю. Передача "Ключи" ясно показывает, что персональных "историй" может быть 50, 100, 500… Скажем, из опыта моих предков, в событиях оккупации трудно найти позитив, но также неоспоримо, что нельзя сейчас винить часть современного общества в том, что было тогда".

Почему мы все про прошлое да про прошлое?

Не мешает ли слишком мощный фокус на прошлом и сложной истории Латвии жить в настоящем и строить планы на будущее? Ведь по большому счету, у народа весьма слабое представление о том, куда ведут его выбранные правители в перспективе 10-20-30 лет, а сами политики предпочитают в качестве козырей в решающий момент не разрабатывать план долгосрочного развития, а доставать беспроигрышные исторические карты.

"Меня очень интересует, как события прошлого влияют на наше настоящее и объясняют его, — размышляет Анния. — Интересно усматривать некую цикличность. Меняются политические режимы, но роли в обществе не меняются — всегда есть ущемленные и ущемляющие. Хочется, чтобы на примерах истории мы когда-то поняли, что нежелание договориться, деление на плохих и хороших, ни к чему хорошему не приводят. Посмотрите на начало 20-го века: как только латыши обрели более значимый статус, тут же началась жесткая критика балтийских немцев — они нас только ущемляли, ничего хорошего не дали. Но это неправда — немцы занимались образованием латышей, создавали школы и вузы, работали на благо государства…

Сменилось несколько поколений, а мы снова говорим то же самое. Надо понять, что если мы живем в одной стране, перестать ссориться и придумать, как жить дальше вместе, чтобы всем, по возможности, было хорошо".

"Я хоть и историк, но мой взгляд нацелен вперед, — убеждает Густав Стренга. — А свое прошлое мы и вправду мало знаем — представление о нем у нас гораздо слабее, чем в Германии, Дании или Швеции. У нас нет навыка дискутировать о прошлом — много эмоций и мало аргументов и основанных на знаниях выводов. Главный же урок, который, на мой взгляд, нам стоит почерпнуть в нашей сложной истории, особенно 20-го века — это научиться человечности".

В том столетии было невероятно много насилия и террора, эмоционального и физического, в прямом и переносном смысле. Но если кто-то закрывал двери, то всегда были и те, кто помогал, спасал — именно они останутся настоящими героями… Нам надо научиться не судить других и помогать тем, кто попали в сложную ситуацию. Густавс Стренга

"Для этого очень важно, каким будет образование наших детей, — уверена Илзе Грасе-Кибилде Чтобы они были открытыми, не боялись ничего обсуждать. Чем больше больных вещей мы проговорим, обсудим и осознаем, тем легче нам станет. И это даст надежду на счастливое будущее. Мартиньш сделал для него так много".

Теперь у нас есть Телеграм-канал Rus.Delfi.lv с самыми свежими новостями Латвии. Подписывайтесь и будьте всегда в курсе!
Опубликованные материалы и любая их часть охраняются авторским правом в соответствии с Законом об авторском праве, и их использование без согласия издателя запрещено. Более подробная информация здесь.

Comment Form