В конце прошлого года на сайте Латвийского Национального архива были опубликованы "мешки ЧК" — документы Комитета государственной безопасности Латвийской ССР. Портал DELFI в сотрудничестве с журналистом Марисом Зандерсом запускает цикл интервью с различными исследователями о содержимом "мешков".

Первое интервью с экспертом научной комиссии по исследованию КГБ ЛССР Ояром Степенсом посвящено отношениям творческой и технической интеллигенции с ЧК в советские годы.

Первый вопрос, возможно, прозвучит провокационно. Я уверен, что в годы оккупации большая часть интеллигенции старалась излишне не конфликтовать с властью и была готова на определенные компромиссы в обмен на улучшение жизненных условий. Итак, что же представители интеллигенции могли рассказать ЧК?

Я немного углубился в электронную базу данных КГБ "Дельта" (обобщения от агентов и сведения об объектах наблюдения). И мы видим агента под псевдонимом "Верди", фамилию и имя которого называть рискованно, ведь господин Арвид Платперс обратился в суд, и факт сотрудничества в суде не доказан.

Советское общество было тоталитарным, интеллигенция занимала там особое место. На самом деле, корни уходят в еще царскую Россию. Ояр Степенс

В общем, в докладах "Верди", например, сказано: едем в США, один человек из группы ушел с целью купить компьютер, не купил, зато купил магнитофон. И так далее.

Отвечая на вопрос, надо смотреть шире. Советское общество было тоталитарным, интеллигенция занимала там особое место. На самом деле, корни уходят в еще царскую Россию. Чем общество западного типа отличается от того, о котором мы говорим? Где на Западе ведутся политические дискуссии? Более или менее, в среде самих политиков, говоря о тех же английских клубах 19-го века. В России такого быть не могло, не было такого слоя. Но идеи надо как-то обсуждать. В результате в авторитарной традиции интеллигенция заменяет политическую среду.

"Поэт в России — больше, чем поэт"?

Да. Независимо от того, поддерживают ли группы интеллигенции власть или нет, обсуждение идей происходит там. И эта по сути ошибочная ситуация продолжалась в Латвии в годы оккупации. Я углубленно занимался тогдашними творческими объединениями композиторов и театральных работников. Поверьте, КГБ могло интересовать, о чем еще в 1986 году говорилось на съезде такого объединения за кулисами, неофициально.

В публичном пространстве много говорится о том, кто был информатором, но, по-моему, не достает ясности, какими могли быть реальные последствия для "объекта" доклада. В результате возникает такой дискурс: я рассказывал какие-то глупости, ничего существенного, я никакого реального зла не причинил. Мы знаем диссидентов, в случае которых более-менее ясно, что им причинила власть. А как с другими "объектами"?

Последствия могут быть разными. Говоря более абстрактно, сообщения позволяли власти контролировать среду в целом. Если говорить о последствиях для конкретного человека, КГБ мог вызвать и пригрозить, что его профессиональная карьера остановится. Неприятно, не правда ли?

Мой вопрос фактически имеет и обратную формулировку. Когда информаторы говорят, что были вынуждены сотрудничать, так как ЧК их запугивал, важно понять, как можно было запугать? Мы ведь, конечно, говорим не совсем о сталинских временах.

Представьте, что мы молодой научный сотрудник. У вас есть совершенно нормальное желание создать семью, детей, нужна квартира и так далее. Чтобы эти желания реализовать, хорошо бы стать старшим научным сотрудником. И вам можно сказать, что вы им не станете, если только…

Вопрос — выдвинут ли вас на "персональную пенсию"? Средняя пенсия была 270 рублей, а персональная могла достигать 1500 рублей. Ояр Степенс

Довольно банально, но зло вообще иногда банально, и такие методы работали. Или наоборот — вы член Союза композиторов, вам скоро на пенсию. Вопрос — выдвинут ли вас на т.н. "персональную пенсию"? Средняя пенсия была 270 рублей, а персональная могла достигать 1500 рублей. Разница есть, не так ли? И этот вопрос союз согласовывал с "органами".

У меня есть ощущение, которое не подтверждено фактами, что можно было информировать, как являясь агентом, так и таковым не являясь. Ведь этот кто-то мог быть или "сознательным советским гражданином", или, извините, свиньей. Мы сосредоточились на агентах, забывая о втором варианте.

Да, оба варианта возможны. Между прочим, была и такая категория как "доверенное лицо". Попросту говоря, это человек, с которым представитель КГБ время от времени мог общаться, человек, которого не приходилось особо стимулировать угрозами или бонусами. Это значит, что будут люди, которые ни в каких "карточках" не зафиксированы.

Если говорить о "сознательных рядовых советских гражданах", не будем забывать, что в конце 1980-х появился даже "телефон доверия" КГБ, где вы могли оставить свою информацию. Например, о том, что в "жигули" у здания Народного фронта загружают оружие. Есть такая реальная запись, я не шучу. Добавлю, что на последнем этапе у КГБ появился и отдел общественных отношений.

Возвращаясь к вопросу, — чтобы избежать путаницы, — стоит объяснить, о каком корпусе документов мы говорим. Итак, часть находится в Национальном архиве, но мы много говорим о той части архива КГБ, которая хранится в Бюро защиты Сатверсме, и которая теперь переезжает в Национальный архив. В копиях или оригиналах, я не знаю.

Что-то попало в МВД, и по-прежнему там находится, это недоступно. По-моему, в то время была совершена довольно осознанная гадость. Ояр Степенс

Если же мы хотим узнать о 1940-1941 годе, то нам пришлось бы отправиться в Государственный исторический архив, структурную единицу Национального архива. Беда в том, что в 1991 году была нарушена нормальная практика, согласно которой документы одной организации в конце концов должны попасть в один архив. В случае КГБ документы разделены по разным местам.

Что-то сразу было передано в Госархив, что-то осталось в БЗС, что-то — в тогдашней Полицейской академии. Что-то попало в МВД, и по-прежнему там находится, это недоступно. По-моему, в то время была совершена довольно осознанная гадость.

Возвращаясь к тому, что вы особенно тщательно исследовали в контексте творческих объединений, какое создается впечатление? Догадывались ли люди, кто в их компании является информатором?

Ну, сегодня многие говорят, что догадывались, но на самом деле не так просто. Случалось, что информатором считали человека, который просто был неприятным коллегой. С другой стороны, не требовалось быть информатором КГБ, можно было просто пойти и пожаловаться начальству.

Что касается информаторов из научных кругов, прозвучало мнение, что, мол, люди писали отчеты об услышанном на международной конференции. Сегодня это кажется вполне невинным делом.

Надо начать с того, что поездка за границу не означала автоматическое зачисление в агенты. Отсюда напрашивается вывод, что если ты ездил за рубеж и все же становился агентом, то от тебя ждали чего-то большего, чем пересказ "культурной программы".

Конечно, сейчас с моей стороны это спекуляция, но, возможно, ждали не только тезисов с конференции, которые и так свободно доступны, но, например, установления контактов с определенным лицами, "дружбы". В этом задача агента.

Публиковать надо максимально много. "Закрашивать" то, что касается состояния здоровья людей или, скажем так, сексуальных достижений. Ояр Степенс

Наши собственные коллеги, например, историк Хенрих Стродс, ездили, чтобы познакомиться с конкретным представителем латышской эмиграции, а затем о нем доложить. В том смысле, может ли советская сторона использовать этого человека в своих интересах.

Люди приезжают из Латвии как бы обменяться опытом в исследовании фольклора, но пытаются установить контакты с кругами, которые мы сейчас связываем с Вайрой Вике-Фрейбергой. Если будут опубликованы материалы базы данных "Дельта", мы увидим, кто интересовал приехавших из Латвии, там в материалах они фигурируют как "наблюдаемые лица".

Кстати, нужно ли публиковать "Дельту", как и другие материалы КГБ?

По-моему, публиковать надо максимально много. Согласен, что надо "закрашивать" то, что касается состояния здоровья людей или, скажем так, сексуальных достижений. Но остальное все-таки надо. Технически "закрасить" чувствительные данные можно.

Что касается технической стороны сотрудничества. В наши дни трудно представить, что спектр средств связи был несравнимо меньше, приходилось встречаться лично. А не "чатиться" в защищенной аппликации. Куда нужно было ходить?

Между прочим, совсем не обязательно в "Угловой дом". Иногда в учреждениях были подходящие помещения, но были и конспиративные квартиры, квартиры доверенных лиц.

Скажем, вы находите идеологически убежденную пенсионерку и предлагаете ей помочь материально в обмен на то, что, скажем, по средам с 19 до 21 она будет выходить погулять. Также мы видим, что в инструкциях для вербовки сказано, что надо обращать внимание на личное авто вербуемого. При необходимости машина была хорошим местом встречи.

Люди культуры в тоталитарных системах важны. Ведь не тракторист же сформулирует и изложит нужную пропаганду.

В контексте направления нашей беседы — об интеллигенции — хочу обратить внимание на следующий аспект. Мы, конечно, сосредоточены на так называемых узнаваемых лицах, но сам я, изучая материалы, вижу, что, в конце концов, среди завербованных есть и директора домов культуры. Да, это не всем известный поэт "с большой буквы", но в результате власть знала, что творится в "волостях". Если посчитать и эту интеллигенцию, то удельный вес интеллигенции в общей массе агентов значительно больше.

Возвращаясь к первому вопросу, надо понимать, что люди культуры в тоталитарных системах важны. Ведь не тракторист же сформулирует и изложит нужную пропаганду.

Поэтому я и выдвинул этот тезис: чем человек, который не был агентом КГБ, но вложил свой талант в поддержание "человеческого лица" оккупационной власти, лучше интеллигента-агента КГБ?

В известной степени — ничем.

Перевод DELFI. Оригинал здесь

Source

rus.DELFI.lv
Заметили ошибку?
Выделите текст и нажмите Ctrl + Enter!

Категорически запрещено использовать материалы, опубликованные на DELFI, на других интернет-порталах и в средствах массовой информации, а также распространять, переводить, копировать, репродуцировать или использовать материалы DELFI иным способом без письменного разрешения. Если разрешение получено, нужно указать DELFI в качестве источника опубликованного материала.

Comment Form