При периодических обострениях полемики о противоположно трактуемых исторических событиях многие говорят политикам — оставьте, мол, историю историкам, а сами займитесь насущными проблемами.

К сожалению, этот хороший совет исполнить не так-то просто. Во-первых, отношение к прошлому во многом определяет и сегодняшнее поведение политиков. Во-вторых, свободная историческая дискуссия у нас и юридически невозможна, ибо "единственно правильный" взгляд на последние 70 лет истории Латвии закреплен в официальных нормативных актах. Прежде всего — это три декларации Сейма — об оккупации (1996), о латышском легионе (1998) и об осуждении осуществлявшегося в Латвии тоталитарного коммунистического режима СССР (2005). Там и о ликвидации "последствий оккупации", к числу которых физически принадлежат как автор, так и множество читателей моей статьи, все сказано.

Что интересно, такие декларации имеют тенденцию выполняться. К примеру, численность латышей в Латвии с 1989 года сократилась лишь на 3%, поляков — на 11%, литовцев — на 12%, русских — на 30%, белорусов — на 31%, украинцев — на 38%, евреев — на 56%.

Декларация о латышском легионе принята 29 октября, в тот же день, тем же составом депутатов, и, видимо, с теми же целями, что и закон об образовании, предусматривавший в исходной редакции полную ликвидацию государственно финансируемого среднего образования на русском языке.

На упомянутой нормативной базе составляются и приговоры Конституционного суда: "…первым делом следует иметь ввиду, что это дело нельзя рассматривать в отрыве от сложной этнодемографической ситуации, образовавшейся в результате советской оккупации и … целенаправленно осуществляемого СССР геноцида против народа Латвии … В результате уменьшилось число латышей, … но существенно возросло число инородцев … [и] была образована базирующаяся на принципе сегрегации отдельная параллельная сеть русскоязычных школ". (из преамбулы к Приговору от 13 мая 2005 в деле №2004-18-0106 по иску о неконституционности "школьной реформы"). В период кризиса оказалось, что латышская "сеть" тоже является последствием "оккупации" и подлежит ликвидации. И это закономерно, ибо за весь период второй независимости не было построено ни одного нового школьного здания.

В законе "О государственных пенсиях" (1995) определено включение в страховой стаж в трех — пятикратном размере пребывания в сталинских концентрационных лагерях, но для заключенных в нацистских лагерях ничего подобного не предусмотрено. Поэтому исторические перлы об "оздоровительном лагере Саласпилс" имеют под собой твердую законодательную основу.

Для идеологического воздействия на массы предусмотрен закон о праздничных, памятных и праздничных днях: одна "оккупация" — 17 июня, и три "коммунистических геноцида" — 25 марта, 14 июня, первое воскресенье декабря.

Разумеется, как человек, имеющий право законодательной инициативы, я неоднократно находил процедурные возможности для обсуждения в Сейме и постановки на голосование учета пенсионного стажа и для узников нацизма, замены термина "оккупация" на "инкорпорация", а "геноцид" на "террор". Дважды даже удалось потребовать считать декларацию о легионе не действующей с момента принятия.

Видимо, для таких, как я, и придумана действующая с 1 июля сего года статья 741 Уголовного закона, предусматривающая до 5-ти лет тюрьмы за отрицание, оправдание или прославление таких деяний как геноцид, военные преступления и преступления против человечества.

Поправки в Уголовный закон были внесены по инициативе двух министров от ТБ/ДННЛ в формальной связи с решением Еврокомиссии установить соответствующие наказания для лиц, не желающих считать преступными деяния нацистов. Увы, текст статьи никакой разницы между преступлениями нацистов и вымышленными "преступлениями" коммунистов не устанавливает. Мои законодательные предложения, исключающие возможность расширительного толкования решения Еврокомиссии, были отклонены. В дебатах по этому поводу я и пообещал поставить эксперимент на себе: опубликовать после вступления закона в силу статью, отрицающую "оккупацию" и "коммунистический геноцид" и послать ее в Генеральную прокуратуру на "рецензию". Прокуратура переслала мое письмо в полицию безопасности (ПБ), а это до боли знакомое мне учреждение 16.07.2009 года приняло постановление о начале соответствующего уголовного процесса.

Статья "Отрицаю и прославляю" была размещена аккурат 1 июля на сайте Штаба защиты русских школ и привела к приостановке его работы согласно письму ПБ Nr. 21/3196 от 22.07.2009 на имя владельцев соответствующего сервера. Сайт, доставшийся мне в наследство от Юрия Петропавловского в период возбужденного ПБ судебного процесса о деятельности "незарегистрированной общественной организации", пал невинной жертвой моего юридического исследования, но, после удаления крамольной статьи, был восстановлен.

Интересна сама дата начала уголовного процесса — 16 июля. Именно в этот день Сейм сразу во всех чтениях принял поправку к закону о праздничных, памятных и отмечаемых днях, объявив 23 августа днем памяти жертв нацизма и сталинизма. Я, как и обычно, "отметился" в дебатах, трижды, на разных этапах прохождения законопроекта, высказав свою точку зрения на несовместимость этих понятий. В прениях меня поддержал и депутат от родственной фракции Николай Кабанов.

Если в самой статье Уголовного закона прямой идеологической трактовки исторических событий не содержится, то тут уж Сейм постарался расставить все точки над "i". Ну и фигурант процесса снова проявил свою "антигосударственную сущность".

Автор надеется, что в результате эксперимента получит-таки авторитетное заключение на тему, была "оккупация" или ее не было, причем за подписью самого начальника ПБ генерала Рейниекса.

Comment Form