Увертюра. 'Я себя чувствовала, как певица в Кронштадте среди революционных матросов'

Почему соната - лунная? Инна Давыдова и 20 лет борьбы за то, чтобы прекрасное не путали с прикольным
Foto: Publicitātes foto

- Свой первый концерт-лекцию я сыграла-прочла в 15 лет. Я тогда училась в музыкальном училище, а моя мама, учитель литературы и директор рижской школы, позвала меня рассказать своим ученикам про "Времена года" Чайковского.

- И как сделать так, чтобы школьников захватила классика?

- Надо самому быть ею захваченной. Я не особо помню, получилось ли у меня в 15 лет — в то время я, как положено подростку, была больше озабочена собой: как выгляжу, как играю, как красиво говорю... Но во времена учебы в консерватории у меня получалось захватить самую разную публику — от самой осознанной в Доме работников искусств до самой неподготовленной, на которую я работала от Общества "Знание" в рамках программы "окультуривания масс".

Однажды я попала в мужское общежитие строителей: вечер рабочего дня, в красном уголке мужики смотрят хоккей. Шайбу, шайбу… И тут вахтерша им сообщает: лектор пришла.А они ей вежливо: да пошла она…

Но потом увидели меня — без пяти минут ребенка (я всегда выглядела сильно моложе своих лет), и пожалели: ну раз пришла — играй. И я исполняла для них "Лунную сонату" Бетховена, прелюдии Шопена, этюды, что-то рассказывала… В итоге, вместо запланированных 40 минут, меня не отпускали два часа: спрашивали, почему соната лунная, сколько надо учиться, чтобы так играть, зачем я к ним пришла… А потом пошли провожать на трамвай всей бригадой. Я себя чувствовала, как певица в Кронштадте среди революционных матросов.

Такие истории позволяют мне пребывать в наивном убеждении, что мое дело нужно всем — вопрос только в подаче. Есть и потрясающий пример из жизни нашей талантливой скрипачки Элины Букши. На днях она выступала в Индии со струнным квартетом, во главе с легендарной японской скрипачкой Мидори. В рамках этого проекта музыканты дали более десятка концертов по всей Индии для людей, которые раньше и знать не знали о существовании классической европейской музыки. Я видела фото с тех выступлений: в зале тысячи две народа, дети сидели с разинутыми ртами и горящими глазами. А когда Элина дала им потрогать струны скрипки Монтаньяно (это уровень Гварнери, начало 18-го века) — их восторгам не было предела.

Я иду тем же путем. В 1989 году я начала работать в Пушкинском лицее. Мне повезло, первыми слушателями созданного под меня предмета "история музыки", стали Саша Гаррос, Алеша Евдокимов, Оля Проскурова - будущий цвет интеллигенции Латвии. Для меня это была невероятная школа познания юношества и продвижения своих идей. Надеюсь, мне удалось передать им свой азарт и дать основы. Из школы я впоследствии ушла, но тот опыт мне очень пригодился. Я вижу, что за 20 лет работы Фонда Германа Брауна удалось вырастить новое поколение публики. Для них мы и делаем наши десятки концертов в год.

Почему соната - лунная? Инна Давыдова и 20 лет борьбы за то, чтобы прекрасное не путали с прикольным
Foto: Publicitātes foto

На фото: c Анатолием Сафиулиным.

- Что вас, талантливую и успешную пианистку, побудило открыть Фонд и заняться нервной организационной деятельностью?

- Наверное, это был новый виток саморазвития. Кстати, сама история создания Фонда - довольно забавна. В 1997 году Филармония выдала мне карт-бланш — как пианистка, я могла дать концерт с любым певцом по моему выбору. Стала звонить зарубежным друзьям — все на те сроки заняты. Рискнула сделать предложение казавшемуся недосягаемым российскому басу Анатолию Сафиулину — он пел в "Декабрьских вечерах" Рихтера, работал с Шостаковичем… Оказалось, что он как раз в этих числах свободен и рад быть в любимой Риге. Мы встретились в Москве на репетиции - оказалось, что мы думаем и дышим в унисон. После концерта он сказал: я счастлив, что нашел настоящего партнера.

Перед отъездом из Латвии он сказал, что охотно привез бы свою новую программу, посвященную Шаляпину. Я обрадовалась, пошла с предложением в филармонию — там сказали: берем. Меньше чем за месяц до концерта директор филармонии сообщил: у нас на все про все вместе с гонораром — только 100 долларов. Я спросила: что делать? Он ответил: думаю, тебе пора открывать свое агентство...

- Почему вы назвали Фонд именем Германа Брауна?

- Мистика! За четыре месяца до того я шла на одно мероприятие и на подступах к концертному залу отчетливо услышала слова "Фонд Германа Брауна" - как будто кто-то бросил монетку в прорезь в голове…

Сама я не была знакома с этим гениальным концертмейстером — он умер, когда я была маленькой. Но знала его вдову. В 94-м году меня пригласили стать музыкальным руководителем независимого проекта - постановки оперы "Волшебная флейта", в которой главные партии исполняли юные Инга Кална и Анна Нетребко. 18-летняя Аня уже тогда была очень харизматична: не забуду, как она в образе Царицы ночи шла по залу в черном плаще с металлическими застежками — такая строгая госпожа. Инга же тогда училась на музыковеда в Музыкально Академии, но мне ее рекомендовали как обладательницу удивительного голоса. Ее партнером по сцене был Дин Сумерагс, сейчас знаменитый врач-фониатр — спец по горлу, он лечит певцов.

Вдову Германа Брауна Людмилу Аркадьевну — на тот момент главную фигуру вокальной кафедры консерватории - мы пригласили как специалиста по вокалу. Она уже не пела, но это совершенно роскошная дама — говорила басом и курила и замечательно преподавала. Я с ней подружилась, была не раз в гостях, где она рассказывала о Германе, позволяла играть на его рояле и дарила ноты с его пометками. Как раз в то время я сама заканчивала магистратуру, как концертмейстер — училась у Инты Виллеруш, ученицы Брауна. Они воспитал более 200 величин, в том числе — Раймонда Паулса.

Сам Герман учился в Парижской консерватории у легендарного пианиста Робера Казедезюса, прошел войну в составе фронтовых бригад, вернувшись в Латвию, работал в консерватории, Опере и филармонии. Много играл соло, но прославился как концертмейстер — то, что он делал с певцами, стало новым словом в камерной музыке! К сожалению, когда его брат-скрипач Иоахим решил эмигрировать в Израиль, это отразилось на Германе и Людмиле — на радио уничтожили почти все их записи. Умер Браун очень рано — в 60 лет, после концерта. В этом году ему бы исполнилось 100 лет. Так что альтернативы для названия своего агентства у меня и не было. Когда я позвонила Людмиле Аркадьевне за разрешением, она аж захлебнулась от нахлынувших чувств: деточка, я тебя благословляю!

Source

rus.DELFI.lv

Tags

Андрей Осокин Валерий Каргин Валерий Малыгин Вестард Шимкус Георгий Осокин Денис Мацуев Дзинтари Инесса Галант Инна Давыдова Латвийская Национальная опера Майя Плисецкая Раймонд Паулс
Заметили ошибку?
Выделите текст и нажмите Ctrl + Enter!

Категорически запрещено использовать материалы, опубликованные на DELFI, на других интернет-порталах и в средствах массовой информации, а также распространять, переводить, копировать, репродуцировать или использовать материалы DELFI иным способом без письменного разрешения. Если разрешение получено, нужно указать DELFI в качестве источника опубликованного материала.

Comment Form