Павел Санаев
Foto: Maris Morkans

Писатель, актер, режиссер, автор автобиографичных шедевров "Похороните меня за плинтусом" и "Хроники Раздолбая" вернулся на место событий своего второго бестселлера — в Юрмалу, чтобы начать работу над книгой третьей. Павел Санаев изложил порталу Delfi свое видение на происходящее в России.

close-ad
Продолжение статьи находится под рекламой
Реклама

Семью Павла Санаева знали в лицо все дети и родители Советского союза — лиса Алиса и кот Базилио из фильма-сказки "Приключений Буратино". О том, что было за кулисами этой звездной жизни, все узнали из книги "Похороните меня за плинтусом" — про мальчика Сашу, который живет с бабушкой и дедушкой, потому что "мама променяла его на карлика-кровопийцу и повесила на бабушкину шею тяжелой крестягой" — которую Павел Санаев написал в 26 лет.

Павел не скрывал, что у героев "Плинтуса" были реальные прототипы: Саша — он сам, отчим ("карлик-кровопийца") — Ролан Быков, мама — Елена Санаева, дедушка — Всеволод Санаев, бабушка — Лидия Санаева.

Книга была переведена на десяток языков и выдвигалась на Букеровскую премию. По ней было поставлено с десяток спектаклей (в том числе, один — на латышском языке в театре Dailes) и снят художественный фильм со Светланой Крючковой, Марией Шукшиной и Алексеем Петренко в главных ролях. Правда, автор книги признался, что от киноверсии — не в восторге, "режиссер, по собственному признанию, снимая это кино выяснял отношения с Советской властью, но я писал не про то". И не исключает возможности, что снимет свою версию. "Думаю, фильм может быть сильнее, чем книга — материал позволяет посмотреть на ту же историю под другим углом".

В 2012 Санаев написал вторую книгу — "Хроники раздолбая", в которой читатели, вместе с юным героем, заново проживают и перерабатывают опыт развала СССР и смены экономических формаций. Значительная часть действа проходит в Юрмале, среди писательских дач. Этим летом писатель вернулся в знакомые места, чтобы приняться за написание второй части "Раздолбая".

На встрече с Павлом Санаевым в книжном кафе Polaris поклонников его творчества собралось больше, чем вмещал магазин, а обе его предыдущие книги были выкуплены на корню.

Портал Delfi публикует самые интересные размышления и воспоминания писателя.

Про писательство: я доказал, что не идиот

- Почему я стал писать — это смешная история. В школе я, как все, строчил шаблонные сочинения на темы типа "Один день нашей Родины". Я понимал, что включать голову в такие моменты не обязательно. Главное — вставлять правильные фразы из серии "в едином порыве вся наша страна кует мощь и процветание нашей державы". Когда Ролан Антонович (Быков) это однажды прочел, то сильно встревожился и решил проверить, мальчик — идиот или жертва образовательной системы?

Он выдал мне сочинский сувенир черепашку из ракушек и попросил написать про нее, что угодно. Поскольку тема уже была не абстрактной, отделаться "мощью державы" не получалось, и пришлось включать голову. Я написал в ироническом ключе, который почерпнул у Гашека — в тот период я читал "Похождения бравого солдата Швейка". Получившийся рассказ не представлял собой ничего особенного, но Ролан Антонович был так счастлив, что я не идиот, что вознес меня за него до небес.

Я почувствовал себя королем и решил продолжить зарабатывать очки у родителей, чтобы они разрешали мне делать, что хочу. Я описал еще портрет Мейерхольда, который висел на стене, а потом мы с Роланом Антоновичем стали оставлять друг другу записки в стиле 18-го века: "Достопочтенный Пав, имею честь сообщить вам…" Чтобы окончательно "купить" родителей, я начал описывать истории из своей жизни у бабушки, добавляя к ним какие-то детали, чтобы получалось смешнее. Впоследствии они и легли в основу "Плинтуса".

Про "Раздолбаев": я забеременел книгами, пришлось рожать

- Знаете, думаю, что закончив "Раздолбая-2", я перестану писать книги. Для моей психики писательство — очень скучное и выматывающее занятие. Изо дня в день ты просыпаешься, садишься за стол и пишешь определенное количество страниц. У тебя весь год — День сурка. Меня это выводит из себя и каждый третий-четвертый день наступает срыв. Недавно тапочками швырял об стену. Это занятие не для моего психотипа. Вот съемки кино — это мое. Мне нравится работать с коллективом, каждый день съемок — это отдельное приключение.

Но и не написать свои книги я не мог. Ведь книги не пишутся, а рождаются. "Плинтус" жил внутри лет 20: было некое количество детского опыта (отдельных рассказов и зарисовок), который казалось преступным не переработать в законченную форму. Когда писал первую книгу, у меня не было ни мысли о заработках с нее, ни желания прославиться, было лишь стремление из собранного материала выжать максимум возможного.

То же — со второй книгой. Первые наброски были сделаны еще в 1992 году, сразу после того, как в стране произошли глобальные изменения. Но писать я сел лишь в 2010 году. Писал тяжело, по той же самой причине — сидеть месяц за месяцем за столом мне психологически очень трудно. Но раз уж "забеременел" этой книгой — надо родить, ведь если плод умирает внутри — он может отравить тебя.

На самом деле, "Хроники" — это одна большая книга, но так как процесс написания затянулся, издательство попросило выпустить отдельно первую часть. Получилась дилогия. Простите, что вторую часть приходится ждать так долго, но теперь я могу сказать, что скоро уйду в… декретный отпуск. Закончив книгу, окончательно переключусь на кино. Даже понимая, что пока что это у меня получается хуже, чем писать.

Осознаю, что коммерческие фильмы живут не долго. Даже замечательные — много ли людей вспоминают сегодня тот же "Аватар"? Посмотрели, восхитились, забыли — давай новое! Книги труднее даются, но результат — более долговечен. Это занятие более значимое и имеет больше отношения к искусству. Но надо задать себе вопрос, а ради чего ты это делаешь? Ради того, чтобы настоящая жизнь была в радость или, чтобы перед смертью сказать себе: вот, я не зря прожил эту жизнь и что-то после себя оставил. Мне сейчас кажется, что жить с удовольствием важнее.

Не исключаю, что герой "Раздолбая-2" доживет до нашего времени. Ведь в первой части главным фоном были события в обществе, и все заканчивалось тектоническим сдвигом 90-х. У меня есть ощущение, что сегодняшняя ситуация может привести к еще одному сдвигу. Пока не знаю, в какую сторону. Надеюсь, без катастроф.

Про новых русских: я — за пчел

- Мой герой Раздолбай поделил людей 90-х на два типа — "барракуды" и "лещи". Барракудами он называл тех, кто вписался в новую жизнь. В отличие от "лещей", которые совершенно потерялись. Другой вопрос, те, кто вписались — правильный ли путь для себя они избрали? Ведь мир не ограничивается лещами и барракудами. Можно быть, например, муравьем: упорно трудиться и построить муравейник. Или стать пчелой, которая создает мед. Но такие персонажи требуют совсем иных качеств, нежели барракуды.

Достойным примером медоносной "пчелы" я бы назвал главу холдинга Ростсельмаш Константина Бабкина, который пока безуспешно пытается прорваться в российскую политику. После развала Союза Ростсельмаш загибался, "барракуды" мечтали срочно все распилить и продать на металл. Бабкин с командой восстановили предприятие. Сегодня холдинг выпускает новые комбайны и другую технику. Осознавая все сложности ведения дел в России, он создал несколько заводов в Канаде. Когда у него спросили, почему российские трактора производятся в Канаде, расписал на бумажке, что по-другому не получается. Очень хотелось бы, чтобы вот таких людей "пчел" было больше.

Увы, в основном в нашей стране остались либо какие-то мутировавшие лещи, которые даже зубы и плавники отрастили, но быстро плавать не умеют, либо мутировавшие барракуды, которые слегка косят под лещей — иначе их не поймут. Пчел и муравьев немного, хотя, на них все и держится. Я — за пчел.

Про деньги: не согласен с тем, что они — презренная бумага

- Огромное заблуждение, привитое нам со времен СССР — категорически-неправильное отношение к деньгам. Подавляющее большинство бывших советских людей живут в заблуждении, что деньги — это что-то плохое и грязное, вроде использованного презерватива, который все же необходимо иногда брать в руки. Мол, дружба, любовь, научные открытия — это ценности большие и вечные, а деньги — презренная бумага.

Не понимаю, почему должно быть "или-или", а не "и"? Если у любимого человека зуб заболит и окажется, что необходимо протезирование за 60 000 рублей, что вы ему что скажете? Дорогая, я тебя и без зубов люблю?

В Российской империи ничего подобного не было. Даже поговорок о положительном отношении к деньгам было ровно столько же, сколько из серии "не имей сто рублей, а имей сто друзей". Но большевики все это равновесие сломали. Нам с детства говорили, что советский человек — выше денег. В итоге, получили полную финансовую безграмотность, которую я в полной мере ощутил на себе и потратил много времени, чтобы это изменить. Сегодня мне ближе подход, который категорию денег не пытается оставить за скобками. С ними надо уметь обращаться, о чем я может напишу ее одну книгу.

Про воспитание детей: нельзя жить за счет того, кого любишь

- Меня часто спрашивают: как получилось, что вашей бабушке не удалось сломать вам хребет или психику? Знаете, я никогда не ощущал в детстве, что нахожусь "на изломе и вот еще чуть-чуть и…" У меня была своя скорлупа, в которую я прятался. Но конечно, детство подобное моему — это абсолютно уродливая ситуация.

С тех пор, как у меня родилась дочка (Веронике Санаевой 3,5 года) я некоторым образом изменил отношение к своей книге "Похороните меня за плинтусом". Повесть пропитана Достоевским духом, что все надо понять и простить. Мол, бабушка — монстр, но она же так любит. Хотелось бы уточнить — понять и простить нужно несомненно, но вот называть чувства бабушки "любовью" неправильно. Ничего общего с любовью это не имеет. Это искалеченная тяжелым временем психика, которая свою пустоту жизни хищнически заполняет жизнью другого человека, присваивая себе его чувства и эмоции. Такое часто встречается в жизни. И это не любовь.

Мой принцип воспитания дочери прост: мы ее просто любим. Когда по-настоящему любишь — думаешь, как тому человеку сделать хорошо, а не как свою жизнь заполнить за счет него. У меня не укладывается в голове, как можно на ребенка поднять голос или врезать ему подзатыльник.

Про отчима: я знал трех разных Роланов Быковых

- К известности своих родителей я не относился никак. Не было у меня ощущения избранности или повышенной ответственности. Да, родителей узнавали на улице, но для меня в этом не было ничего особенного.

В моей жизни было три Ролана Быкова. В три разных этапа его жизни. Первый — тот, с которым мы познакомились, когда я был маленьким. Мы вместе тогда не жили. В редкие встречи он производил впечатление потрясающе-интересного дядьки, с которым все время хотелось быть рядом. Такой человек-праздник с бесчисленным количеством историй и анекдотов.

Когда мне было лет девять, меня на два месяца забрали у бабушки. Это был остров счастья в океане безумия. У меня появился детский конструктор, я стал машинки собирать, солдатиков расставлять, корабли запускать. И никто не звал меня сволочью. Ролан Антонович тогда делал фильм "Нос" и много рассказывал про свое детство. Он рос в бандитском районе Москвы, и старшие ребята брали его в ватагу "малышкой". Это значит, что ты подходишь к чужой компании и начинаешь обзываться, за что они дают тебе по шее. Тут приходит ватага: чего малышку обижаешь! И начинается драка… На пике этой интереснейшей жизни с родителями они внезапно уехали, а за мной пришла бабушка и забрала обратно к себе, просто как вещь.

Когда мы с мамой и Роланом Антоновичем стали уже жить вместе, началась его печальная история с Фондом кино. Все произошло, как в анекдоте: "Может ли у слона быть грыжа? Может, если он начнет поднимать сельское хозяйство". Когда сменился строй, кинематограф оказался в полном коллапсе. Ролан Антонович верил в то, что дети сегодня — это наш хлеб и сталь завтра. Если не вкладывать деньги в воспитание и образование, у общества не будет будущего. Ради этого он пошел в депутаты и стал продвигать идею создания Фонда (детского кино). Придумал механизм, как добывать финансирование: Ельцин подписал указ, о выделении ему шестиэтажного здания бывшего министерства хлебной промышленности. Один этаж занимал Фонд, другие сдавались, и на эти деньги снималось детское кино.

За семь лет существования Фонда они сняли около 30 фильмов, которые негде было показывать — кинотеатры вообще не работали, а на ТВ был закон, по которому в детское кино нельзя ставить рекламу, и каналы от этих фильм тоже отказывались. В итоге, фильмы показали где-то формально по одному разу. То есть семь лет жизни ушли на адские усилия и очень слабый результат. Плюс бесконечную переписку с чиновниками… В итоге в дневнике Ролана Антоновича появились стихи: "В собственной жизни живу, как высланный, силы нужны для жизни бессмысленной" Это его очень сильно давило. Он тащил свою ношу, как мул, а сбросить ее не мог.

Теперь у нас есть Телеграм-канал Rus.Delfi.lv с самыми свежими новостями Латвии. Подписывайтесь и будьте всегда в курсе!
Опубликованные материалы и любая их часть охраняются авторским правом в соответствии с Законом об авторском праве, и их использование без согласия издателя запрещено. Более подробная информация здесь.

Comment Form