"Лучше бы тебя не было". Почему матери убивают своих детей
Foto: Shutterstock

В России за убийство своего ребенка судят несколько десятков женщин в год. На скамье подсудимых — и многодетные домохозяйки, и успешные менеджеры. И так не только в России. Психиатры в США подсчитали, что каждой четвертой матери хотя бы раз в жизни приходила в голову мысль об убийстве ребенка. Почему матери убивают детей и как они потом живут?

Все имена в тексте изменены, чтобы соблюсти права и законные интересы несовершеннолетних, пострадавших в результате противоправных действий.

Когда Петр Кротенко вернулся с работы, в квартире на юго-западе Москвы было темно и тихо. Щелкнул выключателем в ванной. Увидел своего семимесячного сына. Тот лежал под водой в ванне. "Как-то сразу было понятно, что мертвый", — вспоминает Кротенко.

Его жены Алены дома не было. На следующий день прохожие нашли ее на берегу подмосковного озера. На допросе Алена сказала, что убила своего сына и поехала убивать себя. Выпила бутылку водки на берегу, пошла к воде и потеряла сознание.

За два дня до гибели сына она просила мужа отправить ее в больницу. "Я как бы не придал этому значения — она же пила таблетки, я думал, все нормально будет", — вспоминает Петр. На допросе женщина сказала: "Я боялась не справиться с ребенком. Лучше было это прекратить, чтобы никто не мучился".

По показаниям Алены, она накормила сына, "поговорила с ним, что будет для него лучше — жить или умереть", наполнила ванну и пять раз погрузила его под воду, глядя в глаза.

"Всего этого можно было бы избежать, если бы ей хоть кто-то хоть пару слов сказал о том, что у нее может быть депрессия, — уверен ее муж. — Хоть одно занятие об этом на курсах будущих матерей!"

В мае Алене поставили диагноз "полиморфное расстройство личности" и направили на принудительное лечение в психиатрическую больницу.

"Если бы я отвез ее в больницу, этого бы не было"

"Лучше бы тебя не было". Почему матери убивают своих детей
Foto: Shutterstock

Экономист Алена познакомилась с химиком Петром на лекции в Парке Горького. Они встречались три года, поженились, у них родился мальчик. Беременность была желанной: пара загодя купила десяток пижам, кроватку и коляску. Роды прошли в платном отделении Центра планирования семьи и репродукции, которым руководит именитый акушер Марк Курцер. Стоимость контракта с ведением беременности — от 200 тысяч рублей.

В декрете Алена ходила на курсы для беременных. "Пять или шесть занятий ее учили кормить, пеленать, рассказывали про болезни ребенка и уход. И там говорили, что роды — это сказочно, все будет замечательно, материнство — это подарок. А то, что могут быть проблемы психического или психологического характера, не обсуждалось даже", — вспоминает Кротенко.

О том, что его жена в прошлом наблюдалась у психиатра, Петр не знал: "У нее был один такой эпизод психопатический в прошлом, когда она слышала голоса, видела каких-то демонов, но я об этом только после родов узнал. Она вылечилась, а роды, как мы теперь узнали, спровоцировали стресс и рецидив".

После родов мальчик заболел пневмонией, его отправили в реанимацию. Он выздоровел, а у Алены пропал сон. "Говорила, что не может справиться с ребенком. Позже мы обратились к психиатру. Она, в принципе, поняла, в чем дело, назначила жене препараты, но, как мне показалось, не очень нас предупредила о том, что могут быть опасные последствия, что нужно быть внимательными, не нужно оставлять маму с ребенком", — говорит Петр.

Тогда их сыну было полтора месяца. Таблетки ситуацию улучшили, но ненадолго. Видно было, что жена очень устала, продолжает он. "Мы ходили к врачам несколько месяцев, — говорит Петр. — Нас вообще никто ни о чем не предупреждал".

Дело Алены рассматривалось этой весной в одном из судов Москвы. Петр приходил на каждое заседание. Стоял у "аквариума", в котором была его жена, спрашивал, подошли ей футболки, не жарко ли ей в камере СИЗО. Приходила и теща — в коридоре рассказывала о подрастающей внучке, дочери брата Алены. Она уже начала ходить по кроватке, тянуться к телефону и звать маму.

"Злого умысла у нее не было, просто психологический сбой, — говорит Петр. — Если бы ей попались правильные врачи, если бы я тогда отвез ее, как она просила, в больницу, этого бы не было".

Смятение Петра объяснимо: они с женой столкнулись с одной из основных проблем детоубийств, причем не только в России. По данным американского ученого-криминалиста Филиппа Ресника, 40% женщин осматривал психиатр или другой врач незадолго до преступления, что, по его выражению, "обескураживает". А российские криминологи говорят, что до преступления к врачу с разными жалобами — головная боль, бессонница, сбой менструального цикла — приходили 80% женщин.

Сама Алена общаться с корреспондентами Би-би-си не захотела. "Описывать свою ситуацию и давать свою точку зрения я не хочу, так как для меня это слишком личное и воспоминания слишком болезненные. Кроме того, мой случай достаточно специфический, не распространен широко, поэтому информация о нем не особо поможет общему делу", — писала она из СИЗО, пока шел суд.

Кротенко не права. Это становится ясно, когда в коридорах судов во Владимире, Нижнем Новгороде, Кемерове или в калужских колониях обвиняемые слышат от нас о расследовании похожих дел. Семьям, переживающим смерть ребенка и суд над его матерью, на глазах становится легче, когда те слышат, что они не одни.

Кто они?

Это малоизученное и табуированное преступление называется филицид. Убийство ребенка матерью. У него есть подвиды. Неонатицид — если мать убивает новорожденного. Инфантицид — когда убитому меньше года.

По данным Ресника, риск стать жертвой убийства особенно высок в первые пять лет жизни. Родители чаще всего убивают детей младше двух лет и чаще всего зимой — около четырех часов утра.

Отдельные законы об убийстве маленьких детей есть больше чем в 20 странах мира, включая Бразилию, Канаду, Великобританию, Германию, Италию, Японию, Новую Зеландию, Филиппины, Южную Корею и Турцию. Они смягчают наказание для матерей, чьими жертвами стали дети младше года, поскольку с начала XX века душевное равновесие матери считается расстроенным после родов или кормления грудью.

В России для филицида тоже есть отдельная статья — 106 УК РФ (убийство матерью новорожденного ребенка). Но она касается только младенцев младше месяца, а не года. Максимальное наказание — пять лет лишения свободы. Все остальные детоубийцы проходят по пункту "в" второй части статьи 105 УК РФ (убийство малолетнего) — до 20 лет колонии.

Точной статистики по всей России нет. Судебный департамент при Верховном суде России сообщает, что в 2018 году до суда дошли 33 таких дела. Сотрудники кафедры криминалистики Кубанского госуниверситета полагают, что нераскрытых эпизодов в восемь раз больше, чем уголовных дел.

"Все мои друзья в последнее время спрашивают у меня — а что, участились эти случаи? Я скажу: нет. Такое было всегда, — говорит судебный психиатр, главный научный сотрудник Центра социальной и судебной психиатрии им. Сербского Маргарита Качаева. — Три-четыре места из 20 коек в нашем женском отделении каждый месяц занимают детоубийцы. В других больницах и регионах цифры другие".

Бухгалтер из Владимира. Воспитательница из Нижнего Новгорода. Прокурор из Белгорода. Безработная из Волгограда. Консультант по социальным вопросам из мэрии Братска. Официантка из Рязани. Выпускница Института открытого дизайна из Москвы. Многодетная домохозяйка из Дербента. Продавщица из Томска.

В тридцати с лишним историях, с которыми мы работали, все героини — разные. Несмотря на стереотип о полубездомной, в стельку пьяной, сожительствующей с наркоманами матери, у многих детоубийц есть муж, дом и работа — и нет зависимостей.

В России, по исследованиям Кубанского госуниверситета, детей убивают женщины на пике фертильности, 30-40 лет. Больше 74% на учете в психоневрологическом диспансере никогда не состояли, половина из них были замужем, у них уже были дети и послеродовые расстройства психики.

Медики знают, что чаще всего именно после родов обостряется латентно текущее психическое заболевание, о котором мать и не подозревала. Это значит, что женщина может жить с хроническим расстройством, которое в обычной жизни никак не проявляется. Разбудить его могут беременность, роды или климакс — три главных стресса для женского организма.

"Вас в тюрьму посадят, я вам очень сочувствую"

- Алло, "скорая", у меня ребенок умер.

- Что сделал?

- Умер.

- Как это?

- Ну, вот так вот.

- Это где?

- Кукушкина, дом один.

- А он болел у вас или что?

- Грудной, только приехали.

- Фамилия, имя, отчество.

- Фролова Анна Николаевна.

- Мы вас рожать недавно возили.

- Да-да…

- А как она умерла, прямо умерла и все? Ела или спала?

- Ну, вообще-то я сама просто виновата.

- Как это?

- Ну вот так вот.

- Вас в тюрьму посадят. Да нет, я не пугаю, я вам очень сочувствую.

В скорую помощь города Владимира 38-летняя Анна Фролова позвонила утром 7 июля 2018 года. Осенью расшифровка ее разговора с фельдшером стала одной из страниц уголовного дела, возбужденного по статье 106 УК РФ.

Воспитатель по образованию, Фролова родила дочь в июне 2018 года. Это был третий ее ребенок. Сыновья Фроловой 18-ти и 10 лет на допросах называли сестру желанным младенцем, "которого родители очень ждали". Но с приближением родов Анна чувствовала себя все хуже: обострился гастрит, из-за угрозы выкидыша она лежала на сохранении, роды начались раньше срока.

Девочка появилась на свет недоношенной, а Фроловой стало совсем плохо. "Боль постоянная, адская боль стояла. Я ничего больше не ощущала. Я на этой боли совершенно замкнулась, потому что у меня болит, болит, боль в животе нескончаемая, — рассказывает она. — Шрам от кесарева загноился очень быстро. В роддоме уже пришла в ступор какой-то: я не могу, я не справлюсь".

Анне вызвали психолога. Он посоветовал ей расслабиться, представить, что она на море, а по приезду домой обратиться к психиатру. "А я говорю: у меня боли адские, не могу я! Сейчас от боли на стенку полезу!" — говорит она.

То, что происходило дальше, могло насторожить не только мужа, детей и подруг Фроловой, но и соседей с полицией. Сначала Анна сбежала из роддома без ребенка, вызвав такси. Вернулась за дочерью вместе с мужем. Муж вскоре уехал в Москву — устроился на работу вахтовым методом.

Анна несколько раз вымыла свою квартиру с "Белизной" — "для дезинфекции, я вам тут гноем из шва все заразила". А ночевать с младенцем пошла к подруге — жаловалась, что не может быть дома одна. На другой день оставила подруге детей, сказав, что поедет за кроваткой, но сама отправилась на кладбище на могилу матери. Утром на третий день вышла босиком из дома с младенцем на руках — и не смогла объяснить задержавшей ее полиции, куда она идет.

"Наверное, тогда я помощи искала, хотя не помню ничего. Осталась я одна с этой болью, пошла за помощью", — вспоминает Анна. Из полиции ее забрала свекровь и привезла домой. Двухнедельную Вику уложили в коляску, покормили, свекровь включила телевизор.

Как расскажет потом следователям Фролова, она в это время несколько раз подходила к коляске, волновалась, дышит ли дочь, а через час "встала около коляски с белой подушкой и положила ее туда". Свекровь решила, что та устраивает ребенка поудобнее, и продолжила смотреть телевизор.

Около 10 утра Анне позвонила двоюродная сестра — спросить, когда приходить поздравлять с рождением дочки. "А ты что, не знаешь? Похороны у нас будут. Я вожу в коляске труп своего ребенка. Я вся гнию и заразила его заразой гнойной. Вот он и умер", — цитируют Фролову следователи в материалах дела.

В 11 утра Анна начала звонить в "скорую". Врача, как сказано в деле, она встретила у подъезда со словами: "Посмотрите, кажется, я его убила".

"Лучше бы тебя не было". Почему матери убивают своих детей
Foto: DELFI

В суде медик рассказала, что ребенок не дышал, сверху на нем лежала подушка, а по телу пошли сине-бордовые пятна, которые появляются от нехватки кислорода. Установив "клиническую смерть", врач сделала укол адреналина, непрямой массаж сердца и искусственное дыхание. Младенца стошнило, и он задышал.

С предварительным диагнозом "Удушение? Постреанимационная болезнь" его увезли в больницу. 1 августа Вику выписали. Ее мать, фигурантку уголовного дела о покушении на убийство собственного ребенка, отправили в психиатрическую лечебницу на экспертизу. Там она провела три месяца.

"Когда мне врач назначил таблетки — Амитриптилин, Золасту, Элзепам, — мне легче стало намного. Уколы прокололи, витамины. На экспертизе меня признали невменяемой. Их вопросы были направлены на то, чтобы выяснить, был ли у меня послеродовой стресс и психоз. И вот они это выявили. Если б раньше выявили, может, и не было б ничего. Я не раз об этом говорила — мне нужна профессиональная помощь, я в странном состоянии", — рассказывает Фролова.

Анна не признает вину — говорит, что не пыталась удушить дочь. Врач "скорой", по ее словам, лжет, пятна на младенце появились после укола. Свекровь Анны на суде от своих показаний отказалась — сказала, что никакой подушки не видела.

В больнице Фроловой диагностировали хроническую шизофрению.

"Надо понимать, что это не обязательно полная невменяемость. Когда в обществе говорят "психическое расстройство", сразу думают о беседах с демонами и смирительной рубашке. Это ошибка. Женщины-детоубийцы с психическими расстройствами до преступления могут быть социализированы, никогда раньше не лечиться у психиатров и жить нормальной жизнью", — говорит профессор Качаева из центра им. Сербского.

На втором месте после шизофрении в таких случаях — диагноз "реактивное состояние, возникшее после родов". Это временные расстройства психики, в том числе запущенная психотическая депрессия, и особенно опасный послеродовой психоз.

Он случается с одной-двумя женщинами из тысячи. Его симптомами могут быть чувственный бред и паранойя. Шизофрения, психоз, реактивные состояния — все эти диагнозы исключают вменяемость преступниц. Таких женщин освобождают от уголовного наказания и отправляют на принудительное лечение.

Об этом же просит прокурор по делу Фроловой. На одно из последних заседаний суда Анна пришла вместе с ребенком — годовалую Вику не с кем было оставить. В зале они сидели бок о бок. Ребенок, год назад переставший дышать на две минуты. Его мать, которая, по мнению следователей, пыталась его задушить. И врач, которая делала ему искусственное дыхание.

"Как вам не стыдно? Зачем вы врете? Бумерангом тебе прилетит! Не будет у тебя своих детей!" — кричала Анна врачу. Суд по ее делу продолжается.

Source

BBC News Русская служба

Tags

Депрессия Дети и родители Родители и дети Семья
Заметили ошибку?
Выделите текст и нажмите Ctrl + Enter!

Comment Form