Накануне презентации, которая пройдет в секретариате по делам интеграции общества, Сандра Калниете в своей квартире принимала корреспондента "Вести Сегодня". Разговор, конечно, был не только о литературных трудах политика и дипломата, но и о реальной жизни — о политической ситуации в стране, об отношениях с Россией, о двух информационных пространствах в Латвии…

— Г–жа Калниете, почему вы решили издать книгу и на русском языке? Насколько такая книга о сталинских репрессиях актуальна в сегодняшней Латвии, ведь те, кто жил в бывшем Союзе, хорошо знают этот период истории?

— Моя книга "В бальных туфельках по сибирским снегам" уже вышла на семи языках — латышском, английском, французском, немецком, чешском, итальянском и шведском. Первоначально я не планировала делать русский перевод. Но на мысль издать книгу и для русскоязычного читателя меня натолкнули сами работники книжных магазинов, которые рассказали, что очень часто покупатели спрашивают, не издана ли эта книга на русском. И тогда я предложила известному в Латвии русскому литератору Роальду Добровенскому сделать русский перевод книги. И вот завтра состоится ее презентация.

Теперь что касается актуальности книги. Я не согласна с мнением, что все знают про тот страшный период истории. Да, в конце 80–х — начале 90–х много говорилось о сталинских репрессиях. Но в последние 10 лет об этом этапе прошлого столетия пишут весьма мало, выросло уже целое поколение, которое очень поверхностно знает о том, что происходило в сталинское время. Если же говорить о жителях Западной Европы, то они в своем большинстве очень слабо представляют, чем была в действительности советская империя, какие страдания советский режим принес миллионам людей, почти ничего не знают о Латвии и ее народе. Поэтому я решила написать эту книгу прежде всего для европейцев, чтобы они поняли нашу трагическую историю. Простите за банальную мысль, но без знания прошлого невозможно понять день сегодняшний, ситуацию в той или иной стране.

— Ваша книга о сталинских репрессиях основана на личных воспоминаниях?

— Когда наша семья вернулась из Сибири, мне было четыре с половиной года. Что я могла помнить о тех временах? Только какие–то фрагменты той жизни. О сибирской ссылке я в основном знаю по рассказам своих родных. Поэтому моя книга — это не столько книга воспоминаний, сколько попытка сделать подробный анализ всей советской системы, попытаться объяснить читателю, насколько ужасным был советский режим, особенно в сталинский период.

За годы независимости вышло очень много книг о сталинских репрессиях. Но обычно это книги двух типов: или личные воспоминания тех, кто прошел через сталинские лагеря, или сухое изложение фактов историками, изучавшими этот период. Я же хотела от личного перейти к общему, то есть посмотреть на всю советскую империю шире. Но при этом, конечно, я старалась, чтобы этот взгляд получился достаточно эмоциональным, чтобы читатель видел, что за этими строчками стоит конкретный человек, семья которого все эти ужасы репрессий пережила на себе. — Название взято из реальной жизни?

— Да, брат моей мамы подарил ей бальные туфли на высоком каблуке. Именно в этих туфлях она на следующий день должна была пойти на свой первый в жизни бал. Но вместо бала ей пришлось отправиться в Сибирь. И поскольку основные вещи в момент высылки находились у деда, то мама и бабушка смогли взять с собой в дорогу лишь один маленький чемоданчик с личными вещами. Так она в одних бальных туфлях и оказалась в Сибири…

Когда я рассказываю об этой книге, то всегда стараюсь подчеркнуть: она не направлена против русских, против России. Книга не продиктована какой–то жаждой мести, какой–то ненавистью. Да и как я и моя семья могли испытывать ненависть к русским? Ведь когда мы приехали в Сибирь, то встретили там именно русских людей — представителей интеллигенции, крестьян, которые тоже были жертвами репрессий. И они, сами прошедшие через ужасы лагерей, через голод и холод, старались помочь нам чем могли. Делились и одеждой, и едой… Правда, зачастую делиться просто было нечем…

— Вы не считаете, что стоит закрыть эту страницу истории и начать жить днем сегодняшним? Вы согласны с тезисом посла России о том, что политикам нужно оставить прошлое историкам, а самим заняться решением реальных межгосударственных проблем?

— Конечно, история не должна становиться помехой на пути обсуждения и решения актуальных проблем в отношениях Риги и Москвы. Но историю нельзя вычеркнуть, от нее нельзя убежать. Опыт многих стран показывает, что все равно история тебя настигнет, хочешь ты того или нет. Я убеждена: если Россия честно скажет всю правду о своей истории, то это ей пойдет только на пользу. Это, вне всякого сомнения, поможет улучшить отношения и со странами Балтии. Мне кажется, что сегодня Россия не определилась со своей идентичностью. Сами россияне до конца не определились, откуда идут истоки их сегодняшней государственности. Или нынешняя Россия является продолжением царской России, или она преемник СССР, или это совершенно новое государство, созданное в 1991 году… Конечно, отсутствие четкой исторической концепции мешает сегодняшнему поколению россиян оценить свою историю и выработать модель взаимоотношений с той же Латвией.

Еще один важный аспект. Хотя вина — это понятие индивидуальное, а не коллективное, в последние десятилетия все чаще говорят о коллективной ответственности за тот или иной период истории. Ведь когда вспоминают о Холокосте, то подчеркивают: да, были конкретные убийцы, конкретные участники преступлений против человечества. Но вместе с тем все эти ужасные массовые убийства происходили на виду у всего народа, который безмолвствовал… То же самое и со сталинскими репрессиями — мы еще не до конца исследовали такое явление, как коллаборационизм. Ведь когда советские войска и сотрудники НКВД пришли в Латвию, они не знали, кто является "неблагонадежным". Доносы писали сами жители Латвии — сосед стучал на соседа! Но, конечно, нужно понимать, что оккупация создала такую ситуацию, в которой выявлялось худшее в человеке. Я считаю, что эта тема еще будет обсуждаться в обществе.

— Г–жа Калниете, почему вы все–таки решили вступить в партию "Новое время" и как бы вы прокомментировали заявления ряда политиков, что теперь вы "засветились" и сами понизили свои шансы занять пост президента? Многие политики, особенно из конкурирующих партий, считают, что партийному кандидату в условиях Латвии едва ли позволят занять кресло главы государства.

— Во–первых, я никогда не заявляла, что собираюсь претендовать на пост президента. Во всяком случае, это не было главной причиной, почему я решила пойти в политику. А во–вторых, история Латвии свидетельствует: все президенты (за исключением нынешнего) представляли конкретную партию. Как мы помним, и 7 лет назад в трех раундах выборов президента участвовали кандидаты от конкретных партий. И только тогда, когда ни один из претендентов не набрал большинства голосов депутатов, возникла альтернативная кандидатура политически нейтральной Вайры Вике–Фрейберги.

Кстати, в большинстве европейских стран, в США всегда за кандидатами в президенты стоит какая–то партия. Иначе они бы просто не могли заручиться поддержкой большинства избирателей или депутатов. Хочу подчеркнуть, что я пошла в политику не для того, чтобы стать главой государства, а чтобы применить свой опыт работы в европейских странах и в международных организациях в решении сегодняшних проблем, которые стоят перед страной. Все–таки мне кажется, что за долгие годы работы на дипслужбе я хорошо изучила и механизм работы Евросоюза, и то, как те или иные события воспринимаются на разных континентах. Такого широкого взгляда в нашей политике зачастую не хватает.

Мое же решение вступить именно в "Новое время" продиктовано двумя причинами. Во–первых, я считаю, что "Новое время" больше всего соответствует стандартам нормальной европейской правой партии. А во–вторых, эта партия последовательно выступала за то, чтобы власть принимала решения в интересах народа и чтобы эти решения были понятными и открытыми. Если бы не "Новое время", то, уверена, в Латвии до сих пор не было бы закона, ограничивающего финансовые траты партий на рекламу. Если бы не "Новое время", то остальные правящие партии никогда не согласились бы с необходимостью введения нулевой декларации о доходах…

— Вы работали в Женеве, в Париже и прекрасно знаете, какого уровня благосостояния добились такие страны, как Швейцария и Франция. Когда Латвия сможет хотя бы приблизиться к уровню жизни в этих странах?

— Я думаю, что самое реальное — лет через 10. Одного роста внутреннего валового продукта недостаточно, чтобы уровень жизни резко вырос. Здесь нужны изменения во всех областях, в том числе и в области взаимоотношений между работодателями и работниками. Не случайно те, кто уехал в Ирландию, в числе причин, почему они покинули родину, называли не только маленькие зарплаты, но и отношение к ним работодателей, а также чиновников. Конечно, когда я появляюсь перед каким–то чиновником, он сразу же начинает улыбаться и старается решить мою проблему.

Но ведь не все жители так известны, как я. Моя мечта — чтобы каждый человек мог рассчитывать на справедливое и равное к себе отношение со стороны госслужащих. Чтобы государство в лице чиновника было его помощником, а не препятствием в решении каких–то проблем. Если мы этого добьемся, тогда жизнь в Латвии кардинально изменится к лучшему.

И еще я очень надеюсь, что со временем наша политическая система станет более европейской и партии будут формироваться только на основе идеологии, а не по этническому или языковому признаку. В Эстонии уже к этому подошли, а мы пока живем в условиях моноэтнических партий и в условиях двух параллельных информационных пространств. Это уж точно не способствует взаимопониманию. Остается уповать на то, что молодое поколение латышей и русских будет строить отношения по–другому, ведь за их плечами нет советского багажа…