![](https://images.delfi.lv/media-api-image-cropper/v1/c27dc5f0-5c13-11ed-ba8d-2138922fc72d.jpg?w=576&h=313)
Госизмена за публичные выступления
"Настанет день, когда мрак над нашей страной рассеется. Когда черное назовут черным, а белое — белым; когда на официальном уровне будет признано, что дважды два — это все-таки четыре; когда войну назовут войной, а узурпатора — узурпатором; и когда преступниками признают тех, кто разжигал и развязывал эту войну, а не тех, кто пытался ее остановить".
Так говорил Владимир Кара-Мурза в своем последнем слове, на заседании перед приговором. Выступал он, правда, не перед публикой, а лишь перед судьями и прокурором — процесс сделали закрытым для зрителей и журналистов.
"По степени закрытости и дискриминации стороны защиты мой процесс в 2023 году оставил позади "суды" над советскими диссидентами в 1960-70-е годы", — пожаловался в суде Кара-Мурза.
Формальное основание для того, чтобы все заседания сделать закрытыми от публики, — обвинение в госизмене. Но секретные документы, по сути, не рассматривались, сказал Би-би-си адвокат политика Вадим Прохоров.
Рассматривать секретные документы и не было смысла, потому что Кара-Мурза никаких секретов не выдал. Его обвинили в госизмене за публичные выступления в США и Европе: он говорил о "государственном терроре" по политическим мотивам, о фальсификациях на выборах, нарушениях прав человека в России, называл ее страной-агрессором в войне с Украиной. Этим, по мнению следствия, он "создал угрозы для внешней безопасности и территориальной целостности" России.
Одно из мероприятий, на котором, по мнению следствия, Кара-Мурза "из корыстных побуждений" наносил вред России — церемония вручении премии Хельсинского комитета политзаключенному Юрию Дмитриеву. Об этом говорится в обвинительном заключении, рассказал Би-би-си Прохоров.
Это первый и пока единственный случай, когда за публичные выступления с перечислением общедоступных фактов россиянина обвинили в госизмене.
Но близких политика обвинение не удивило. "Я уверена, что рано или поздно Володю обвинили бы в государственной измене, потому что нынешняя российская власть полностью отождествляет себя со страной, — сказала Би-би-си его жена Евгения Кара-Мурза — Поэтому, если их интересы ставятся под угрозу, например, ворованные деньги начинают замораживать за рубежом и запрещают им въезд на территорию демократических государств, то для них это ущерб интересам страны".
Госизмена — самое тяжелое, но не единственное обвинение. Кара-Мурзу судили вдобавок за "фейки" об армии (тоже за публичное выступление) и за сотрудничество с нежелательной организацией Free Russia Foundation. Фонд признали нежелательным в 2019 году, а в 2021 году Кара-Мурза — по мнению следователей, на деньги Free Russia — организовал ежегодную конференцию о политзаключенных в Сахаровском центре*.
"Не конфликт интересов, а прямая месть"
Уже находясь в заключении, Кара-Мурза получил премии Вацлава Гавела в области прав человека, фонда Акселя Шпрингера, женевской неправительственной организации UN Watch.
"Весь демократический мир считает его достойным премии Вацлава Гавела и узником совести, — говорит Евгения Кара-Мурза. — А российские власти представляют его для российской публики как предателя родины и иностранного агента".
По словам адвоката Прохорова, прокурор Борис Локтионов и председательствующий судья Сергей Подопригоров угрожали ему, чтобы не рассказывал о подробностях закрытого процесса журналистам: "Как хулиганы, которые избивают человека, а остальным говорят: шшш, молчите".
Само наличие в процессе судьи Подопригорова — уже грубое нарушение, считают сторонники политика. Ведь он в санкционном "списке Магнитского", который Кара-Мурза составлял, лоббировал и добился того, чтобы его принял Конгресс США.
"Это очевидный конфликт интересов. Если была бы хоть пародия на правосудие, [судья] должен был сам выйти из процесса", — говорит Прохоров.
А Евгения Кара-Мурза называет это даже не конфликтом интересов, а прямой местью мужу.
Принятие в 2012 году "акта Магнитского" — это главное достижение Владимира Кара-Мурзы как политика.
"В санкции против конкретных лиц никто тогда не верил"
Владимир Кара-Мурза учился в московской школе, пока в 16 лет родители не отправили его в Англию. В Кембридже он получил образование историка. Но в Россию вернулся и начал работать там как журналист — пошел по стопам отца, журналиста Владимира Кара-Мурзы.
Борис Немцов, у которого 19-летний корреспондент "Новых Известий" Кара-Мурза взял интервью, произвел на будущего оппозиционера глубокое впечатление. Так параллельно с журналистской карьерой он начал политическую: в 2000 году в Думе третьего созыва 19-летний Владимир Кара-Мурза стал советником Немцова.
Спустя годы именно Немцов с Кара-Мурзой начнут продвигать "список Магнитского", подчеркивала "Медуза" (издание признано в России "иностранным агентом" и "нежелательной организацией").
Аудитор Сергей Магнитский умер в московском СИЗО в ноябре 2009 года. Он раскрыл схему масштабной кражи бюджетных денег силовиками. Но вместо того, чтобы расследовать хищение, в России арестовали самого Магнитского. Он умер в "Матросской тишине" — как настаивают адвокаты, потому что ему не оказали медицинскую помощь.
"В санкции против конкретных лиц никто тогда не верил, такого вообще не было", — вспоминает друг Владимира Кара-Мурзы и бывший депутат Госдумы Дмитрий Гудков*. Оппозиционеры настаивали, что имеет смысл накладывать санкции не на всю страну, а на конкретных людей — тех, кто "в России подавляют базовые ценности правового государства, а сами предпочитают пользоваться благами и привилегиями этих самых демократических государств, которые они предоставляют на Западе", — объяснял Кара-Мурза "Радио Свобода" (объявлено в России "иноагентом").
К тому времени он уже несколько лет жил в США и работал на телеканале RTVI. Хороший английский и связи оппозиционера очень пригодились, чтобы пролоббировать список среди американских политиков. И когда 2012 году Конгресс США все-таки принял закон Магнитского, это стало новшеством. Теперь любого российского чиновника могли лишить возможности ездить в Америку, заморозить счета и лишить возможности пользоваться недвижимостью за границей.
"Ответом стал совершенно безумный "закон подлецов". Все говорило о том, что [в России] это было воспринято крайне болезненно. Сначала запрещают въезд бандитам, которые Магнитского убили, а потом в список можно добавлять еще разных людей. Конечно, [российская] элита напряглась, — вспоминает Гудков. — Всем стало тогда понятно, что мстить точно будут".
Кара-Мурза участвовал в протестах против "закона подлецов", запретившего гражданам США усыновлять сирот из России. Был на "болотных" протестах 2011-12 годов, в федеральном политсовете либеральной партии РПР-ПАРНАС, избрался в "Координационный совет оппозиции". Примерно тогда же его уволили с телеканала RTVI. По сведениям Немцова, уволили Кара-Мурзу по приказу первого замглавы администрации президента Алексея Громова. Устроиться на другую работу журналистом у Кара-Мурзы больше не получилось, и он еще плотнее занялся политикой.
"Володя был на другом уровне риска"
После убийства Бориса Немцова именно Кара-Мурза добивался переименований улиц, площадей рядом с российскими посольствами в улицы Немцова. И это тоже раздражало власти, уверен Гудков.
Вдобавок Кара-Мурза успел поработать в "Открытой России" Ходорковского и посотрудничать с фондом Free Russia. Обе организации в конце концов в РФ признали "нежелательными". Это грозит их сотрудникам уголовными делами — такое не раз случалось с работниками "Открытой России".
Однако Кара-Мурза продолжал ездить в Россию — даже после начала войны. В один из таких приездов — в апреле 2022 года — его и арестовали.
"Ему всегда писали в фейсбуке, чтобы он заткнулся, сидя за рубежом. У него на эту тему был внутренний дискомфорт: мы все в выборах участвовали, в митингах, а он за границей, — вспоминает Гудков. — Я ему объяснял, что по нему конкретно работает ФСБ, что ему точно не нужно приезжать. Володя был на другом уровне риска. Это было связано с актом Магнитского, ему-то желание отомстить было большое".
Сам Гудков уехал из России в 2021 году под угрозой уголовного дела. С живущим в США Кара-Мурзой им все никак не удавалось пересечься: "Мы с ним созванивались, я думал: вот встретимся, и я обязательно смогу его убедить не возвращаться. Но так и не встретились".