Foto: Sputnik/Scanpix

Сериал "Слово пацана" российского режиссера Жоры Крыжовникова об уличных группировках Казани конца 1980-х бьет все рекорды популярности. И пока российские подростки копируют манеру речи и стиль героев сериала, а власти призывают его запретить за "романтизацию бандитизма", не все жители Казани того времени хотят его смотреть — слишком реалистично там показана эпоха, которую они долго пытались забыть. Би-би-си разбиралась, насколько оправданы опасения противников сериала и может ли в России повториться "казанский феномен".

"Я вообще не хотела смотреть сериал, но, видимо, придется, потому что все просят. Просто я в этом выросла, и смотреть очень тяжело — сразу вспоминается всякая жопа, которую не хочется вспоминать", — говорит себеседница Би-би-си, чье детство и юность прошли в Казани 1980-1990-х годов.

"Эта гопническая составляющая ощущалась в городе и тогда, и сейчас, в общем. За это я Казань и не люблю. Меня эта тема триггерит, поэтому не хочу смотреть. ****, ******, как я это ненавижу", — говорит другая.

Во второй половине прошлого века во многих городах СССР распространилась уличная преступность, но именно в Казани проблема приобрела такие масштабы, что в итоге вошла в историю как "казанский феномен". Подростки из разных районов города начали объединяться в уличные банды по территориальному признаку и жить по "пацанским понятиям".

К концу 1980-х город оказался поделен между десятками возникших там уличных группировок. Для банд того времени были характерны регулярные массовые драки за территорию — так называемые "битвы за асфальт". Некоторых их участников забивали до смерти. В 1990-х драки отошли на второй план — взрослые "пацаны" открыли для себя сначала бизнес, а потом наркотики. Бандитские разборки с применением холодного оружия и заполонивший Казань героин стали распространенными причинами смертей среди молодых людей того времени.

Но действие "Слова пацана" происходит в 1989 году и сосредотачивается в основном на проблемах уличной преступности именно среди школьников, что делает сериал уникальным по сравнению с другими российскими телепроектами криминальной направленности прошлых лет.

Кастинг сериала прошел в Казани в начале февраля 2022 года и вызвал огромный ажиотаж среди местных подростков. Казанское издание "Бизнес Online" опубликовало большой репортаж с кастинга, некоторые герои которого признались, что знают об уличных бандах не понаслышке. "Я родился и вырос на краю города. Если ты проживаешь в Казани, то ты так или иначе связан с этим. Есть товарищи и знакомые, которые даже с раннего возраста приглашают подтянуться [к улице] (то есть вступить в уличную группировку — Би-би-си)", — сказал изданию один из участников кинопроб.

Еще на стадии отбора актеров сериал о подростковых бандах вызвал резкое неприятие у властей Татарстана. "Культура у нас богатая, и нам есть что показать — гораздо более глубокое и достойное нашего молодого поколения, нежели вот это", — говорила представитель президента республики Лилия Галимова.

Из-за позиции местных властей съемки сериала, которые должны были пройти в Казани, перенесли в Ярославль.

"Слово пацана"

В основу сериала легла книга "Слово пацана. Криминальный Татарстан 1970-2010" российского журналиста из Казани Роберта Гараева. В ней он рассказывает историю уличных банд города, приводя воспоминания участников тех событий, в том числе свои собственные — Гараев с 1989 по 1991 год состоял в группировке "Низы".

Гараев принимал участие в съемках сериала в качестве консультанта по той эпохе, в том числе по стилю одежды и сленгу молодежи того времени.

"Для меня было важно, чтобы это было достоверно и похоже на Казань 1989 года, в которой я жил", — говорит он Би-би-си. При этом, по его словам, многие участники тех событий сначала отнеслись к готовящимся съемкам со скепсисом: "Когда появились новости, что будет сериал и что он будет сниматься в Ярославле, они [участники событий] постоянно мне писали. Это мужчины 50+, которые прожили какую-то уличную жизнь. Они не верили, что какие-то москвичи могут снять про них достоверное кино".

"Но когда сериал вышел, они прям загорелись, — добавляет он, — Поняли, что это качественная работа, и то время показано качественно".

Сериал снят по отдельному сценарию, хотя некоторые сцены в нем повторяют рассказы героев книги. Прототипом главного героя "Слова пацана" Андрея, который из "чушпана" (так в Казани конца прошлого века уничижительно называли подростков, не состоящих в группировке) превращается в "пацана", стал сам Гараев. Как и Андрей, он присоединился "к улице" после того, как учительница попросила его подтянуть по учебе двух отстающих учеников и он с ними подружился.

В детстве Гараев любил читать и, как он сам признается, был "ботаном". Группировщики казались ему идеалистами, как герои книг. "Ботан, который видит хулиганов, и хулиганы обаятельные. Крутые ребята, каким не был я, и они тебя своей крутизной увлекают", — вспоминает он свои эмоции. "Это было что-то запретное, что в подростковом возрасте принято романтизировать", — говорит он, но добавляет, что, уже вступив в группировку, часто испытывал "комплекс самозванца".

Сериал "Слово пацана" стал самым ожидаемым сериалом 2023 года и после своего выхода уже четвертую неделю занимает первое место по популярности в России. По данным сервиса "Кинопоиск Pro", по интересу аудитории он в три раза обогнал "Игру в кальмара".

На фоне популярности "Слова пацана" со стороны властей стали звучать призывы запретить сериал. Глава Татарстана Рустам Минниханов назвал недопустимыми сериалы, в которых, по его словам, романтизируется период истории России, "связанный с появлением подростковых группировок". А детский омбудсмен в республике Ирина Волынец после выхода сериала в конце ноября обратилась в Роскомнадзор с просьбой заблокировать сайты, на которых его показывают. Ведомство, впрочем, никаких нарушений в сериале не выявило.

В защиту "Слова пацана" выступил даже известный своими консервативными взглядами режиссер Никита Михалков, который назвал призывы запретить сериал "огромной глупостью". "Это очень мощная картина, это правда. И если ваши дети, посмотрев на это, станут такими, значит, вы — говно-родители", — сказал он.

"Расти в этом было тяжело, неприятно и страшно"

"В каком-то смысле я застала это [распространенность уличных банд] на излете, по сравнению с 1980-ми, но мне хватило, — рассказывает собеседница Би-би-си, чья юность прошла в Казани 1990-х. — Хоть это время и считается закатом [уличной преступности], но в моменте это как закат не ощущалось".

По ее воспоминаниям, район, где она жила, контролировала одна группировка, а школа находилась под контролем другой. "Пересекать одну территорию и заходить на другую было опасно. На чужой территории ты был инородным элементом, который можно прессовать, грабить. Всегда было страшно идти от школы до дома, особенно зимой, когда ты не знала — дойдешь ты сегодня до дома в своей зимней куртке или нет", — говорит она.

Чтобы тебя не избили и не ограбили на улице, нужно было знать, какая группировка какой район контролирует, вспоминает собеседница Би-би-си. На случай, если к тебе подойдут на территории чужой группировки, нужно было уметь ответить, откуда ты, кто "бугор" (главный группировщик) и смотрящий на той территории, где ты живешь, — "если ты это не скажешь, у тебя будет гораздо больше проблем".

С 9-10 лет она "железно знала кодекс пацана и понятия". На улице нужно было уметь отвечать на вопросы, которые задают гопники, чтобы "спокойно пройти". Собеседница Би-би-си называет эту процедуру "гнилым базаром": "Надо было уметь из этого выходить и на эти вопросы отвечать: Ты кто по жизни? Ты пацан или не пацан? С улицы или не с улицы, но пацан? Скажи три правила пацана. Этого я уже не помню, потому что я все эти правила пацана старательно забывала. Но я их знала, спрашивала у мальчиков, учила".

Мальчикам доставалось "гораздо больше", признает она. В школе, по ее воспоминаниям, одноклассники постоянно обсуждали, как правильно отвечать на вопросы на улицах и как выходить из "словесных ловушек", часто приходили побитые, иногда — без каких-то вещей. Весь класс знал, что у одного из ее одноклассников старший брат погиб "то ли во время пробега, то ли на стрелке".

"Пробег — это когда группировка бежит по улице и ***** (бьет) всех, кто попадается на пути. Это акция устрашения, — рассказывает она, — Его брат просто проходил мимо, и его убили. И таких историй была туча. Классе в девятом или десятом мы всем классом ходили на похороны пацана из параллели, его тоже убили. Это было постоянно. Просто, сука, сплошь и рядом. Люди калечили и убивали друг друга тупо за асфальт".

Среди подростков были те, кому искренне нравилась вся эта культура, но большинство вступали в группировки от безысходности, "чтобы не быть избитыми", считает она: "Расти в этом было очень тяжело, неприятно и страшно. Я из своего детства помню перманентный серьезный страх. Даже несмотря на то, что я была девочка, это постоянно было".

Девочки в этой системе координат оказывались абсолютно "задвинуты", вспоминает она: "В этом мире гопников и группировок ты вообще не являлась личностью, если ты девочка. Ты все время при ком-то. Ты с чьей территории? Ты какого пацана девка? Сама по себе ты никто, тебе постоянно вдалбливают, что ты должна прилагаться к кому-то. Часть этого — особенности татарского мусульманского менталитета, но из-за группировок это все только множилось".

Одна из главных сюжетных линий в сериале посвящена роли девочек в мире подростковых уличных группировок. На эту тему не особо охотно разговаривают и собеседники Роберта Гараева в его книге, но признают — изнасилования были. Даже сам автор книги на вопросах корреспондента Би-би-си на эту тему становится немногословен. "Это казалось возмутительным, ужасным. Со знакомыми это происходило… И заканчивалось последствиями для девушек и небольшой бравадой со стороны тех, кто в этом участвовал", — говорит он, но сразу добавляет: "Я при изнасилованиях не присутствовал. Я, надо сказать, был девственником во время участия в группировке".

"Мы всегда боялись получить статус „давалки", потому что если ты его получаешь, то участь твоя незавидна. Это было страшно. Если ты попадала в эту категорию, значит, ты пошла по рукам и любой пацан имеет на тебя право. И постоянно ходили истории о том, кого и где пустили по кругу, кого и кому заставили отсосать. И ты просто в этом растешь", — вспоминает жительница Казани того времени.

Угрозы изнасилования постоянно "витали в воздухе", вспоминает она: "Помню, я еще очень смутно представляла себе, что такое секс, но уже знала, что есть такая опасность, что если ты что-то не так сделаешь и как-то неправильно себя поведешь, то тебя заставят кому-то отсосать. И это всегда воспринималось всеми как акт огромного унижения".

"Когда я была в 9 классе, мою знакомую на класс старше самый крутой гопник школы изнасиловал под лестницей. Он ее добивался, она отказалась. И вот, он решил вопрос… И в такой среде ты растешь", — говорит она.

"Не исключено, что будет некая имитация"

"В сериале очень достоверно показано, какая страшная жизнь ждет молодых людей на улице, показано насилие, показана смерть, показано насилие над девочками", — говорит социолог и профессор лондонского университета Метрополитен Светлана Стивенсон. Она подробно исследовала казанскую уличную преступность советской и постсоветской России и написала книгу "Жизнь по понятиям. Уличные группировки в России".

Создатели сериала, по мнению Стивенсон, достоверно показывают реалии той жизни, точно воспроизводят обряды и жаргон того времени — без намерения его романтизировать. При этом она замечает, что у любых подростков, в том числе современных, "есть стремление к самоорганизации и независимости от взрослых", и показанный в сериале мир может показаться подросткам привлекательным, хоть авторы и продемонстрировали в сериале "всю опасность этого мира".

"Поэтому я считаю, что не исключено, что будет некая имитация [показанной в сериале субкультуры гопников], она уже происходит. Я не говорю, что это обязательно приведет к разгулу криминала, но то, что сами подростки считают в этом сериале то, что в него, возможно, не закладывалось, это безусловно", — говорит Стивенсон.

Как показывает сервис Google Trends, после выхода "Слова пацана" во второй половине ноября пользователей рунета стало небывало интересовать используемое в сериале ругательство "чушпан". Региональные российские СМИ писали, что подростки начали подражать героям сериала и использовать выражения из него — в том числе в драках.

Российский антрополог и ведущий научный сотрудник Института этнологии и антропологии РАН Дмитрий Громов считает это временным явлением: "Это не глубокое изменение, а скорее, эстетическое, я бы сказал. Современные подростки берут много слов и образов из массовой культуры и интернета. Но, как правило, эта мода быстро проходит".

Увлечение подростков сериалом "Слово пацана" Громов связывает с недавней модой на АУЕ (аббревиатура "Арестантский уклад един", в России это "движение", несмотря на его отсутствие, признано экстремистским и запрещено), феномен которого он подробно исследовал и написал книгу "АУЕ. Криминализация молодежи и моральная паника". "Это была модная тема, которая началась и бесследно закончилась", — говорит он.

Но если для какого-то временного увлечения сериала достаточно, то для того, чтобы создать какую-то настоящую криминальную прослойку граждан, этого мало, говорит Громов: "Серьезная криминальная деятельность основывается не на просмотре сериалов, а на каких-то других экономических и социальных факторах".

Одними из главных причин "казанского феномена" исследователи считают массовую амнистию 1953 года (на свободу вышли более миллиона человек, многие из которых отвыкли от жизни на воле) и переезд многих сельских жителей в город (в Казани стало открываться много промышленных предприятий, и туда потянулись работать люди из деревень) — все это привело к маргинализации городского населения. Стараясь приспособиться к новым условиям жизни, люди стали объединяться в банды.

Одной из экономических причин распространения уличных группировок Стивенсон называет появление в позднем СССР неформальной экономики: "Для так называемых теневиков, директоров предприятий, которые производили неучтенную продукцию, нужны были люди, которые бы охраняли перевозки этой продукции. Поэтому они обращались за помощью к местным уличным бандам, и те оказывали им услуги по охране".

"Конечно, значительной причиной того, что молодые люди тогда совершали преступления, была просто бедность, — продолжает социолог. — Они, например, ездили в Москву, срывали шапки с москвичей и считали, что в этом была социальная справедливость, потому что в Казани многое было невозможно купить. Такие элементарные причины", — говорит Стивенсон.

Сейчас, продолжает она, "российские власти вливают огромные деньги в военную промышленность, но в конце концов неизбежно наступит экономический кризис, и тогда не исключено, что снова будет подъем криминальной экономики".

Громов добавляет, что в то время на формирование уличной преступности оказал влияние и фактор войны в Афганистане — вернувшиеся ветераны Афгана были заметны в среде уличной преступности, так как приобрели на войне опыт насилия, который пригодился им в девяностых.

"Возвращение афганцев совпало со сменой формаций — социализм закончился, стал развиваться капитализм, а при капитализме возникла потребность в людях нового типа — активных, умеющих принимать решения и брать на себя ответственность. И такие люди тогда пригодились. Не то чтобы война в Афганистане и ветераны Афгана как-то повлияли на возникновение „казанского феномена", но они оказались нужны в новых условиях того времени".

Сейчас же Громов, в отличие от Стивенсон, не видит никаких предпосылок для развития уличной преступности в тех масштабах, в каких эта проблема стояла в 1980-х годах. Статистические показатели преступности в России после 1990-х снижаются, говорит эксперт.

Какое-то влияние на рост преступности могут оказать россияне, вернувшиеся с войны в Украине (новости о том, что вернувшиеся с войны начали совершать преступления на родине, приходили уже из разных российских регионов), добавляет антрополог, но это, скорее всего, будут частные случаи, считает он.

"Конечно, ПТСР никто не отменял, и среди воевавших людей много психически неуравновешенных, — продолжает Громов. — Они будут дебоширить, вести себя так, как ведут себя молодые мужчины с ПТСР. Но это деструктивная деятельность другого вида. Для того чтобы организовывать группировки, нужны причины и основания. Нужны социальные и экономические причины, которых сейчас нет".

По его словам, 1980-е годы отличались от современности даже с точки зрения общения и взаимодействия между людьми: "Тогда все много общались и много времени проводили на улице. Группировочная деятельность считалась нормальным занятием для повседневности того времени. Например, встретиться вечером с друзьями во дворе. Сейчас такого нет. Сейчас молодежь по-другому общается и проводит время".

"Естественно, Россия — большая страна. Здесь есть неблагополучные регионы, неблагополучные населенные пункты, неблагополучные школы. Есть неблагополучная молодежь, которая стремится в криминал, но общего роста криминальной среды нет", — считает он.

Уличные группировки не остались в прошлом, а продолжают существовать в ряде российских городов, в том числе Казани. "Они сильно ослабли, уже не занимаются крышеванием, как это было в 1990-х и начале 2000-х, но тем не менее они занимаются рэкетом, пытаются отбирать деньги у таксистов и так далее. Группировки есть и в школах. Об этом почти не пишут, а казанские учителя, с которыми я общалась, стонут от того, что проблема существует, а внимания к ней нет", — говорит Стивенсон.

В этом смысле "Слово пацана" может стать "плохим подарком" для властей Татарстана, считает она: "Они [власти] боятся, что существующие в республики группировки вдохновятся сериалом. И я абсолютно понимаю это беспокойство. Подростки, которые хорошо учатся и настроены на карьеру, даже посмотрев сериал, не пойдут драться в подворотню, но тем, кто от школы не в восторге, особенно подросткам из бедных слоев населения, жизнь в такого рода сообществе может показаться весьма привлекательной".

Гараев же считает, что сериал уже спровоцировал широкую общественную дискуссию по проблеме подростковой уличной преступности: "Она открывает все проблемы, с которыми надо работать. Сериал работает как машина времени, которая отправляет людей в прошлое. Я думаю, что в ближайшее время эта дискуссия не пропадет, и я думаю, что следующим этапом станет работа с этими проблемами".

Государственные деньги

Сериал "Слово пацана" был снят на государственные деньги — его профинансировал Институт развития интернета (ИРИ), который вкладывается в том числе в военно-патриотические пропагандистские проекты, писала в начале этого года "Медуза" (признана в России нежелательной организацией). На это обращает внимание и Громов: "ИРИ — очень консервативная организация, и почему они вложились в такой сериал? Возможно, самое простое объяснение — что им было дано задание формировать качественное кино".

То, что сериал снят на государственные деньги, не означает автоматически, что он был задуман как некое пропагандистское мероприятие, говорит профессор Манчестерского университета и исследователь российского телевидения Стивен Хатчингс. "Отношения между Кремлем и множеством субъектов, работающих под его началом, далеки от прямых и линейных. Поддерживаемые государством деятели культуры действуют от него на расстоянии вытянутой руки и имеют больше возможностей для маневра, чем мы думаем. Так, по крайней мере, было до февраля 2022 года".

В частности, он приводит в пример фильм "Левиафан" с критикой коррупции в современной России, снятый в 2014 году Андреем Звягинцевым при значительной финансовой поддержке российского Министерства культуры, а также скандальный сериал "Школа", который, как говорит Хатчингс, "был запущен на Первом канале во многом потому, что канал терял молодую аудиторию и беспокоился из-за этого".

По мнению Хатчингса, у "Слова пацана" есть прямой и очевидный политический подтекст — "он связан с напоминанием аудитории о хаосе, насилии и беззаконии, а также о наивном увлечении безвкусной западной потребительской культурой (в том числе порнографией), характерными для России конца 1980-х — начала 1990-х годов. Косвенно это подчеркивает порядок и стабильность к закону, который якобы принес в Россию Путин с 2000 года, и всю его программу „традиционных ценностей" с ее упором на стабильность семьи и самобытную русскую культуру".

Громов же, наоборот, считает, что сериал нельзя назвать политизированным. "Конечно, нужно сначала досмотреть сериал до конца, но на данный момент мне кажется, что все то, что описано в сериале, скорее подпадает под понятие „нуар". Кино с мрачным, криминальным общим фоном".

"Гопники были силой"

Оба эксперта при этом замечают, что единственные положительные персонажи в сериале — это работники милиции. При этом Громов относит к положительным и инспектора по делам несовершеннолетних Ирину, и майора милиции Ильдара, а Хатчингс — только Ирину. "Это, конечно, тоже имеет политическое значение, поскольку является попыткой внушить доверие аудитории к властям и правоохранительным органам. Но это не первый случай в массовой культуре постсоветской России, когда „плохие" члены банд противостояли „хорошим" полицейским", — говорит британский профессор.

Как считает Громов, то, что "хорошими" в "Слове пацана" оказались именно полицейские, было обусловлено сюжетом сериала, а не идеологическим заказом. "Но все-таки надо дождаться конца сериала, чтобы судить о его тайных смыслах", — говорит он, добавляя, что в российском кино часто встречались и негативные изображения полицейских или милиции, как, например, в сериале "Бригада" о бандитах 1990-х годов, где сотрудники правопорядка были показаны коррупционерами.

Примечательно, что действие сериала происходит в Казани, правоохранительная система которой давно была известна местным жителям своей жестокостью, а в 2011 году прогремела на всю страну после того, как в казанском ОВД "Дальний" задержанного до смерти изнасиловали бутылкой из-под шампанского.

"Пытки были распространены во всех отделах полиции Казани, и ментов очень сильно боялись. А с бандами хоть как-то можно было все порешать", — вспоминает собеседница Би-би-си про опыт 1990-х годов.

Общее недоверие жителей милиции она считает тоже одним из факторов, повлиявших на "казанский феномен": "Когда ряд государственных структур не работали или работали хреново, появились другие структуры, которые решали вопросы".

"Уличные группировки в то время у всех вызывали смешанные чувства — пренебрежение, страх, злость, — продолжает она. — Но гопники были силой. В Казани была популярна фраза „боятся — значит, уважают". По этому принципу мы и жили. К гопникам приходили „вопросы решать". Помню, мне отец говорил: „Нет людей страшнее ментов". Потому что у бандитов хоть какие-то есть понятия, а ментам вообще закон не писан. Казанские менты — это жесть".

Seko "Delfi" arī vai vai Instagram vai YouTube profilā – pievienojies, lai uzzinātu svarīgāko un interesantāko pirmais!