Недавно новый министр образования и науки Ина Друвиете отметила, что ее предшественник Юрис Радзевичс уже приступил к разъяснению сути перемен, но она решила это продолжить немного в другом "психологическом аспекте". "Такие переговоры уже состоялись, но я предлагаю немного другие акценты, потому что нам нужно выяснить, что же на самом деле лежит в основе этих протестов", — пояснила Друвиете.

close-ad
Продолжение статьи находится под рекламой
Реклама
Вот так вот, один из идеологов реформы образования и ярый сторонник "патриотического воспитания на основе латышского языка" не понимает, что же лежит в основе протестов родителей, учащихся и многих учителей. Как предполагает г–жа министр, люди просто начитались русских газет, в которых реформа образования представлена в "искаженном виде". Чтобы противостоять этому, нужны "другие акценты". Что же это за акценты?

Во–первых, министр будет заботиться "о повышении престижа и уровня душевного комфорта педагогов, формировании личности учащихся и налаживании диалога со школьными управленцами, учителями и родителями". Действительно, о душевном комфорте учителей самое время позаботиться. Мы даже можем подсказать, что делать. Для начала надо спросить любого учителя, каково ему преподавать свой предмет русским детям на латышском языке или билингвально. При этом желательно уточнить, по каким методикам он работает и какие учебники использует. Заодно г–же министру следует задать вопрос о пользе тех билингвальных курсов, на которых "поучились" учителя. Для полноты картины душевного комфорта учителя следует поинтересоваться результатами билингвального обучения или преподавания на госязыке. Жаль только, что политический радикализм г–жи Друвиете не позволяет учителю вести откровенный разговор. Но мы ответим на поставленные вопросы вместо учителей.

Во–первых, результативных методик ни билингвального преподавания, ни обучения на госязыке до сих пор нет. В классах, где из 30 учеников примерно 4 ученика имеют уровень знаний по госязыку на 8–9 баллов, 15 учеников имеют уровень на 5–7 баллов, а остальные 11 учащихся — на 1–4 балла, учить всех одинаково не сможет ни один учитель. Все громкие заявления о якобы давно уже созданных методиках билингвального обучения, как и ожидалось, оказались пустыми словами.

Хуже всего дела обстоят в средней школе, где 22 урока в неделю из 36 надо преподавать на латышском языке. Здесь с душевным комфортом учителей совсем плохо. Преподавая на латышском, учитель видит, что примерно половина класса ни в зуб ногой.

Г–жа Друвиете, вы не верите этому? А вы поприсутствуйте на уроках и посмотрите, сколько учащихся 10–го класса способны отвечать монологично и вести диалоги. Уверяем — не более 5–7 учеников.

Вернемся к учителям. Душевный комфорт для них сегодня — это, наверное, главное. Ведь что получается: с одной стороны — требования закона преподавать на госязыке, с другой — всевозможные проверки и попытки поймать русскую речь на уроках. А ведь есть педагогическая совесть. Учитель видит, к чему приводит реформа. Уже по результатам первого семестра в ряде школ начали отчислять учащихся 10–х классов якобы за неуспеваемость, но причины этой неуспеваемости напрямую связаны с реформой. Интересно, г–жа Друвиете, что вы посоветуете таким учителям для поддержания психологического комфорта: 1) безусловно выполнять требования закона, несмотря на результаты детей, в конце концов, при чем здесь результаты, ведь никто (и это чистая правда) не обещал ни родителям, ни детям, что они закончат среднюю школу преимущественно на госязыке обучения; 2) нарушать закон и вести преподавание билингвально или преимущественно на русском языке, чтобы обеспечить в первую очередь качество предметных знаний. Что, по вашему мнению, важнее — среднее образование или мучительный процесс его получения на госязыке? Мы предполагаем, что для г–жи Друвиете важнее второе.

"И тогда мы будем объяснять, ссылаясь на исследования других государств, что учеба на двух языках, ровно наоборот, облегчает усвоение знаний, потому что ребенок должен концентрироваться на понятии, а не на слове", — считает министр.

Вот это сильный ход, вот в этом мы видим всю мощь современных подходов! И как это мы сразу–то не поняли, что если что–то не получается так, как этого хочется таким известным в мире педагогам, как И. Друвиете, Ю. Добелис, П. Табунс и просто Черный Карлис, то не надо печалиться, а надо концентрировать внимание ребенка на понятии, а не на слове. И тогда знания сами по себе будут запоминаться надолго!

Поверьте, не то что смеяться, даже плакать не хочется. Такую галиматью может говорить только человек, не имеющий ни малейшего понятия о процессе школьного образования. Если такие фразы произносит профессор, то приходится возвращаться к азбучным истинам. Г–жа профессор, вы, наверное, запамятовали, что понятие представляет собой теоретическое знание, или, по–простому, правило, теорему, закон, теорию… Формулировка понятия предполагает выделение существенных признаков группы объектов или процессов. Можно ли без слов выразить существенные признаки понятия? До сих пор считалось, что нельзя, но мы подозреваем, что безнадежно отстали в своем педагогическом невежестве, и готовы хоть завтра пойти на курсы к г–же министру, где нас научат, как "концентрироваться на понятиях, а не на словах".

Печально для министра, но пока еще неоспоримый педагогический факт, что освоение текстовых образцов предметных знаний на госязыке требует хорошей словесной или лексической подготовки учащихся. Без этого не будет ни билингвального обучения, ни обучения на госязыке. Будет то, что сами дети называют "текст я знаю, вот только рассказать не могу". Говоря простым ученическим языком, методика билингвального обучения — это комплекты русско–латышских текстов по всем предметам с построенными логическими рассуждениями на двух языках. Только так — не зазубривая термины, а изучая ход размышления на двух языках по каждому правилу, теореме, теории, — можно освоить и язык, и предмет.

И напоследок г–жа Друвиете призвала не доверять результатам "дилетантской социологии", фиксирующей падение уровня образования у детей по мере внедрения реформы. Мол, надо обозначить переходный период и все замеры производить только по его истечении. А мы уверены, что по истечении переходного периода в русских школах останется намного меньше учащихся. Часть уйдет в никуда. И действительно, тогда результаты будут прекрасные — половина с горем пополам закончит среднюю школу. А как оценим вторую половину — как дезертиров реформы и нелояльных нашему государству? Ведь в национальной прессе любое противное реформе мнение тут же объявляется нелояльным.

По мнению г–жи министра, основой для повышения уровня духовности в школьных стенах должно стать изучение культуры и этнографии Латвии. Что касается культуры — то это отдельный разговор. А вот этнографию как средство для укрепления духовности нельзя оставить без внимания. Видимо, действительно без этнографической подготовки не может быть высокой духовности. Если вы, уважаемый читатель, не разбираетесь в национальных костюмах и (о ужас!) не умеете танцевать народные танцы, играть на балалайке и петь народные песни, то говорить о вашей духовности просто неприлично. А если серьезно, то духовность, по нашему мнению, к этнографии не имеет особого отношения. Это вера человека в собственные цели и силы и способность достигать их на основе нравственных принципов. Если с детства мы прививаем ребенку порядочное отношение к себе и другим, помогаем ему ставить цели и обучаем его способам их достижения, то можно говорить о нравственном воспитании. Танцуй не танцуй, пой не пой, нравственности это не добавит.

Обучение детей в условиях безнравственной реформы, когда просьбы к учителям о помощи в переводе с латышского на родной остаются без внимания, когда просьбы родителей создать дифференцированные классы по степени билингвизма встречаются оскорблениями черных карлисов, говорить о духовном воспитании детей с помощью этнографии все равно что мертвому ставить горчичник. Может ли быть духовным человек, качество образования которого оставляет желать лучшего? Нужна ли дураку нравственность как основа духовности?

В ходе проводящегося раз в три года тестирования, известного как "Программа по международной оценке учащихся" (PISA 2003), 15–летние школьники показывают уровень своей подготовки в области математики, естественных наук и грамотности. В этом году в центре внимания была математика. Латвия по оценке способности школьников читать и понимать смысл текста заняла 23–е место, на три балла отставая от среднеевропейского показателя. В 2000 году Латвия была четвертой с конца — с отставанием от средних показателей на 30 баллов. По математическим знаниям латвийские школьники на 27–м месте (отставание от среднего уровня на 17 баллов), примерно так же обстоят дела с естественными науками. Вот с чего надо начинать поднимать духовность наших детей — с подъема качества образования, а не заниматься словоблудием о "душевном комфорте учителей и концентрации на понятиях". Рано или поздно, но эту работу придется делать — и начинать нужно с отмены гнусной реформы.

Теперь у нас есть Телеграм-канал Rus.Delfi.lv с самыми свежими новостями Латвии. Подписывайтесь и будьте всегда в курсе!
Опубликованные материалы и любая их часть охраняются авторским правом в соответствии с Законом об авторском праве, и их использование без согласия издателя запрещено. Более подробная информация здесь.

Comment Form