В минувший четверг министр образования и науки Карлис Шадурскис объявил, что в ближайшее время попросит прокуратуру возбудить уголовное дело по поводу полученных министерством поддельных писем протеста против реформы образования.

close-ad
Продолжение статьи находится под рекламой
Реклама
В начале июня министр получил письмо от женщины, чье имя не оглашается, в котором она пишет, что никаких петиций не подписывала. Поэтому у министра возникли подозрения в незаконном использовании данных о ее личности. Несколько разосланных министерством ответов почта доставила обратно в министерство, не найдя адресатов. Часть протестов поступила на листочках с типовым текстом протеста. Оставалось только подписать их, указав свои имя и адрес, и отправить. Совсем небольшая часть всех писем протеста была написана в индивидуальном порядке.

Кроме того, в распоряжение министра попала и копия страницы дневника ученика одной из школ национальных меньшинств с записью, что ребенку необходимо обязательно прийти на митинг 23 мая. Шадурскис отметил, что во время проведения митинга сотрудники министерства опрашивали участников, стремясь выяснить, известны ли им причины митинга и полностью ли они знакомы с ожидаемой реформой образования. Министерство сделало вывод, что люди плохо информированы о реформе.

Речь, видимо, идет о том типовом письме министру образования, которое подготовил я. В этом письме оставлено место для фамилии и адреса отправителя. Письмо составлено таким образом, что министр по закону обязан дать на него ответ. На всех уличных мероприятиях и встречах, организованных и проходивших с участием членов "Равноправия", людей просили указать свои данные и всем объясняли, что они должны будут получить ответы. Таким образом, министру была дана уникальная возможность разъяснить сомневающимся свою позицию в отношении школьной реформы. Естественно, что в условиях уличной кампании крайне незначительная часть адресов оказалась неправильной, что, видимо, и вызвало беспокойство министра.

Вот текст письма (в переводе на русский язык):

Уважаемый господин Шадурскис!

Как следует из п. 3 статьи 9 переходных положений Закона об образовании, итогом школьной реформы должен стать перевод всех финансируемых государством средних школ в 2004 году исключительно на латышский язык обучения. Такая же участь ждет и профессионально–технические училища. В своих интервью Вы, господин министр, утверждаете, что полный (для средних школ) или частичный (для младших классов) запрет получить образование на родном языке служит интеграции общества и повысит конкурентоспособность наших детей на рынке труда при поступлении в вузы. То есть из сказанного Вами можно понять, что преподавание, к примеру, тригонометрии или географии на латышском языке улучшит освоение нашими детьми как тригонометрии и географии, так и самого латышского языка.

Будьте так любезны, разъясните, пожалуйста, некоторые нюансы того процесса, который называется школьной реформой:

  1. Почему ученики русских школ, обучающиеся ПОКА в основном на РОДНОМ языке, тем не менее часто побеждают на олимпиадах по математике и географии учеников школ латышских, а также благополучно поступают в государственные вузы и оканчивают их? Хотя аналогичная реформа в вузах закончена уже в 1999 году и преподавание там ведется исключительно на латышском.
  2. Почему в довоенной Латвии сохранили образование меньшинств на родном языке не только в период существования Сейма, но даже и во времена Карлиса Улманиса? Означает ли это, что в те времена создание национального государства не было приоритетным?
  3. Является ли тот факт, что в период с 1940 по 1991 год обучение в латышских школах велось исключительно на латышском языке, а русский язык преподавался как специальный предмет, признаком особого коварства "оккупационных" властей с целью лишения латышских детей конкурентоспособности? Объясните, каким образом выпускники этих школ становились выдающимися учеными, генералами и даже членами Политбюро?
  4. Почему все публично доступные заключения международных экспертов свидетельствуют о том, что обучение ребенка на неродном языке лишь снижает качество образования детей и, соответственно, их конкурентоспособность на рынке труда?
  5. Почему в таких документах, как Рамочная конвенция защиты прав национальных меньшинств (1994) и Гаагские рекомендации о праве национальных меньшинств на образование (1996), содержатся рекомендации, прямо противоположные тому, что написано в латвийских законах?
  6. Намерены ли Вы каким–либо образом учитывать мнение 80 000 человек, своими личными подписями подтвердивших требование отменить школьную реформу?
  7. И как бы Вы порекомендовали нам вести себя, чтобы наше мнение в отношении губительности предлагаемой школьной реформы было услышано? Заранее благодарны Вам за ответы.

    Я надеюсь, что министр найдет время и ответит на эти вопросы сразу всем читателям газеты. Тем более что он сам сетует на неосведомленность населения, а также в связи с тем, что вести разъяснительную работу ему поручил лично Э. Репше.

Теперь у нас есть Телеграм-канал Rus.Delfi.lv с самыми свежими новостями Латвии. Подписывайтесь и будьте всегда в курсе!
Опубликованные материалы и любая их часть охраняются авторским правом в соответствии с Законом об авторском праве, и их использование без согласия издателя запрещено. Более подробная информация здесь.

Comment Form