Пачка долларов, кредитная революция и цифровой евро. Деньги в наших карманах уже не те, что были 30 лет назад

Ольга Князева

"За последние 30 лет латвийцы узнали о деньгах много нового. Иногда эти знания приходили через боль и слезы. Дикий капитализм, пачки наличных и бизнес-планы на листочках в клеточку. Кредитный бум, который спровоцировали банки и в который с удовольствием погрузилась вся страна. Разрушительный кризис, последствия которого чувствуются до сих пор. Быстрые кредиты и новые финансовые инструменты. Цифровое будущее — возможно, даже слишком прозрачное. Delfi рассказывает о том, как деньги, их доступность и новые финансовые возможности меняли образ жизни нескольких поколений жителей страны.    

"Мы продавали дом в Юрмале, и нужно было внести залог, — вспоминает один из пионеров рынка недвижимости Айгарс Зариньш (долго руководил компанией Balsts, сейчас — член правления 1Partner Latvia). — Клиент привез нам в субботу утром 70 000 долларов, положил на стол и ушел. Мы смотрели на эти деньги и не знали, что с ними делать. Где их хранить до понедельника? Как проверить, не фальшивые ли они? Аппаратов для проверки не было даже у банков. Да и многие банки в то время были, скорее, конторами. Открыть банк мог кто угодно".

Айгарс Зариньш в 2008 году. Фото LETA

В начале 1990-х, когда Зариньш только начинал, квартиру в Риге можно было купить за две-четыре тысячи евро. Наличными, разумеется: про кредиты и ипотеку можно было узнать разве что из американских фильмов. Более того: сразу после восстановления независимости даже квартиру на свободном рынке  было не купить. "Законные основания для продажи были только у кооперативных квартир, дачных участков и частных домов, — вспоминает Зариньш. — Чтобы провести сделку, нужно было идти в самоуправление, которое находилось на улице Алунана и подавать заявление от лица продавца о том, что мы хотим продать. Заявление проходило через комиссию, где сидели люди, которые сами толком не знали — что пропускать, а что нет. Никаких критериев не было. Сделки с другими квартирами проводились только через обмен. Чтобы "склеить" этот обмен, приходилось использовать сумасшедшие схемы. Доставать справки, оставшиеся с советских времен, согласно которым в квартире живут какие-то люди. Иногда, человеку, чтобы попасть в купленную квартиру, приходилось пройти через цепочку, состоящую из 6-8 квартир. Наша работа превращалась в настоящий квест..."

В 1993 году появилась Земельная книга, и хаоса на рынке стало меньше. Однако наличные никуда не исчезли: покупатели и продавцы обменивались пачками денег, причем в ходу были доллары. Зариньш вспоминает, что в начале 1990-х однокомнатную квартиру можно было купить за 1500 долларов, двухкомнатную — за 3000 долларов, трёхкомнатную — примерно за 4000 долларов. Маклер брал за свои услуги 400-600 долларов со сделки. И никто не спрашивал, откуда у человека деньги. "Мы просто радовались, что есть клиенты, у которых есть деньги, и они хотят отдать их нам", — говорит Зариньш.

Половина из перечисленных здесь валют в наши дни уже не существует.

Однако уже тогда было ясно, что рынок недвижимости не может развиваться без кредитования. "Помню своего первого клиента, который покупал недвижимость с помощью кредита. Это был бизнесмен, который в советское время работал официантом, потом имел какой-то валютный бизнес. Ближе к 2001 году он стал покупать дома, реконструировать их и продавать. Тогда недоверие к кредитам со стороны простых людей было просто огромным. У нас был один покупатель, который хотел купить квартиру с помощью кредита. Продавец отказался продавать дом: не верил, что банк переведет деньги. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы его убедить. Даже в объявлениях того времени так и писали: "продается квартира, кредит не предлагать". Сегодня это кажется просто невероятным!" — вспоминает Зариньш.

До 2003 года подавляющее большинство жителей Латвии не имело особого опыта обращения с кредитами. Крупные сделки проводил "за свои", платили наличными. Ипотека была почти уникальным явлением. Банки все же выдавали кредиты, но их доля была ничтожной, а годовые ставки — драконовскими. К примеру, в середине 1990-х годовые ставки доходили до 100% в год. Президент Банка Латвии Эйнар Репше очень беспокоился по этому поводу: он считал, ставки должны быть как минимум вдвое меньше. Никто и представить не мог, что совсем скоро 3-5% годовых по ипотеке станут реальностью.

Первые кредиты под космические проценты

Для того, чтобы получить кредит в середине 1990-х, вам нужно было либо водить дружбу с руководством банка, либо иметь надежного гаранта. В своей книге "Люди и деньги" совладелец Parex banka Валерий Каргин так описывает эти процессы: "В самом начале 90-х мы кредитовали предприятия только тогда, когда государство или органы самоуправления давали гарантии. Чаще всего предприятия кредиты не отдавали, и за них приходилось отвечать гарантам. Понятно, что во многих случаях гарантии выдавались не за красивые глаза, но для нас главным была уверенность, что мы свои деньги не потеряем". Каргин рассказывает, как под гарантию Рижской думы банк выдал кредит на 800 тысяч долларов (по тем временам — немыслимая сумма). И в итоге Рижской думе пришлось-таки заплатить банку по этому кредиту. По этой же схеме в начале 1990-х банк стал владельцем Центрального рынка, который стал обеспечением по выданному компании Turiba кредиту. Позже городу пришлось выкупать рынок в свою собственность.

Гиртс Рунгайнис. Фото LETA

Впрочем, инвестиционный банкир Гирт Рунгайнис считает, что Каргин в своей книге привирает, и все было не так. Сам Рунгайнис в 1992 году был одним из основателей Германо-латвийского банка, а после занимал посты в других латвийских банках вплоть до конца 90-х годов. "Если бы в девяностых не давали кредитов, то откуда было бы взяться стартовому капиталу? — говорит он. — Тот же Parex давал деньги предпринимателям и именно через кредиты скупил половину Юрмалы. Как? Ну... Находили всякие творческие решения (смеется). В то время сами кредиты были "дикие". Некоторые банкиры были заинтересованы в приватизации предприятий через кредит: давали деньги под очень высокие проценты. Так сказать, акции предприятий в обмен на кредитные деньги. Этим любил заниматься Александр Лавент (глава "Банка Балтия" — Ред.). Если бы все у него получилось, он мог вполне скупить половину Латвии".

По словам Рунгайниса, в 1990-х первые частные поликлиники и медицинские центры покупали дорогое оборудование, например, томографы за сотни тысяч евро. Для этого использовались кредиты. "Производственным предприятиям нужны были деньги, чтобы продавать свою продукцию на запад. На востоке была абсолютная разруха, наша валюта крепчала, поэтому многие ориентировались туда, в то же время думая о западе. Я скажу так: банки были разные, и предприятия были разные. И надо было думать, у кого ты берешь кредит. Не потеряешь ли ты свой бизнес, связавшись не с тем банкиром", — говорит он.

Бывший президент SEB banka Айнарс Озолс в 1990-х руководил банком Unibanka. Он вспоминает, что кредитовали действительно мало. "Трудно было давать кредиты. Инфляция была слишком высокой, ставки по кредитам доходили до 50%-70% годовых. Представляете, какая ответственность руководителя предприятия — так рассчитать бизнес-план, чтобы суметь отдать кредит под такие проценты! Многие просто не могли на бумаге свести все цифры, и за кредитом не приходили. Помню, долгосрочных кредитов на финансирование инвестиций в 1990-х почти не было. Но появились кредиты в сельском хозяйстве, которые финансировались международными финансовыми институциями. Крестьянам выдавали кредиты с процентной ставкой около 15%. Тогда казалось, что это просто даром", — говорит он.

"Дайте миллион, я все верну!"

Другая проблема, которая тормозила развитие кредитования: культура платежей. Согласно ранним отчетам Банка Латвии, доля "плохих" кредитов доходила до 20-30%. "Помню, как пришел к нам предприниматель, который на вырванном из тетрадки листке в клеточку написал: "Мне надо два миллиона для развития бизнеса". Мы пригласили его, говорим: а где ваш бизнес-план? Где цифры и показатели? — вспоминает Инесис Фейферис, который в 1990-х руководил Hipotēku un zemes banka. — Он обиделся. Говорит: вы что, мне на слово не верите? Да что вы за банк такой!".

Инесис Фейферис в 2009 году. Фото LETA

Именно Hipotēku un zemes banka еще в 1994 году выпустил первые ипотечные закладные. Они должны были стать особой ценной бумагой и способствовать развитию кредитования. Но эта система так и не заработала. "Мне кажется, правительство не поддержало этот инструмент, — говорит Фейферис. — Зато появились льготные кредиты от Всемирного банка, которые выдавали крестьянам через ипотечный банк. Хотя сначала правительство тоже не слишком одобряло все эти кредитные льготные линии. А позже выяснилось, что все просто: английским в правительстве тогда владели единицы. Чиновники просто не хотели вникать во все эти иностранные документы и соглашения".

Кроме того, как раз в середине 1990-х латвийские банки увлеклись игрой на рынке государственных бумаг в России. Это было настолько выгодно, что банки забыли про риски и развитие других финансовых инструментов. Схема была простой: банки привлекали деньги вкладчиков, обещая им по 50-90% годовых, размещали средства клиентов на российском долговом рынке. Доходы от операций с госбумагами там  порой превышали 100%. Разницу банк оставлял себе. Так продолжалось вплоть до 1998 года, когда в России произошел дефолт — и он стал причиной краха сразу нескольких коммерческих банков. В 1999 году выжившие латвийские банки снова задумались о кредитовании. В газетах того времени об ипотеке и займах для населения писали как о чуде.

Ипотека приходит в Латвию

В 1993 году в одном из деловых изданий руководитель кредитного отдела Lainbanka Валтс Вигантс рассуждал, смогут ли латвийские жители когда-нибудь взять кредит для улучшения своих жилищных условий на 30 лет. Он перечислял проблемы, которые сегодня кажутся немыслимыми. Например, только что появившаяся Земельная книга фактически не работала, то есть право собственности и залог внести в нее невозможно. А раз так, об ипотеке думать тоже преждевременно.

В одном из деловых изданий тех лет приводятся сравнительные данные по банкам Латвии. Германо-латвийский банк кредитовал только частных лиц под бизнес-проекты. Для того, чтобы получить кредит, вместе с заявкой нужно было  подать бизнес-план, предоставить обеспечение под кредит и документы, доказывающие, что клиент уже успешно занимался подобными проектами ранее. В качестве обеспечения подходит далеко не любая недвижимость, а только расположенная в Риге или Рижском районе. Годовая ставка для кредита — около 75% в год. Pareks Banka, 1994 год: частные лица могут получить кредит, но всего на 2-3 месяца и под средний процент 7,5% в месяц. Обязательно обеспечение в виде недвижимости или автомобиля. У других банков похожие условия.

Ипотеку в середине 1990-х получить невозможно, так как очень мало недвижимости занесено в Земельную книгу, и это тормозит рынок. Еще одна проблема: банки жалуются, что очень сложно оценить рыночную стоимость недвижимости. Если банк сталкивается с тем, что клиент не может отдать кредит и заложенную недвижимость надо продать, то удается получить лишь 30-40% от ее оценки. Остальное — это убытки банка.

Мало что изменилось и к концу 90-х. В 1998 году три латвийских банка — Latvijas Hipotēku un zemes banka, Unibanka и Rīgas komercbanka — принимают участие в финансируемом Всемирном банком исследовании о развитии ипотечного рынка в Латвии. Цель проекта стоимостью 300 тысяч латов — выяснить фактический спрос на ипотечные кредиты на покупку жилья. Авторы делают вывод, что средняя латвийская семья, которая может претендовать на ипотечный кредит, должны иметь доходы на уровне от 300 до 700 латов (420-980 евро) в месяц. Таким семьям в рамках проекта готовы дать кредит в размере 4000 (5600 евро) латов под 10% годовых сроком на семь лет.

Тем не менее, с конца 1990-х рынок ипотеки начинает понемногу раскачиваться. Главным препятствием по прежнему является то, что местные банки не готовы выдавать долгосрочные кредиты. Да и откуда им взяться, если средний срок депозита не превышает одного года? По этой причине даже в начале 2000-х ипотечные кредиты остаются привилегией избранных.

В 2002 году эксперты Hansabanka (будущий Swedbank) говорят, что ипотеку могут получить всего 5-9% домашних хозяйств Латвии, где уровень доходов превышает 200 латов на члена семьи. Однако буквально в течение пяти лет ситуация меняется коренным образом. По данным Комиссии по рынку финансов и капитала, с 2000 по 2005 годы объем выданных кредитов вырос в 20 раз. И это самым прямым образом повлияло на стоимость жилья, которое стало расти в цене на 30-50% в год. Самыми крупными игроками на рынке стали три банка: Hansabanka (31,8%), Unibanka (сейчас — SEB, 15,3%) и Nord/LB Latvija (сейчас — Luminor Bank, 11,6%). "Когда в 2003 году началось кредитование, банки не спрашивали, откуда у людей доход, могут ли они платить. Хватало какой-то справки с работы. Сначала проблемой было отсутствие кредитования, а потом само кредитование стало проблемой", — говорит Айгарс Зариньш. До кризиса оставалось чуть больше трех лет.

Кредитование как проблема

К середине 2000-х основу банковской отрасли в Балтии составляли банки со скандинавским капиталом. Именно они с помощью синдицированных кредитов спровоцировали резкое снижение кредитных ставок и кредитный бум, продолжавшийся вплоть до 2007 года. Доля кредитов в совокупном банковском портфеле превысила 50%, а  в отдельных банках доходила до 90%.

В 2002 году эстонские аналитики очень осторожно стали говорить о возможности перегрева кредитного рынка. В Латвии об этом мало кто думал. Эксперты банков со скандинавским капиталом отметали любую возможность перегрева рынка ипотеки, уверяя, что объемы кредитования домохозяйств в странах Балтии в 4-5 раз ниже, чем в странах Западной Европы. "Никто в то время не слышал ни о каких рецессиях, — говорит Айгарс Зариньш. — Нам казалось, что раз в Европе у людей 33 квадратных метра на человека, а у нас всего 17 метров, то мы будем расти до европейского уровня без проблем и кризисов. Все банки оперировали этими цифрами и говорили, что никакого перегрева не будет, и еще 10-14 лет все будет в порядке. Сейчас я понимаю, что они просто сами не знали, что будет. Это как казино, когда попробовал, а потом хочется еще и еще..."

Айнарс Озолс. Фото F64. 

"Я не согласен в том, что в кризисе виноваты только банки, что они спровоцировали перегрев, — говорит  Айнарс Озолс. — Думаю, виноваты мы все. Ни у кого не было такого опыта. Мы все хотели быстро расти, быстро догнать западные страны. Хотели соревноваться и при этом иметь хорошую рыночную позицию"..

Гиртс Рунгайнис говорит, что 15-летнюю норму кредитов банки выдали за 6 лет. "Но мне кажется, что кризиса 2008 года было не избежать. Кто должен был принять решение, как растянуть кредиты на 15 лет? Как сдержать кредитование? Рынок ценных бумаг был никаким. Единственной возможностью взять риск и заработать на быстро развивающемся рынке кредитования. Шведские банки зашли в Латвию еще раньше, и вовремя воспользовались ситуацией. Кризис стал проблемой сразу трех сторон: клиентов, не имеющих опыта; государства, которое позволяло расти бизнесу почти без налогов, и банков, которые не видели рисков и хотели быстро заработать", — считает он. Последствия кризиса 2008 года мы ощущаем до сих пор. Коммерческие банки только осенью 2020 года начали списывать безнадежные долги тех лет (некоторые эксперты полагают, что эта мера запоздала  лет на семь-восемь). 

В 2012 году в нашу жизнь вошли "быстрые кредиты", которые одновременно завоевали популярность, обрели дурную славу и принесли миллионные прибыли тем, кто занялся небанковским кредитованием. Это бизнес с повышенным риском: кредиты выдаются тем, у кого денег очень мало или нет вообще, и кредитор изначально учитывает это. Прибыль он получает именно от продления кредитов, а высокие проценты — плата за то, что кредитор рискует не вернуть свои деньги. В последние годы отрасль быстрых кредитов подвергалась постоянным ограничениям, но этот бизнес все равно остается востребованным. Многие латвийцы по-прежнему живут от зарплаты до зарплаты, и возможность быстро занять небольшую сумму нужна многим. 

"Это же мошенничество! — уверен Рунгайнис. — Вместо быстрых кредитов банки должны выдавать людям кредитные карточки с овердрафтом под низкие проценты. Если действительно не хватает до зарплаты,  можно  занять деньги, а потом сразу отдать. А что такое быстрые кредиты? Люди берут деньги, чтобы купить вещи, которые им не нужны. Они в принципе не могут себе этого позволить, но покупают!"

В конце 2019 года, по данным Центра защиты прав потребителей, в Латвии работало 62 компании, которые представляли небанковское займы населению. В прошлом году эти компании выдали жителям в виде займов 597,27 млн евро. Общий кредитный портфель всех компаний небанковского кредитования на конце прошлого года составил 764 млн евро. Средняя процентная ставка по таким кредитам за семь лет упала до 70% годовых. В 2013-м году она составляла 370%.

Мир без наличных?

Очень может быть, что следующая трансформация денег — кредитных и каких угодно других — будет связана с полным переходом расчетов в цифровую среду. В последнее десятилетние деньги принимают все новые цифровые формы.  В начале октября Европейский центральный банк заявил о том, что рассматривает возможность выпуска собственной криптовалюты — "цифрового евро". Зачем? Чтобы обеспечить доверие граждан к евро как валюте, Европейскому центробанку необходимо быть готовым к работе в цифровом веке. "Цифровой евро" помог бы лучше удовлетворить спрос на электронные платежные средства и составил бы конкуренцию частным криптовалютам. При этом цифровой евро стал бы лишь дополнением к традиционным, наличным деньгам, но не их заменой. В то же время цифровой евро позволил бы гражданам хранить свои сбережения непосредственно в ЕЦБ. На данный момент такая возможность есть лишь у кредитных организаций, таких как банки, правительства и другие центробанки. Ожидается, что решение о выпуске цифрового евро или отказа от этого проекта будет принято в середине 2021 года.

"Думаю, наличные все-таки не уйдут. Потребность в наличных деньгах есть. Прежде всего это анонимность. Электронные платежи все же связаны с полным контролем, но я думаю, что у этого есть пределы. Полная прозрачность — это невыносимо".Гиртс Рунгайнис

Однако большинство латвийцев уже давно предпочитает электронные платежи, и сегодня только треть населения выбирает оплату наличными. Эти цифры были озвучены на конференции Банка Латвии "Как происходит цифровая трансформация денег?" в октябре 2020 года. Причины, по которым некоторые люди до сих пор доверяют только наличным деньгам, разнообразны: недостаточная техническая поддержка, недоверие к кредитным организациям и отсутствие цифровых навыков, что особенно актуально для пожилых людей.

Зариньш уверен, что впереди нас ждут и взлеты, и потрясения. "Если бы такие кризисы, как сейчас с Covid, происходили 50-70 лет назад, многие умирали бы с голоду. Сейчас такого не происходит, — говорит Зариньш. — Надеюсь, мы будем умнее и ни в какой "пузырь" не попадем. У меня ощущение, что мы не сможем построить столько нового жилья, чтобы снести всё старое. Это зависит от кредитования, от желаний и доходов людей. Налоговая политика у нас слишком сложная. И еще: в Латвии никто никому не доверяет".

Над проектом работали: Ольга Князева (текст), Анатолий Голубов (редактор), Оскарс Дрегис (дизайн), Эмилс Цинитис (разработка).
DELFI использует cookie-файлы. Если вы продолжаете использовать этот сайт, вы даете DELFI разрешение на сбор и хранение cookie-файлов на вашем устройстве.