Социальное расслоение. Как это происходит по-русски


25 лет независимости: русскоязычные в Латвии — свои или чужие?
Foto: LETA

Уже с середины нулевых годов, в период экономического роста, на первый план выдвинулась проблема стабилизации социального расслоения общества, которая в русскоязычном сегменте приобрела свои особенности.

Наиболее образованная, мотивированная, социально-активная и молодая часть русскоязычного населения приобрела характерные признаки психологии нацменьшинства, по рождению поставленного в более сложные условия выживания: "где все на "четверочку", тебе надо на "пятерочку"". Именно в этот период в масс-медиа началось обсуждение конкурентоспособности выпускников латышских школ в сравнении с выпускниками школам нацменьшинств, которые владеют и латышским, и русским, и английским, да еще, в силу обстоятельств, являются более пробивными. Кто-то из них делает выбор в пользу ассимиляции и попытки "стать латышом", пользуясь терминами Сармите Элерте. Но идентичность — национальная, культурная, религиозная — материя тонкая. И очень многие, будучи вполне интегрированными, трудоустроенными, владея латышским языком, на эмоциональном уровне, видите ли, ощущают: государство не готово принять их такими, какие они есть.

Параллельно в латышских масс-медиа присутствовал и совсем иной образ русскоязычного жителя — жителя не самого благополучного социально микрорайона Риги, необразованного, перемежающего речь через слово матом, дурно воспитанного, разъезжающего на древней "бэмке", украшенной к 9 мая российским триколором. Говорить и писать об этом неприятно, но при всей карикатурности образа отрицать нельзя: часть русскоязычного населения страны действительно маргинализировалась.

Вот несколько печальных характеристик. Способность бойко изъясняться и на русском, и на латышском языках (но лишь на уровне, позволяющем заниматься неквалифицированным трудом). Непроходимая безграмотность, в том числе, если приходится написать хотя бы абзац на родном языке. Косвенно это результат реформы образования, не компенсированный усилиями семьи, способной вкладывать — и интеллектуально, и материально — в развитие ребенка. И эти молодые люди — дети тех, кого власть называла "оккупантами" — живут в ощущении своего социального неблагополучия, низкого социального статуса, этакой обслуги. Такие настроения свойственны трудовым иммигрантам (и часто второму поколению) — приезжей низкоквалифицированной рабочей силе в странах богатой Западной Европы. Социальное недовольство и чувство отчужденности находит выход в попытке идентифицировать себя хотя бы с исторической родиной (что характерно — многие молодые люди никогда не бывали в России!), информация о которой черпается из телевизора и интернета. Наиболее точно эту аудиторию характеризует мнение, которое прозвучало в ходе дискуссий перед референдумом о статусе русского языка в 2011-2012 годах: "Я почитал, что пишут в интернете некоторые защитники русского языка. И подумал — а может уже защищать и некого и нечего? Это же катастрофа — "извЕните" пишут вместо "извИните"…

Словом, внутри русскоязычного общества будет продолжаться дробление по целому ряду признаков — возрасту, уровню доходов, уровню образования, идеологическим предпочтениям, "традиционным" или "западным" ценностям и даже по отношению к политике Владимира Владимировича Путина.

Delfi в Телеграме: Свежие новости Латвии для тех, у кого мало времени
Опубликованные материалы и любая их часть охраняются авторским правом в соответствии с Законом об авторском праве, и их использование без согласия издателя запрещено. Более подробная информация здесь.

Comment Form