"Парекс" открыл — во всем СССР! — эпоху капитализма: дикого, но уж как умели. И он же ее теперь закрывает. Анализировать причины, приведшие к национализации банка, будут еще долго. Мы же пока поразмышляем: нет ли тут закономерности?

close-ad
Продолжение статьи находится под рекламой
Реклама
Сами участники события объяснили причину так. Шведские банки, мол, объявили о поддержке своих балтийских дочек, отчего активы "Парекса" и утекли. К тому же мировой кризис обрушил ликвидность ценных бумаг в портфеле "Парекса".

Шведы, однако, не могли стать основной причиной даже хронологически : о поддержке банков в Прибалтике они заявили только 20 октября. А как признал Виктор Красовицкий в интервью газете Diena, "стучаться в двери" латвийского правительства "Парекс" начал тотчас после банкротства крупнейшего американского банка Lehman Brothers, грянувшего 14 сентября в воскресенье. На "стук" ушло месяца два, и именно об утечке за полтора месяца 240 миллионов говорила Ирена Крумане, руководитель Комиссии по надзору за рынком финансов и капитала (FKTK).

21 октября хозяева "Парекса" пришли на прием к Годманису: "Спасите!" — афористично описал этот поход Красовицкий. Кто познал душу человеческую лучше банкиров? Явиться к нашему премьеру-пассионарию тотчас после шведской эскапады и поверх общего апокалипсиса добавить: "Атас, нас ломят, гнут нас шведы" — какой тут государственный муж устоит?!

Главное все-таки в другом

Откровенное интервью Красовицкого надо читать и перечитывать. Там все сказано. "У нас портфель ценных бумаг на 800 миллионов евро, … которые, в сущности, ничего не стоят, ибо их невозможно обменять на деньги, в том числе и ценные бумаги разных государств ["dažādu valstu vērtspapī­ri" — вероятно, имеются в виду гособлигации?] Латвии, Украины и Венгрии", — рассказывает он.

Напомним, что украинский рынок гособлигаций ушел в пике в конце сентября, а в первой половине октября обрушились и венгерские ценные бумаги. Вот и основная причина: всегда высоколиквидные бумаги на полмиллиарда латов перестали быть деньгами. Если их сбыть по текущей рыночной цене, то "Парекс" утратит собственный капитал (и резервы) на сумму 216 миллионов латов. А впереди — дефолт по синдицированным кредитам.

На "твердой почве"

"Усиленное внимание в банке уделено управлению рисками ликвидности. Особо консервативный подход к вопросам ликвидности банк начал применять уже с лета 2007 года", — сообщал Валерий Каргин в марте 2008 года.

Ремонтировали как-то большое здание на улице Лачплеша. Уже заканчивая, рабочие заметили в подвале странную поверхность. Походили, потоптались — пружинит. И вовремя спрыгнули: это была присохшая сверху раблезианской величины выгребная яма, про нее забыли лет сто назад, когда подключили канализацию. Дня три ассенизаторы откачивали.

Кризис — это когда думаешь, что стоишь на твердой почве, и повезет, если вовремя отпрыгнешь.

Мировой кризис — закономерная случайность, ее и финансовые гении не ждали. "Парексу" пришлось хуже других местных банков, потому что в силу специфики клиентов он много лет вынужден был держать несоразмерно крупный пакет ликвидных бумаг — размером в два-три собственных капитала. Приятно, когда крупный клиент как "якорный арендатор" держит в банке миллионов пятьдесят кэша. Но он же в любой момент может деньги забрать, и чем-то нужно страховаться.

Заодно пакет уравновешивал, балансировал то есть, синдицированные кредиты, которых оказалось чуть не вдвое больше, чем у всех остальных банков "с местным капиталом" вместе взятых, 545 миллионов латов (из 862 миллионов на всю банковскую отрасль Латвии).

Кроме того, в последние годы доходность банка падала. Заемные ресурсы обходились значительно дороже, чем "скандинавам", да и объем был несоизмерим: те выдавали кредитов втрое больше, чем депозитов. В 2007 году было заработано 47 миллионов латов, но 25 из них получено от продажи недвижимости, т.е. отдача на капитал (показатель ROE) примерно 12-14%. В 2008 году прибыль банка за 9 месяцев -13,2 миллиона латов, по 3,4 миллиона за квартал при плане 8,4, очень скромный ROE — 8%, по сравнению с 20-30% у конкурентов.

И если доходность гособлигаций ненамного, но все-таки выше цены кредита, почему бы не заработать? Ликвидность быстрая, надежность по нормативам FKTK — стопроцентная.

"Мы сделали подушку для надежности…", — рассказывает Виктор Красовицкий. Но почему из гособлигаций Венгрии, у которой в только 2006 году был дефицит платежного баланса 9,3%? О чем думали аналитики "Парекса"? Не так надежно, как американские бонды, зато доходнее? А украинские гособязательства? Вспомним недавнюю рекламу "Наши российские акции принесли до фига процентов. Вкладывайте в наши украинские акции!". Так убеждали, что и сами поверили?

Трагикомично, что в этой "подушке" большая (или бόльшая?) часть — латвийские гособлигации. Но когда банкиры наивно попросили правительство просто разместить в банке депозит под залог собственных латвийских гособязательств, эмитент им отказал! Взамен заставили купить новых латвийских бумаг еще на 200 миллионов, под убийственные 10,75% (общая ставка 20,27%, минус доходность гособлигаций — 9,52%). И съехидничали: кредит ведь рискованный, он же неликвидными латвийскими облигациями обеспечен! Вот так. "Каждому будет дано по его вере".

Вспоминается замечание умной дамы из банковских кругов: "Парекс" годами субсидировал убытки доходами от так называемых нестандартных кредитов (то есть кредитов, где у заемщика начались проблемы), по которым "Парекс" всегда "втапливал" нереальную процентную ставку".

Рынок "индюшек"

В 1998 году "Парекс" уцелел. Случайно или, как представили публике, -предвидение? Возможно, и то и другое. Незадолго до дефолта банк вывел активы из России. Но вспомним прессинг российских властей, которые тогда сочли "Парекс", и не без оснований, всероссийской финансовой помойкой. Счета арестовывали и буквально выдавили банк из России. По сей день у "Парекса" там нет даже филиала, только представительство. Без везения не обошлось, но сколько можно испытывать судьбу?

Так случайно ли утекли 240 миллионов латов? Конечно, нет. Во-первых, когда настает тот самый "черный день", тезаврирование, то есть накопление сокровищ, прекращается, и отложенные на депозит средства уходят по назначению. Это, в частности, относится к российским клиентам, которых в "Парексе" немало.

Кто утекал быстрее, резиденты или прочие, — источники противоречат. Не знаем российских, но местная клиентура, на которой исторически специализируется "Парекс", имеет свои особенности: это в большинстве своем люди, которые подписывают договоры, не читая.

Да и зачем? Вспомним, как все начиналось: "Срочно — денег, под залог всего подряд, на любых условиях!" Шведы, немцы, которые честно не любят "ломбардных кредитов", пришли гораздо позже. Начинающие предприниматели, чиновники, что-то цапнувшие за сертификаты, чтобы побыстрее сбыть — подписывали самые кабальные договоры. Банки — и не только "Парекс" — превратились в комиссионки.

Попаслись от души. Заемщиков душили безжалостно, не брезговали и "рейдерством" (захват предприятий на современном деловом жаргоне) — свора юристов, прикормленных судебных исполнителей и арбитражных судов надолго "осталась в памяти народной". Залоги по плохим кредитам с упоением продавали своим же офшорам, где те болтаются иногда по сей день. "У нас, кроме банка, ничего нет", — говорит Красовицкий за двоих, и ему вроде веришь, но как-то с оговорками.

Клиентура, не читающая договоров, простовата и пуглива. Но это — рынок "Парекса". На кого рассчитана реклама про "…наши украинские акции"? На тех, кому в голову не придет спросить: "Так! А с российскими вашими теперь что делать? Больше не вкладывать? Может, пора вынимать?"

Есть такая домашняя птица — индюшка, птицеводам с ней сложно, потому что глупа и истерична. Сказал бы "волатильна", но индюшки не летают. Резкий звук — и живность в панике шарахается из птичника, расшибая головы о стену. Так и клиентура — чуть что, как рванет…

Жены "Сведбанка"

Не хочется "переходить на личности", но не обойтись. Компанию с одним-двумя акционерами, тем паче банк, любой аудитор первым делом допросит: "А что, если… ? Ну, акционеры поссорятся? Или на одного упадет кирпич? Кто — члены семьи? Кто наследует?.." Не зря же пришлось ввести миноритарных акционеров на 15%, а то было вовсе неприлично.

Кстати, в печати промелькнуло: главные акционеры, оказывается, ставили повышенные проценты на свои депозиты. На этом чуть-чуть подрезаются дивиденды младших акционеров, но, наверное, внутренние этические стандарты это допускают.

Чем меньше "персонифицирован" банк, тем меньше случайностей. Вот, скажем, решат акционеры банк продать. Есть покупатель, все на мази, уже имущество стали растаскивать. Вот-вот сольются в объятиях… И тут входит жена. В прямом смысле. И ломает кайф — арестовывает акции, потому что разводится. Роковая случайность? Кто-нибудь знает, на ком женаты хозяева "Сведбанка"? Кто они, сколько их? Чем там, в Швеции, светская хроника живет? Тоска…

Увы, личности акционеров слишком сильно сказывались на стратегии банка. Лозунг 90-х "Pareizs laiks — Parekss laiks" в новом веке уже не работал.

Во многом подвел акционеров комплекс отличника: всегда быть первым. Первым проще стать, чем остаться: есть риск оказаться первым парнем на деревне, в которую уже понаехало городских. "В этих условиях мы выглядели неконкурентоспособными", — признал Валерий Каргин по поводу поддержки шведами своих банков. Еще бы, весовые категории несопоставимы. И именно в передрягах выживает тот, у кого спина крепче.

Впрочем, на факторе "своего поля" "Парекс" просто зациклился. На государственном уровне у них по известным причинам не все складывалось, но "в сельсовете" шустрили вовсю.

Поцелуй под хвост

Рассмотрим, как во врачебной диссертации, клинический пример. Создается компания ООО RPT, Рижский пассажирский терминал, с уставным капиталом 2 тысячи латов. Муниципальное предприятие Рижский морской порт тут же передает ей в аренду гектаров шесть лучшей городской земли вокруг порта на много лет и гарантию на 12 миллионов латов в приданое. "Парекс" под гарантию выделяет крошке кредитную линию на все деньги.

Зачем двум финансовым гигантам прокладка, тонкая как носовой платок, сквозь который король из сказки целовал коня под хвост? И такой же функциональности?

Все просто. Хозяин "прокладки" для светской хроники — коммерсант Валерий Барьер. По сути же фронтмен, у него — 5% акций на 40 латов. Остальные — по 45% — некая NORDHEIM INVESTMENTS LIMITED и странный гибрид — эстонская компания Osauhing Abergren Sabiedr­ba (!), да еще 5% — некто ROBERTSON LLC. Вот и попробуйте угадать, кому именно распахнули душу и кассу в "Парексе" и в Рижском свободном порту?

Впрочем, светская хроника половину разузнала. Валерий Барьер, хороший парень, выдающийся охотник и рыболов с тридцатилетним стажем, а потому — личный егерь одного из мажоритарных акционеров "Парекса".

Про вторую часть надо бы узнать в правлении порта. Мы однажды пробовали ("Бизнес.LV" от 19.12.05) в 2005 году, когда свободный порт выдал гарантии по кредиту под паром "Балтик Кристина", в том числе и офшорной компании. Моряки остались без зарплаты, но "Парекс" по гарантии получил свое, и немедленно. Думские члены правления порта тогда валили друг на друга и на "голубом глазу" врали, что понятия не имеют. Может, хоть теперь?

Схему с гарантиями тогда, помнится, поломал неуклюжий Репше. Но компания RPT, как говорят англичане, alive and kicking — жива и дрыгается по сей день.

Не дело банков коррумпировать чиновников. Цивилизованные компании всегда прозрачны. Густая пелена офшоров, вышедших из моды в Европе, окутывала "Парекс" от начала и до самого конца и нескоро еще рассеется. И как иначе, если в этом стратегия?

А что если, не к ночи будет сказано, найдут новые хозяева банка в офшорных закромах что-нибудь лишнее, забытое в спешке? "Мешки КГБ" фантиками покажутся.

"Доверие клиентов РАСТЕТ"

"Если шведские банки были бы интегрированы с латвийскими в одной системе, ситуация развивалась бы плавно", — говорит Head of Compliance (должность такая) "Парекс банка" Арнис Лагздиньш. Как же! "Федерация шашек и кикбоксинга". У этих небесно прозрачных шведов штуки наличкой для чиновника не найдется. Даже проспонсировать чего-нибудь за пол-отката не догадаются.

"Мы никогда не ошибались в важных решениях", — говорит Каргин. Догмат непогрешимости, ставший стратегией. Не знаем, никогда не обсуждали, а верить на слово давно не хочется. Пресса всегда была обязана писать о "Парексе" как о покойнике — хорошо или очень хорошо, за что ей платили рекламой. Даже в пятницу 7 ноября, накануне, уже зная, что будет завтра, одна газета публикует рассказ вице-президента "Парекса" г-на Яунарайса, какая в банке благодать и "благорастворение воздусей". Под аршинным заголовком "Доверие клиентов к Parex banka РАСТЕТ", красным, шрифт 40 миллиметров. Ну зачем лгать, стоя на краю?

Униженно подобострастная пресса грела приятное чувство вседозволенности и ленивую расслабленность: ну кто нам в этой стране что скажет поперек? Какой уж тут самоконтроль…

Куда смотрит FKTK?

Отдельного разговора достойна позиция надзирающего органа — FKTK. Еще в феврале 2006 года мы писали, как один латвийский банк разместил весь свой капитал и деньги своего инвестфонда у фондового брокера. Брокер рухнул, но банк по случайности уцелел, вынув свои деньги незадолго до краха. А 60 миллионов долларов клиентских денег так и погибли. Мы тогда спрашивали FKTK, как их нормативы такое допускают, куда можно вкладывать, куда нельзя, — молчание.

А может быть, соотношение почти 3:1 гособлигаций (и синдицированных займов) к капиталу — многовато? Ведь у других банков примерно 1:1.

Может быть, требовать страхования гособлигаций? От неликвидности, конечно, не застрахуешься, но ведь есть еще и риск дефолта, и немалый.  Правда, съест маржу, зато расставит все по местам. Страхование российского дефолта сегодня стоит 7,8%, дороже — только риски Латвии и Украины. Чьи облигации в портфеле "Парекса", напомнить?

Куда вообще смотрит FKTK? Почему правительство вместо нее должно одергивать банки, умерять ипотечное сумасшествие банкиров, вводя с грохотом пакет "мер против инфляции" и обрушивая рынок под фанфары? Разве это не должна была негромко сделать FKTK, своевременно введя такие "меры" в качестве собственных нормативов? Может, плохой ипотеки было бы меньше?

Вообще, сдается, что эта комиссия умильно поглядывает на вверенное хозяйство сквозь розовые очки. Может, быть, бравурным цифрам текущих банковских прибылей стоило бы не потакать, а уже сейчас посмотреть на них критичнее? Иначе мартовский аудит может принести шокирующие открытия.

"Юридически Parex чист", — говорит председатель латвийской Ассоциации коммерческих банков Теодор Тверийонс, и он совершенно прав: по нормативам FKTK у "Парекса" все в порядке. Может, "в консерватории что-то поменять"?

Нежданный подарок

Что будет с "Парексом" дальше? Смогут ли бывшие хозяева вернуть себе банк, точнее то, что от него останется?

В общем, это важно только им, но от них-то немного зависит. Поднимется за год цена и/или ликвидность пакета бумаг, который, по сути, обрушил "Парекс" — и акционерам только придется рассчитаться за услугу госпомощи. Недешево, но не страшно, банк просто уйдет в убыток. Если не поднимется, или если найдутся большие дыры в ипотечных кредитах — банк надолго может повиснуть на государстве.

Судьбу "Парекса" решат те, кому нежданно свалился сказочный клад, люди посерьезнее вороватого Девида Берри, ликвидатора "Банка Балтия". Еще бы, все приличное в стране давно продано, и тут — такая возможность! Конечно, решения принимались в спешке, и все ходы этого неизученного запутанного гамбита просчитать было невозможно. Но у них будет достаточно времени на домашний анализ, — покопаться в "анналах", посчитать варианты, сыграть свою игру…

Уже объявлено: раньше года бывших хозяев и слушать не будут, их интересы у временных хозяев явно не на первом месте. За шесть-девять месяцев "продукт" почистят и приведут в товарный вид. Снисхождения, участия ждать от новых хозяев не приходится. Высшая справедливость — в действии.

В 1998 году пришлось санировать Рижский Коммерческий банк из-за утраты собственного капитала на сумму — смешно сказать — 20 миллионов латов. В 2008 году у государства опять выбора практически не было, как говорят шахматисты — форсированный вариант. Но и у банкиров тоже — стать изгоями, пройти дорогой Лавента, или достойно спуститься с Олимпа.

История — ряд случайностей, сквозь которые пробивается закономерность. Проблемой "Парекса" стали как внешние финансовые, так и глубинные внутренние причины. Огромные, неоспоримые достижения — и при этом клубок из личного честолюбия, корпоративных амбиций, сомнительных методов, лицемерия и цинизма. Чего было больше, случайного или закономерного, — рано судить. Но то, что "Парекс" так и не вышел из "эпохи первоначального накопления", — это факт.

Как писал древний философ, "никого нельзя назвать счастливым прежде его смерти". Оценим трудное решение акционеров: перепад высот небывалый, но впереди у них длинная жизнь и много дел.


Дополненная версия для портала Delfi

Оригинальный текст опубликован в журнале «Бизнес.lv» (http://bizneslv.bb.lv) от 1 декабря 2008 года

Теперь у нас есть Телеграм-канал Rus.Delfi.lv с самыми свежими новостями Латвии. Подписывайтесь и будьте всегда в курсе!
Опубликованные материалы и любая их часть охраняются авторским правом в соответствии с Законом об авторском праве, и их использование без согласия издателя запрещено. Более подробная информация здесь.

Comment Form