Канада — феномен разработок в области коррекции
Foto: Publicitātes foto

Руководитель проекта Европейского социального фонда "Повышение эффективности системы ресоциализации" Марис Лусте рассказывает о лучших в мире примерах — о Норвегии и Канаде. Воодушевленный подходом и решениями этих стран, он вместе с коллегами из Управления мест заключения осуществляет масштабные перемены в области ресоциализации латвийских заключенных, чтобы разумно позаботиться об их самодисциплине в долгосрочной перспективе, когда они выйдут из тюрьмы.

close-ad
Продолжение статьи находится под рекламой
Реклама

Ресоциализация. Какой она была в самом начале, какова она сейчас и как изменится в будущем?

Если говорят, что плох тот солдат, который не мечтает стать генералом, то в моем случае плох был бы тот руководитель проектов по повышению эффективности ресоциализации, который не мечтал бы о том, что однажды в Латвии мы сможем говорить именно о системе коррекции поведения для лиц, совершивших преступление. Соответственно, ресоциализация как процесс и цель для лиц, которые "сошли с дороги", так же как социализация лиц, которые никогда не были на этой дороге, на мой взгляд, является только переходным этапом на пути к основанной на доказательствах коррекции от первой до последней минуты отбывания наказания.

В советское время работу учреждений по исполнению наказаний, которая сегодня известна как ресоциализация, называли "воспитанием". Однако воспитывать под крылом государства взрослых, иногда достаточно закаленных преступными похождениями людей столь же утопично, сколь утопичной в то время была вся государственная идеология. За отдельными исключениями это было именно идеологическое воспитание — рядовой строитель коммунизма не может одновременно быть преступником. Когда мыльный пузырь красной империи лопнул, в латвийских местах заключения фактически остался лишь последний элемент влияния, о котором мы можем говорить с тех пор, когда от тюрем стали ожидать нечто большее, чем только "функцию ямы со львами". Это требование к дисциплине заключенных.

Однако даже разбавленное положительными стимулами репрессивное отношение само по себе не может решить проблемы с поведением, которые сквозь призму человеческого мышления коренятся иногда в столь искаженной реакции на раздражители внешнего мира, как преступление. Не даром наука уже давно не оценивает поведение людей и животных по одним критериям, списывая важнейшее на достаточно примитивные рефлексы. Сегодня, особенно в тюрьмах, мы можем говорить о когнитивно-поведенческом подходе — людям нужно помочь разобраться в мыслях о себе и окружающей среде и прийти к выводу о том, как их мысли влияют на их эмоции и поведение.

С точки зрения сегодняшнего дня, ресоциализация пришла на пост-советскую арену исполнения наказаний как средство равновесия с репрессивной функцией тюрьмы. Поэтому еще сохранилась традиция доверять вопросы, связанные с гражданскими и общечеловеческими правами заключенных, именно специалистам по ресоциализации — от различных бытовых вопросов до организации процесса выборов. Однако основная функция ресоциализации состоит в том, чтобы разумно позаботиться о самодисциплине человека в долгосрочной перспективе — когда он выйдет из тюрьмы. Короче говоря — это коррекция.

Илона Спуре наметила очертания новой тюрьмы, ядром которой является ресоциализация. Почему Латвия создает ее по образцу Норвегии и Канады?

Читая Латвийский кодекс исполнения наказаний, мы видим, что ресоциализация уже сейчас является целью исполнения наказания. Поэтому — разговоры о ресоциализации в отрыве от исполнения всего остального наказания носят, возможно, даже немного наигранный характер, однако это свидетельствует о главном: мы находимся в поисках наилучшего пути. И у нас есть преимущество, так как мы учимся у норвежских и канадских коллег, которые являются самыми опытными в мире.

Так как мне пришлось достаточно основательно осваивать норвежский опыт, считаю своим долгом развеять миф о том, что в основе успеха этой страны лежат нефтяные деньги. В сфере исполнения наказаний это, прежде всего, искреннее человеческое желание реабилитировать правонарушителей и интегрировать их в общество — это такое обязательство нации помочь сориентироваться в жизни тем, кто готов принять эту помощь.

Поэтому Норвегия — это страна, у которой мы можем учиться ответственности, например, в вопросах сотрудничества между государством и негосударственным сектором. А также сугубо практическим решениям в сфере исполнения наказаний, связанных с лишением свободы: здесь в Латвии уже реализуются успешные пилотные проекты — это терапевтические общины для правонарушителей, страдающих от зависимостей, система контактных лиц, в рамках которой специалист становится консультантом правонарушителя, а также способы взаимодействия между специалистами и правонарушителями, позволяющие достичь эффекта безопасности в тюрьме с помощью полезных совместных занятий, а не только с помощью решеток и камер видеонаблюдения. В случае проектов, реализуемых при финансовой поддержке правительства Норвегии, государство выступает не только в качестве администратора и донора — партнерам по сотрудничеству в секторе исполнения наказаний принципиально важно, чтобы в других странах их опыт перенимался как можно более качественно и с пониманием причинно-следственных связей. Наконец, норвежские тюрьмы, которые в латвийском обществе обычно называют "санаториями", это лишь основанная на скандинавской философии государства благополучия потребность в среде, где правонарушитель может сохранить человеческое достоинство, столь необходимое для успешной интеграции в демократическое общество.

В свою очередь

Канада — это феномен разработок в области коррекции. Пенитенциарная наука развивается во многих странах мира, в том числе в географически ближайших к нам странах-первопроходцах в проведении тюремных реформ — Англии и Шотландии. Однако именно Канада успешнее всего объединяет теорию с практикой

— систему исполнения уголовных наказаний этой страны, основанную на научных доказательствах, развивают также нации, которые мы обычно считаем достаточно процветающими, и не только в сфере юстиции. Это предположение основывается, например, на общении с финскими коллегами, которое является достаточно воодушевляющим: и финские, и латвийские тюрьмы когда-то были на одинаковых исходных позициях в составе Российской империи. Соответственно — инструменты для прогнозирования преступного поведения и программы коррекции наиболее опасных преступников, которые у нас уже имеются и в ближайшее время попадут в наше распоряжение, по крайней мере в начальной редакции разработаны именно в Канаде.

Какие новые функция приходят в тюрьмы для нужд ресоциализации?

Проекты разрабатываются и реализуются именно для опробования новых идей на практике — с помощью пилотных проектов и прототипирования тюрьмы в Западном мире развиваются с конца 16-го века, когда в Нидерландах было открыто учреждение трудового воспитания для подростков-воришек. Реализуемые в настоящее время проекты также позволяют нам поверить новым горизонтам и коррекционному потенциалу тюрем. Однако специалистов это заставляет брать на себя новые функции, соответствующим образом оптимизируя старые. До сих пор в латвийской тюремной системе факторам семьи в сохранении преступного поведения уделялось меньше внимания, чем учит теория: работ в этой области требует новых знаний и энергии. Если мы хотим, чтобы общество интегрировало бывших заключенных, нам, организуя работу волонтеров в тюрьмах, нужно взять на себя также функцию по просвещению общества и выполнять не только административные работы, но и мотивировать и управлять ожиданиями заинтересованных лиц в отношении социально значимой работы. Благодаря накопленному спектру программ по ресоциализации теперь мы можем говорить также о специализации персонала в области управления программами. Соответственно, основные функции персонала не являются неизменной ценностью — они развиваются вместе с пенитенциарной наукой и смелыми шагами по их реализации на практике.

Вопрос к Вам как руководителю проектов, связанных с большими переменами в области ресоциализации. Сколько времени проходит от идеи, написания проекта до его реализации? Когда можно будет увидеть результаты работы?

Тюремные реформы — это непрерывный процесс. Если мы измеряем результаты работы по показателям рецидивов — преступлениям, совершенным бывшими заключенными, то тогда результаты можно увидеть в течение двух-трех лет после освобождения. В случае рецидива даже менее тяжкое преступление — это достижение, оправдывающее вложенные ресурсы. Правда — высококвалифицированные исследования, в поле зрения которых со временем попадет рецидив, в сфере тюрем развиваются только сейчас, в рамках проектов. В то же время у такой абстракции "как степень ресоциализированности" лица, отбывшего наказание, нет однозначных критериев оценки. Возможно — один из таких критериев, существующих в отношении проектов, финансируемых Европейским социальным фондом, является легальная трудовая жизнь после отбытия наказания. Это означает, что человек не только не совершает преступлений, которые караются лишением свободы, но и способен содержать себя и свою семью, а также платить налоги. Однако тюрьма имеет доступ только к своему клиенту — заключенному. Даже если мы можем быть уверены, что в основе преступления лежит мышление человека, которое определяет его поведение, в обществе на него влияет множество факторов, включая преступное сообщество, к которому он обращается в случае неупорядоченных доходов и отсутствия жилья. Без соответствующей профессиональной помощи человек может очень легко оступиться.

Ресоциализация. Изменится только тюрьма или одновременно также модель сотрудничества с Государственной службой занятости, социальными службами, предпринимателями, учебными заведениями, психологами? Что приобретут семьи и родственники?

Я уверен, что общество зреет с гражданской точки зрения и социально-ответственные решения в области уменьшения рецидивов, в том числе ресоциализации, являются естественным процессом развития. Однако проекты позволяют их ускорить, в том числе создавая платформу, на которой заинтересованные стороны находят друг друга для совместных, эффективных решений. То есть проекты — это лишь видимая часть айсберга, которую можно вместить в количественные показатели. В то же время системные, устойчивые решения являются добавочной стоимостью проекта, которая иногда даже более важна.

С помощью совместного обучения и базирующегося на информационных системах, юридически закрепленного обмена данными в сфере ресоциализации уменьшится негативный эффект от секторного мышления, при котором каждое учреждение начинает работать с клиентом другого учреждения почти с начала. Учреждение исполнения наказаний, социальные службы самоуправлений, Государственное агентство занятости смогут работать синергично — для одной цели. Выгоду от этого мы пока даже не можем прогнозировать. Так как преступность порождает преступность — жертвы иногда становятся насильниками, дети заключенных нередко идут по пути, указанному родителями. Соответственно, эхо сегодняшних вложений, возможно, отзовется даже в нескольких поколениях жителей Латвии.

Кампания по информированию общества "Не отворачивайся! Поддерживай и участвуй! Ресоциализация заключенных и лиц, отбывших наказание" реализуется в рамках проекта "Повышение эффективности системы ресоциализации" при финансовой поддержке Европейского Социального фонда.

Delfi в Телеграме: Свежие новости Латвии для тех, у кого мало времени
Опубликованные материалы и любая их часть охраняются авторским правом в соответствии с Законом об авторском праве, и их использование без согласия издателя запрещено. Более подробная информация здесь.

Comment Form